Distress

Через два дня утром в палату ввалился радостный Уруха с букетом хризантем. Така округлил глаза. -Это зачем? -Ну как?! Тебя же выписывают!-он торжественно вручил вокалисту цветы и смешно раскланялся, заставив его улыбнуться.-Я тебе уже даже комнату приготовил! -Утка, ты такой утка!-Така хрипло засмеялся, когда тот еще и присел в реверансе,-Спасибо,-он спрятал лицо в цветы, наблюдая за тем, как согруппник носится по палате, собирая его вещи.-Койю, я сам! -Нет, тебе еще нужен постельный режим!-он остановился на мгновение, а потом залез в стенной шкаф, доставая оттуда одежду. -Я же уже хожу!-вокалист сел на кровати, свесил ноги, и поднялся. Голова закружилась, но он устоял и гордо посмотрел на друга. Тот лишь развел руками и продолжил свое занятие, а Руки не оставалось ничего, кроме как сесть назад и довольствоваться собиранием продуктов с прикроватной тумбочки. Позже пришли Юу и Ютака, потом примчался Акира, извиняясь и бормоча что-то про пробки на дорогах. Через час они уже стояли на улице, Така опирался с одной стороны на Койю, с другой - на трость, которую ему привез и подарил Рейта, и щурился, оглядывая заснеженный город. -Давно такой зимы не было!-он счастливо улыбался; все проблемы и душевные терзания отошли на задний план, начиналась новая жизнь. Ему на миг показалось, что он увидел старика из своих кошмаров в нескольких метрах от них, но оказалось, что это просто какой-то дедушка. Облегченно вздохнув, Така, хромая, вместе с ребятами пошел к машине Койю. Все посмеялись, глядя, как Уруха пытается засунуть в багажник все вещи больного, пообещали навестить, и только Юу почти ничего не сказал, странно улыбаясь, отчего у вокалиста сжималось сердце. Когда Така поймал его взгляд, всё его спокойствие и надежды на новую жизнь пошатнулись. Пытка сквозившей в глазах Аоя тоской закончилась только когда они с Койю сели в машину, и, попрощавшись с друзьями, покинули территорию больницы. Вечером, поужинав, они пошли в гостиную смотреть фильм, и Така уснул прямо там-больничный режим не давал сбоев, и Койю отнес его в разобранную заранее постель в отдельной комнате. Когда он уже собирался уходить, услышал, что Руки что-то шепчет, наклонился ниже. -Не оставляй меня...-вокалист схватился за его рукав и тянул его руку к себе,-Пожалуйста... -Ты боишься?-Койю сел рядом, заметив кивок головой.-Что мне делать? -Просто... Спи здесь... Если можешь... -Д-да, могу, но... -Я просто прошу. Если нет-то нет. Просто один после всего этого... В больнице так не было, там люди везде,-он устало вздохнул,-Хотя что я как маленький... Иди к себе. -Я сейчас. Нужно телевизор выключить,-Уруха поднялся и вышел. Така отвернулся к стенке. Что он делает? Сам провоцирует Койю, сам дает ему какие-то надежды. Не рано ли? Он ведь знает, что друг что-то чувствует к нему, только никогда эоб этом не скажет. Пусть всё идет как идет, если Уруха сам решится... Через какое-то время сквозь дремоту он услышал шорох снимаемой одежды, кровать прогнулась под тяжестью веса и Койю за его спиной закопошился, заворачиваясь в одеяло. Мысль о том, что он сейчас снова в одной кровати с мужчиной, будоражила воображение Таки, но спешить он не хотел - слишком сильными были обретенные воспоминания об опыте с Аоем, слишком глубоко впечатались в кожу его поцелуи. -Спокойной ночи,-прошептал гитарист, отрывая его от мыслей о Юу. -Спокойной, Койю. И спасибо тебе.-Така улыбнулся... Позже они перебрались на квартиру Таки, но Койю всё равно спал вместе с ним. Dream/*flashback* Его с ужасной силой швыряют о цементный пол так, что грудная клетка и позвоночник, кажется, разламываются от удара. Он болезненно вскрикивает, и почему-то закрывает лицо руками. Тишина, только какой-то шум откуда-то сверху. Мужчина стонет от боли -кажется, ребра сломаны, и переворачивается на бок; сжимая зубы, поднимает голову, осматриваясь. Грязная выщербленная стена со ржавыми железными кандалами. Пятна и вывалившиеся со стен камни на полу. В углу - человеческая фигура в лохмотьях, опутанная паутиной, кожа на лице местами почернела, местами - словно разъедена гниением. Морщась, Така приподнимается на руках, и благодарит Небо за то, что его позвоночник в порядке. С трудом поднявшись сначала на колени, потом на ноги, он нетвердой походкой приближается к человеку, и в лицо ударяет гнилой запах. Зажимая нос рукой, он всё же подходит и наклоняется. Внезапно одновременно происходят сразу три вещи: за стеной раздаются грохот и крик; дверь в темницу распахивается и внутрь заталкивают человека; и мертвец перед наклонившимся Такой, вытянув руку, вцепляется ледяными пальцами в его горло. Мужчина кричит и резко дергается назад. Ему удается вырваться, но ногти трупа вспарывают кожу на шее, оставляя глубокие царапины. Он отлетает назад, хватаясь за пораненное горло, падает на спину, а из груди, от сковавшего ужаса, рвутся лишь хриплые рыдания. Така сворачивается в комок, словно пытаясь спрятаться, и держится за горло, пытаясь стереть с него грязь и постоянно выступающую кровь. Его трясет до такой степени, что в глазах мутнеет и он начинает куда-то проваливаться. Когда на его плечо ложится рука, он с криком откатывается от нее, закрывается руками и пытается отбиться ногами. Раздается вскрик – кажется, попал, и наступает тишина, разрываемая только его судорожными рыданиями. Через какое-то время Така открывает глаза и видит перед собой совсем не то, чего так боялся. -Ты?-он широко распахивает глаза, пытается подняться,-Как они тебя нашли? -Я сам пришел, когда узнал, что тебя схватили. -Зачем? Они же убьют тебя! -Я тебя не оставлю,-Койю хмурится, замечая кровь,-Откуда это? -Это...-Така бросает взгляд туда, где был мертвец, но понимает, что там никого нет. Приподнимается, подходит ближе, осторожно касается шеи. Нет, повреждения никуда не пропали. Он крутит головой в поисках тела, но никого не видит. Тогда он просто рассказывает обо всем любимому. Тот выслушивает, качая головой, потом осматривает его раны. Четыре - справа, одна - слева, почти одинаково глубокие, но артерии не задеты и кровь почти остановилась. Сердце Таки всё еще бешено колотится, но присутствие друга и прикосновения его теплых пальцев к замерзшей коже успокаивают, и мужчина чувствует, что проваливается в забытье. Разорвав свою рубашку, Койю перевязывает его шею, и, положив его голову себе на колени, перебирает волосы. Он говорит что-то о том, что всё будет в порядке, что они убегут, а Така хочет отругать его за то, что он вернулся и подверг себя опасности, но не может потому, что веки словно налиты свинцом, а слова застряли где-то на уровне пораненного горла... Утром их выводят во двор. Место, в котором они провели половину своей сознательной жизни, включая счастливое детство, теперь враждебно глядит на них открытыми дверьми сарайных помещений. В небе кружатся вороны, солнца не видно за темно-серыми тучами. Така берет Койю за руку, крепко ее сжимает. Сегодня решится их судьба, хотя, чего скрывать, они оба знают, что их ждет. Юноша надеется только, что они умрут быстро. Староста выносит приговор: двести ударов плетьми каждому, и сердце его останавливается, он беспомощно глядит на друга, в глазах собираются слезы. Завтра. Им дали всего один день. Снова темница - каменный мешок с запахом сырости и тлена. Така рыдает в голос, Койю пока держится. Задумавшись, он какое-то время молчит, а потом обнимает младшего и садится с ним вместе на подстилку на полу. -Я знаю, как нам выбраться. Утро следующего дня. Таканори понимает, что его любимый отстал и он бежит один. Сзади слышны возгласы и свист: за ними погоня. Внезапно крик друга разрывает его сердце на куски, и ноги заплетаются, Така падает и скатывается с обрыва вниз. Краем глаза он видел, как Койю исчез под нахлынувшей толпой, и теперь, цепляясь содранными в кровь при падении пальцами за острые, в засохшей грязи, камни, он карабкается наверх, надеясь, что успеет. Ему чудом удалось вцепиться в корень и не упасть на скалы. Кто-то подходит к краю обрыва, и Така мгновенно сливается с землей, прижавшись к ней всем телом. Толстые корни дерева, проросшие через множество слоев почвы и торчащие, словно змеи, закрывают его от человека, стоящего сверху, но он всё равно боится даже дышать... Не заметив его, и, возможно, решив, что он упал в море, те, кого он так боится, уходят, и он продолжает ползти вверх. Он слышит, что всё стихло, и последняя надежда на то, что его друг жив, исчезает. Добравшись до верха, он выглядывает, зная, что из-за травы его не увидят. Никого. Сделав последнее, нечеловеческое усилие, он оказывается на горизонтальной поверхности и какое-то время лежит без сил, переводя дыхание. Затем, словно очнувшись, он поднимается и, спотыкаясь, бежит туда, где в последний раз видел Койю. Уже через несколько шагов он видит лежащее на земле тело, и, подбежав к нему, падает на колени, обнимая его. Лицо Койю исполосовано, губы превратились в месиво, глаза открыты и смотрят в пустоту, их белки - кроваво-красного цвета. На его теле - ужасные раны и кровоподтеки, кисти рук неестественно вывернуты, а одежда порвана и висит лохмотьями. Така поднимает лицо к небу, из груди вырывается дикий крик, он прижимает к себе холодеющее тело любимого, бьется в отчаянии, потом целует его окровавленное лицо, снова кричит что-то в небо... Пусть слышат. Пусть слышат, уже всё равно. End of dream/ flashback Он чувствует, как за плечо его кто-то трясет и зовет по имени, и... просыпается. На него глазами, полными ужаса, смотрит Койю. -Ты в порядке, Така? Ты так кричал, господи, я думал, с ума сойду!-прорвало гитариста. А Така только часто-часто моргал, пытаясь отделить реальность от сна. Потом поднял глаза на друга. -Что кричал?-он вытер слезы. Ну вот, еще и плакал... -Меня звал...-гитарист достал стоящую рядом с кроватью бутылку воды, дал ее Руки.-Ты даже не представляешь, как ты меня напугал, я проснулся, а ты сидишь и... Така не дал ему договорить, обняв и прижав к себе. Уткнулся лицом в его грудь и слезы полились с новой силой. Изуродованное лицо Койю из сна стояло перед глазами и вокалист, чтобы вытеснить его, отстранился и уставился в лицо сидящего перед ним, настоящего Койю. Слегка помятое, чистое лицо, сонные, непонимающе глядящие на него глаза. Нет ран. Така снова обнял его, дыхание выравнивалось. -Расскажи, что тебе снилось,-прошептал гитарист, поглаживая его по спине. -А давай утром? Сейчас я хочу забыть это...-Руки отодвинулся и лег, натянул на себя одеяло. -Это было воспоминание?-Койю выключил ночник, но пока не ложился. -Да ну... Это вообще как-будто было много веков назад и не в нашей стране, а как в фильмах показывают, такая европейская, или английская, не знаю, деревня... Там мы с тобой были...-он протер лицо ладонями, потрогал шею. Ничего. Хотя что он там хотел найти? Шрамы от когтей того приснившегося трупа? Ну нет, это было бы уже слишком даже для него. Он перевернулся на другой бок, в сторону друга. -Я умер?-вдруг тихо произнес тот. -Откуда ты...-Така распахнул глаза. -Не знаю, просто подумал, почему ты бы мог так еще кричать, если там только мы с тобой... и это первое, что пришло в голову.-он с грустным выражением лица пожал плечами.-А может просто я хочу думать, что ты можешь так переживать за меня... Так я угадал? -Да.-кивнул вокалист,-Но лучше бы нет. Тебя убили. И увидеть тебя таким...-его передернуло. -Всё в порядке. Давай спать? - Да... Койю лег рядом, но спиной к нему. А Така смотрел на его острое плечо, выделявшееся темным силуэтом на фоне окна, и понимал, что не хочет потерять этого человека. Даже боится. Очень боится. Он, откинув свое одеяло, подполз ближе и прижался обнаженной грудью к спине друга. Он почувствовал, как тот, вздрогнув, напрягся и задержал дыхание. -Т-така?...-решился он. Голос его был хриплым, и Руки понял, что гитарист дрожит. Он молчал, только участившееся дыхание ласкало кожу на затылке лежащего перед ним. Рука его скользнула по талии друга, потом - по животу, вверх, погладила грудь.-Зачем?... -Мне не трогать тебя?-прошептал вокалист ему на ухо, чуть приподнявшись. -Нет, просто я...-Койю словно стянуло проволокой изнутри. Он так долго ждал этого, так давно хотел, что не мог поверить в происходящее. А Така тем временем прокладывал дорожку поцелуев по его шее, его рука ласкала напряженно торчащие соски, а ладонь с затянувшейся раной царапала кожу, посылая искорки по всему телу. Койю боялся пошевелиться. Сейчас от вокалиста он точно ничего подобного не ожидал, и его не покидало ощущение неправильности происходящего. -Подожди,-Койю вырвался из его рук, сел.- Скажи мне одну вещь.-он включил ночник. Така сел, поджав под себя ноги. -Ты не хочешь меня?-он нахмурился. -Ты же знаешь, что хочу, но я хочу быть уверен... -В чем?-вокалист напрягся. -Ты и Юу...-Уруха посмотрел на него, слова давались с трудом.-Между вами что-то было? -Почему ты так хочешь знать это? -Просто ответь.-Койю покачал головой. -Зачем? Ты ревнуешь?.. И если и было, это уже никогда не повторится! Койю застыл. Така видел, как напряглось его тело, как судорожно вздымается грудь. -Значит, было,-его голос дрогнул, плечи поникли. -Койю, я...-он начал подниматься, протянул руку, но Койю остановил его, и тот отвернулся. -Нет, я знал,-он сглотнул, голос понизился почти до шепота, он уставился куда-то в стену, теребя одеяло.-Я догадывался, я видел... как он смотрел на тебя, ты-на него... -Это было всего один раз!-Така заставил себя посмотреть на друга и поразился. Перед ним сидел совершенно подавленный и разбитый человек с пустыми глазами, и в отчаянии закушенными губами. Внезапно гитарист посмотрел на него, лицо немного ожило. -Вы были пьяными?-он вглядывался в глаза Таки, надеясь найти ответ. А тот понимал, что должен сейчас соврать, сказать, что да, они не отвечали за свои действия, успокоить, сказать, что на самом деле та ночь ничего для него не значит... Но не смог. Он опустил голову, раздумывая, что делать, но Койю сам всё понял.-Значит, нет.-он судорожно выдохнул и покивал головой, глядя куда-то.-Ладно. Я знал и это...-он поднялся с кровати, Така поднял голову, понимая, что тот сейчас уйдет. -Он ничего для меня не значит.-заставил себя произнести он. -Кого ты обманываешь?-взгляд, полный боли, метнулся в его сторону, Койю начал искать одежду. Така внезапно почувствовал злость. На себя, на Уруху, на Юу... Он, несмотря на боль в ногах, спустился с кровати и подлетел к гитаристу, схватил его за плечи. -Да пойми же ты! Я сейчас с тобой, и это мое решение! Мы взрослые люди, в конце концов! -Зачем всё это? Тебе не хватает внимания? Почему ты ведешь себя так, будто я тебе нужен? -Нужен. Ты нужен мне, Ко.-Руки посмотрел на друга снизу вверх. В глазах собирались слезы, злоба пропала. Осталась только жалость к себе и чувство безысходности. Он отвернулся, глаза бегали, не задерживаясь ни на чем.- Я не смогу без тебя. -Я нужен тебе лишь затем, чтобы ты не чувствовал себя одиноким.-Уруха убрал его руки со своих плеч.-Думаешь, я не понимаю?-голос мужчины дрожал, он усмехнулся,- И, Така, я вижу, как вы смотрите друг на друга. -Ты не понимаешь. Ничего ты не понимаешь...-вокалист отошел,- Иди. Я не держу. Койю молча стоял и смотрел на то, как вокалист садится на кровать, прячет лицо в ладонях, а потом, резко поднявшись, хромая, уходит из комнаты. Уруха догоняет его у двери ванной, останавливает, схватив за плечо, смотрит в лицо. -Прости меня. Я правда должен уйти,-решается он. Така молчит, лишь смотрит сквозь него невидящими глазами, и сердце Койю разрывается, когда он смотрит в эти темные колодцы. В них - боль, страх, безысходность. Слезы. Но он не может ничего с собой поделать - обида сильнее.-Ты ведь любишь его. -Нет,-Руки качает головой.-Не люблю. Всё в прошлом. -Не ври ни мне, ни себе. Так будет лучше. Така какое-то время только молча глотает слезы, потом отталкивает гитариста от себя. -Иди. Ты всё равно мне не поверишь.-он отворачивается. Уруха отходит на пару шагов, останавливается. -Обещай, что ничего с собой не сделаешь. -Я слишком труслив для этого.-вокалист, горько усмехнувшись, скрывается за дверью ванной.-Спокойной ночи, Ко. В ответ он слышит только звук захлопывающейся двери и сползает вниз по стене. Больно. Через какое-то время он приходит в себя, поднимается и идет в спальню. Срастающиеся кости нестерпимо ноют от неудобной позы, в которой он провел достаточно много времени. Он знает, что сейчас сделает. Не знает, зачем, но уверен в том, что это необходимо. Достает телефон, находит номер Юу. Он знает наверняка, что тот сейчас не один, и ничем не сможет ему помочь, но понимает, что не выдержит, если не услышит чей-нибудь голос. Нажав на кнопку вызова и слушая длинные гудки, он блуждает взглядом по смятым простыням. -Така? Что случилось?-очень знакомый голос, но принадлежит он не Юу. Его словно прошибает током. Не может быть. -Ю-ютака?-он запинается, голос понижается до шепота, сердце бьется где-то в висках. -Всё в порядке?-барабанщик взволнован. -Всё хорошо, просто... Скажи Юу, что я звонил. -Он спит сейчас...-в голосе Каи - виноватые и смущенные нотки. -Я знаю.-вокалист внезапно чувствует себя ужасно уставшим и брошенным.-Спокойной ночи. -Подожди,-Ютака не дает ему положить трубку,-Разве Койю не с тобой? -Он... ушел.-Така сглатывает и понимает, что не может больше терпеть. Каи еще что –то говорит в трубку, но он заканчивает вызов, не слушая. Ложится на спину, закрывает глаза. Наивный. Неужели и правда думал, что все будут носиться с ним как с капризным ребенком? Никому не нужен, и сам в этом виноват. Ему становится до слез жалко себя. Он понимает, насколько это глупо, он бы не поступил как Уруха, ему всё равно, что было у его партнеров до него... Он бьет кулаком по кровати, в бессильной злобе на себя и весь мир. Он не может винить никого, кроме себя, но обида душит, вырывая сердце из груди, а в голове начинает шипеть. Нет. Только не это. Словно что-то выламывает виски изнутри и ему знакомо это чувство, вот сейчас, еще пара секунд, и он услышит то, чего боится вот уже несколько месяцев. Первые слова-«я снова с тобой»-заставляют его разрыдаться и, скатившись с кровати, забиться в истерике. В глазах мелькают пятна, уши закладывает, и не остается ничего кроме собственных рыданий и мерзкого шепота в голове. Он словно возвращается назад. Содранная во время контакта с асфальтом, но сейчас уже почти зажившая кожа, начинает гореть огнем. Его тело снова горит от боли, которая преследовала его почти два месяца, голос сумасшедшего в его голове словно открывает все раны и переломы, словно заново сдирает кожу с рук, плеч, спины и ног, заново обжигает их. Така сжимает голову руками, и понимает, что еще чуть-чуть – и он сойдет с ума, и мечтает отключиться, чтобы не чувствовать ничего. Внезапно он поднимается, сжимая голову руками, но ноги подкашиваются, и он падает на пол. На четвереньках он пытается добраться до ванной, решая, что, возможно, холодная вода поможет ему прийти в себя. Он поднимается, но делает неверный шаг и уже почти сросшаяся лодыжка противно хрустит, ногу пронзает невыносимая боль, и он слышит свой хриплый крик. От падения Таку спасают подхватившие его в паре сантиметров от пола руки. Он зажимает себе рот рукой, чтобы не кричать, поднимает глаза, и... -Ты?!..-выдыхает он.-Что ты здесь делаешь? -Не знаю.-Уруха пытается поднять его на руки, но тот вскрикивает: вся поверхность тела словно снова изранена, и любое прикосновение - болезненно. Он садится на пол, прислоняясь к холодной стене, и чувствует, что становится лучше. Койю стоит рядом, кусает губы. -Зачем ты пришел? Ты же...-его сердце тяжело бьется о грудную клетку, дыхание-глубокое и прерывистое. Его трясет. -Не знаю. Просто понял, что должен вернуться. И вернулся. Что с ногой?-он хочет казаться безучастным, но глаза, полные страха и беспокойства, выдают его. -Кажется, сломал. Опять...-вокалист морщится, сгибает ногу, чтобы проверить, но Уруха останавливает его, и осматривает перелом сам. Кровь. Открытый. К горлу подступает тошнота. Така вскидывает голову, чувствуя холод на своем теле - с волос гитариста капает, и одежда мокрая.-Почему ты?... -Не стряхнул снег. Прости, что испачкал твой паркет.-он поджимает губы. Така устало качает головой, потом поднимается с помощью друга. Боль везде, кроме сломанной ноги, уже утихла, и прикосновения не доставляют неудобств. Ну разве что кроме того, что от них по телу бегут мурашки и появляется какое-то странное душащее чувство. Подняв Таку на руки, Койю укладывает его на кровать, наскоро перебинтовывает ногу.-Лежи, я вызову скорую. -Нет, я не хочу больше!..-глаза вокалиста распахиваются, он умоляюще смотрит на друга, но тот только качает головой.-Просто сделай это сам! -Ты же знаешь, что в домашних условиях с этим не справиться. Перелом открытый. И я пришел не затем, чтобы исполнять твои прихоти.-он поднимается, оглядывает комнату в поисках телефона. -Лучше бы ты вообще не приходил. Не было бы так больно. -Да что ты знаешь о боли?!-почти выкрикивает Уруха, и тут же жалеет об этом, понимая, что только что натворил. Столько боли, сколько испытал и испытывает Така, из них не чувствовал, наверное, никто. И они видят только то, что снаружи, а что внутри?... Он с замирающим сердцем подходит к побледневшему как мел другу, берет его за руку, а тот чувствует, как пропадают силы даже чтобы просто выдернуть ее из его пальцев. -Уходи,-хриплый шепот разрывает молчание. -Прости меня.-Уруха утыкается лбом в его плечо, в глазах собираются слезы. Руки качает головой. -Ты прав. Ты как никогда прав. И это я должен просить у тебя прощение.-он закрывает глаза, делает несколько вдохов, потом кладет руку на голову Койю.-Ты заслуживаешь лучшего. Дай мне телефон, я сам вызову. Иди, куда ты там собирался. Только переоденься, замерзнешь. -Я не уйду сейчас. Не могу. Простить не могу, уйти - тоже. Я не знаю, что делать. -Тогда оставайся.-Така отвернулся к стене, его голос дрожал.-Постельное белье в шкафу, кровать - в соседней комнате. И дай мне, пожалуйста, телефон, я не могу больше. Койю, словно опомнившись, набрал номер «скорой». Через полчаса Таку уже везли в отделение, а он сидел рядом. Вокалист время от времени проваливался в забытье, потом снова открывал глаза и крепко сжимал его руку, глядя в потолок машины. Койю думал. Начинал понимать Аоя, его слабость по отношению к Таке. Он понимал, что ведет себя как четырнадцатилетняя девчонка, но его словно подменили. Кто сказал, что он имеет какое-то право ревновать? Тем более, к тому, что уже прошло. Но потом он вспомнил, что, возможно, Така и сейчас что-то чувствует к гитаристу, и обида снова затопила его. Как и его друг, он не проронил ни слова. В травматологии кость вправили, обработали раны, зашили в хирургическом, наложили гипс и положили в палату. Когда Така засыпал, в окно уже светило утреннее солнце и всё казалось страшным сном. Рядом сидел Койю и держал его за руку. Начинался новый день. В больнице Таку держали уже около недели. Врачей смущало то, что кожа на участках тела, пострадавших при аварии, снова была содрана и словно обожжена. Он не сказал никому, что опять слышал голос. Единственный, кому бы он мог об этом рассказать-это Юу, но гитарист не появлялся всю неделю, что он тут провел. И вот сейчас, когда вокалист уже не выдержал и сам позвонил ему, брюнет стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Така боялся пошевелиться - на коже капельками выступала кровь и просачивалась через бинты, любое движение и соприкосновение с одеждой приносило ссаднящую боль. -Заходи,-голос его охрип от долгого молчания, и дрожал - от непонятного страха. Аои сделал пару шагов, остановился у кровати. -Как ты? -Всю неделю тебя это не волновало.-Така поднял голову, и, понял, почему не волновало. Под глазами гитариста темнели круги, а сами они превратились в щелочки; руки тряслись, когда он поправлял растрепанные волосы. Но то, что больше всего поразило Таку - это борода. Уже даже не трехдневная щетина, какую иногда отращивал и он сам. Таким Аои еще не видел никто. Он и сам не позволял никому себя таким увидеть. Он сел на стул, положил руки себе на колени. Лак на ногтях облупился, кожа на костяшках пальцев была содрана до крови, а кулаки сбиты. -Прости,-шепотом, опустив голову и не глядя в глаза, произнес брюнет. -Что случилось? Ты пил всё это время?-он нахмурился. Юу кивнул, виновато пряча глаза.- Зачем? -Не знаю. Как Койю позвонил, что ты снова в больнице, и сон этот... я сорвался. Прости. -Что за сон? -Потом расскажу. Я должен был приехать к тебе, знаю... Мне было очень плохо без тебя. -А как же Ютака?-в голосе вокалиста против воли зазвучали стальные нотки. Затошнило, а всё тело начало болеть еще сильнее. -Он... всё понимает.- гитарист покачал головой, потом поморщился и сдавил виски пальцами. С бородой он выглядел лет на пять старше, и вся мимика казалась другой. -Голова болит?-Така приподнялся и сел. Одежда и бинты терлись о кожу, вызывая болезненные ощущения, поэтому двигался он осторожно. -Да. Ты лежи, тебе нельзя... Что произошло?-брюнет говорил куда-то в пустоту, словно обращаясь не к Таке, а к кому-то, кого видит только он.-Койю сказал только что ты сломал ногу. -Он узнал обо всем. -Ты сказал?-Юу вскинул голову. -Он сам всё понял. А я не мог соврать и переубедить его. -Мог... -А зачем, Юу?-почти выкрикнул Така, отчего гитарист вздрогнул. -Всё пройдет. Ты давай дальше. Он узнал. А потом? -Ушел. Я позвонил тебе, ответил Ютака... А потом я снова услышал это голос. -Опять? Койю не сказал ничего об этом. -Он не знает. Незачем. -И сейчас тоже слышишь? – он придвинулся ближе. -Нет. Сейчас больно, а когда больно, он не появляется.-Руки окинул себя взглядом, вздохнул.- А потом всё начало болеть. Как после аварии. Я побежал, споткнулся, и вот...-он кивнул на загипсованную конечность, потом посмотрел на Юу.-А потом приехал он. -Открытый? -Что?-не понял вокалист. -Перелом открытый? -Да... Да это не проблема-срастется. Меня пугает то, что я снова его слышу. Кажется, всё продолжается. -Нужно что-то делать. Сходить куда-нибудь!.. -К гадалке, что ли? Я не проклят, мне сказал тот мальчик... Погоди.- лицо Таки ожило.-Я должен сходить на место аварии, я ведь обещал навестить его. Может, он поможет... Через пару дней станет легче и кто-нибудь из вас отвезет меня в парк... -Мне кажется, не стоит пока что этого делать. -Почему?-блондин недоуменно посмотрел на друга. -Не знаю. Просто мне кажется, что ничем хорошим это не закончится. К тому же... Я видел сон. Неделю назад. Как-будто предал вас с Койю. Только это было не в наше время, а словно... -В средневековье.-заканчивает за него вокалист. Юу сглотнул, потом осторожно кивнул. -Откуда ты знаешь? -Я тоже видел что-то подобное. Нас с Койю должны казнить, мы в темнице... А потом я успеваю сбежать, а он – нет.-Така тяжело дышал, в горле образовался комок. Слишком уж ярко перед глазами всплыло искореженное лицо друга.-Я не помог ему. Он умер, а я - нет... -Ты же упал с обрыва, я видел. Я сам проверил...-Юу нахмурился. -Значит, это был ты.-Руки опустил глаза, перебирая пальцами край пододеяльника. -Да. А потом я вернулся... и убил его.-в глазах гитариста появились слезы,-Не я один, но я тоже делал это... сначала предал вас обоих, потом убил его. -Но спас мне жизнь, не заметив меня... Господи, что за бред творится!-Руки спрятал лицо в ладонях. Он думал, вслушиваясь в тяжелое дыхание согруппника. Хотел понять, что всё это значит, и подумал о том, что только мальчик сможет дать ему ответы на вопросы, пусть и не все...-Ты из-за этого пил? -И да, и нет. Я не знаю.-Юу поднялся, вытер слезы тыльной стороной ладони.-Но я не хочу, чтобы это всё продолжалось.-Така взял его за руку, кивнул. -И я не хочу. Надеюсь, скоро это прекратится.-он скорее утешал себя, чем Юу, понимая, что от них тут ничего не зависит. -Этот сон... Как он может быть связан с нами сейчас? -Не знаю, Юу. Знаю одно: не просто так нам это показали. -Я никогда такого не видел, там всё было словно в реальности. Как воспоминание. -Знаю. И после всего, что произошло, я готов поверить в то, что это оно и есть.-вокалист покачал головой.-Ты ведь и сам понимаешь, что без вмешательства кого-то или чего-то тут не обошлось... -Да... Только это всё уже слишком, я считаю.-Аои отпустил руку Таки, спрятал лицо в ладонях. А тот уставился в окно. Такими их и застал появившийся на пороге Койю. Он постоял немного, потом кашлянул, привлекая внимание. -Мне, наверное, не стоит мешать? -Не валяй дурака, я уже ухожу.-Юу поднялся, бросил взгляд на Руки. А до того только в тот момент дошло, что согруппник ни разу не упомянул о чувствах к нему. Да и сам он почему-то слегка остыл - близость гитариста уже не вызывала той дрожи. Может, и правда прошло?... Пройдя мимо глядящего тупо перед собой Урухи, брюнет покинул палату. Койю подошел к Таке, сел на стул рядом. -Что ты на меня так смотришь? Он сегодня впервые пришел ко мне. За неделю. -Это и странно. -Я позвонил ему, нужно было поговорить. -Ах вот как...-гитарист нахмурился. Он прекрасно понимал, что ничего такого в этом нет, и что он ведет себя как ревнивая сучка, но ничего не мог с собой поделать. -Хватит. Я правда позвал его только поговорить. И он рассказал, что видел такой же сон, как и я. Только он был тем, кто... предал тебя и меня. -Что за черт?-у Койю перехватило дыхание.-И почему вы видели это, а я-нет? -Может, увидишь еще. Хотя я сомневаюсь, что ты будешь рад этому. Увидеть свою смерть, тем более такую... Думаю, кто-то, кто показал нам это, творит и всё остальное. И он просто поберег твои нервы и мозги. -Но ты же не свихнулся, хотя такое происходило...-он замолчал. Напоминать Таке лишний раз о том, что тот пережил, было бы садизмом.-Прости. Просто я ничего уже не понимаю.-он взял вокалиста за руку.-Я совсем запутался. -Я тоже. Отвезешь меня в парк? Тот призрак... я обещал прийти к нему, а он - помочь мне. -Тебе сейчас нужен покой. -Я справлюсь. Тем более если буду не один...-Така попытался передвинуть ногу, помогая себе руками, поморщился. Сломанная лодыжка начинала болеть: закончилось действие инъекции.-Позови медсестру, пожалуйста. Мне нужно это чертово обезболивающее. Койю сорвался в места и выбежал из палаты. Как же это всё осточертело!.. Така начал распутывать бинт на левой ладони. Если повреждения снова вернулись, значит должно быть и тут... Так и есть. Рана открылась и кровоточила. Сестра, вошедшая в палату, бросилась забинтовывать ее, а Руки сидел, уставившись стеклянными глазами в стену. Что же это такое?!.. Койю стоял рядом и ошарашенно смотрел, пока медсестра перебинтовывала и остальные части тела. Он точно помнил, что неделю назад уже никаких ран не было, только шрамы. А сейчас кожа была покрыта гематомами и ожогами с запекшейся сверху тонким слоем кровью. Ладно синяки и содранная кожа, но откуда снова появились ожоги, не знал никто.