Distress

Flashback Он летит. Внизу проносятся континенты, и вот он, архипелаг. Он со своим проводником много где был, посетил много прекраснейших мест, увидел многое, чего глаз человека не способен увидеть. Он не получил ответа на свой вопрос и теперь спешил вернуться в свое тело, оставленное на Земле. Он напуган - ему довелось пообщаться с Высшим разумом, тем, кого он обычно называл Небом; и раздражен - ответа как такового он не получил. Единственным, что ему сказали было то, что если он хочет узнать, в чем же дело, он должен вернуться и, возможно, терпеть дальше. Большего ему узнать не позволили. Мальчик пытался утешить его, дать надежду на то, что всё исправится, но он не верил. Он так желал продолжать спокойную жизнь, разобравшись со всеми проблемами, но такая возможность стала совсем призрачной. Они опускаются в палату, где лежит его тело. Множество проводов, приборов у кровати, и спящий сидя Койю. Така радуется ему как никогда.-Я должен предупредить тебя.- голос ребенка становится серьезным.-Ты можешь забыть всё при возвращении в тело. -Навсегда? -Если теье позволят, то вспомнишь, я помогу тебе. Я буду рядом, когда будет нужна помощь. -Спасибо.-Руки кивает. -Ты справишься. Иди.-ребенок смотрит в сторону его тела. А Така, приблизившись, целует Койю в висок, понимая, что, возможно, не скоро сможет это сделать. Уруха улыбается во сне, а вокалист снова смотрит на своего нового друга.-Ну, до свидания, наверное?... -До встречи.-кивает тот.-Я бы тебя обнял, но, прости, не могу,-он звонко смеется, заставляя мужчину улыбнуться. Махнув рукой, Така приближается к своему телу. End of flashback. Така мучился еще почти неделю, и вот, после долгих упрашиваний врачей, когда те, осмотрев его, заключили, что состояние стабильное, его отвезли домой. Рядом с ним постоянно был Койю, словно ничего и не произошло, и не отходил ни на шаг. Даже снова спал с ним в одной кровати. А Така, когда не мог подолгу заснуть, лежал и смотрел, как его друг ворочается во сне, что-то шепчет, смешно вытягивая губы, хмурится и улыбается, перебирает что-то пальцами... Смотрел и понимал, что не хочет больше этого человека. Как не хочет ни Юу, ни кого-либо еще. И это его пугало. О девушках он не думал уже давно, но тот же Юу... Человек, к которому его влекло и раньше... А Койю? И он ведь ему нравился... Так было и в эту ночь. Уруха уснул, а Така, терзаемый мыслями о своей холодности, не мог спать. И тогда он решился. Придвинувшись к лежавшему на спине гитаристу, он обнял его, начал целовать в шею, убирая волосы. Койю зашевелился, приобнял его, а потом, проснувшись и распахнув глаза, отстранился. -Возьми меня, прошу- услышал он над своим ухом. Не столько сама просьба показалась ему неестественной, сколько голос, которым она была произнесена. Вопреки словам, он не просил. Он настойчиво просил трахнуть его обладателя. До невозможного низкий, он манил и обволакивал, затягивал в себя, впивался в сознание и парализовывал волю слышащего его. И Уруха поддался. Словно голодный, он накинулся на губы и поник вглубь рта, сплетая языки. Из груди вырвался стон, он прижал мужчину к себе, осторожно - чтобы не повредить его ногу, и страстно - от накопившегося за столько времени желания обладать им. Где-то глубоко внутри он понимал, что это, возможно, совсем не то, чего он хотел, но близость разгоряченного тела сводила его с ума. Койю потерся уже вставшим членом о бедра Таки, но не встретил признака его желания. Распахнув глаза, он оторвался от губ мужчины, посмотрел ему в лицо. -Помоги мне.-и снова бархатный голос свел его с ума, и он, только коротко кивнув, начал спускаться ниже. Промелькнула одна только мысль о том, что всё это - безумие, но сразу исчезла, стоило Руки заговорить снова. Койю целовал его ключицы, грудь, живот, ласкал пальцами его член, вслушиваясь в будоражащий голос. Гитарист не понимал, о чем тот говорит, не слышал слов, в голове не осталось мыслей. Низ живота сводило сладкой судорогой, а член почти болезненно подрагивал. Уруха сейчас мог бы кончить от одного только прикосновения к нему, но заставлял себя терпеть. Он не может сейчас всё испортить... Нависнув над пахом Таки, мужчина стянул с его бедер трусы и обхватил ладонью его член, начал поглаживать. Его смущало то, что его любовник почти не возбужден, но тот ведь и не скрывал этого, а наоборот - просил помочь... И Койю, наклонившись, обхватил губами еще немного мягкую плоть, засасывая ее, ласкал руками тело и чувствовал, как Така возбуждается. А тот, понимая, что не всё потеряно, толкнулся бедрами вверх, и вплел пальцы в волосы гитариста, направляя его движения. Когда наружу вырвался стон, он почувствовал, как Койю сильнее сжимает его член, поскуливая, и, подняв голову, увидел, что тот ласкает себя между ног. Он за волосы приподнял его голову, заставил посмотреть на себя. Он чувствовал, что может попросить, может приказать, заставить, и всё, что он скажет, будет выполнено. Его слегка пугало осознание собственной власти над этим человеком, но мозг был занят другим, и он просто упивался чувством силы. Мысль о том, что он использует согруппника для того, чтобы восстановить уверенность в себе, он тоже отогнал. Койю смотрел на него голодным взглядом, умоляя о продолжении, и Така потянул его на себя. -Я ведь у тебя не первый, правда?-он, казалось, знал или по крайней мере чувствовал, что именно заставило Уруху подчиняться беспрекословно, и пользовался этим. Он не пытался придать своему голосу сексуальность или понизить его, а просто говорил. Чуть тише, чем обычно, чуть хрипло, но без наигранных чувств. -Не первый...-Койю задыхался, облизывая губы и вглядываясь в лицо любовника влажно блестящими глазами. Он догадывался, что предложит Така, поэтому, опережая его, сел сверху, касаясь яичками его члена. Вокалист как-то самодовольно усмехнулся, что заставило Уруху содрогнуться. -Ты сам всё понимаешь, Такашима-кун...-он, протянув руку, взял гитариста за палец, притянул к своему лицу и, вначале коснувшись его кончиком языка, обхватил губами и полностью втянул в рот. Койю же, постанывая и елозя, наблюдал за тем, как Така сосет уже два его пальца и не мог поверить, что это происходит в реальности. Он протяжно застонал, понимая, что не выдержит долго такого зрелища, и Руки, хорошо смочив его пальцы слюной, выпустил их из рта, кивнул, облизывая губы.-Давай. И Уруха послушно приподнялся, потом коснулся пальцами своего ануса, и начал растягивать, глядя в глаза любовнику. А тот понимал, что безумно хочет его. Хочет проникнуть в его податливое тело, двигаться в нем, кончить в него. Койю, достаточно растянув себя, оперся на грудь Таки и, помогая себе руками, начал опускаться на его член. Застонав, остановился, привыкая. И тогда вокалист, сам от себя того не ожидая, схватил его за бедра и, подаваясь вверх, насадил на себя, заставив вскрикнуть. Уруха болезненно сжался, с трудом переводя дыхание, но, следуя приказам рук Таки на своих бедрах, начал двигаться. Каждое движение еще причиняло боль, но он старался расслабиться и впустить член глубже. Вскоре он уже сам двигался в такт с телом любовника и стонал, запрокидывая голову назад и царапая его грудь. А Така, глядя на него, лишь сильнее вбивался в его тело, и впивался пальцами в бедра. Ладонь снова начала кровоточить и снова смесь боли и удовольствия сводила его с ума. Чувствуя, что скоро кончит, он обхватил член Койю ладонью, и ласкал его, пока мужчина, содрогаясь, выплескивался на его живот и грудь. А потом, снова вцепившись в его ягодицы, сделал несколько финальных толчков и, упиваясь сокращением стенок, кончил в него. Койю обессиленно рухнул на него, поцеловал в губы. Их резкое дыхание смешивалось, запах пота, крови и секса одурманивал, всё еще держа в сладкой истоме. Така не хотел возвращаться в реальность, и поэтому, не обращая внимания на засыхающую на их телах сперму, собравшийся в капельки пот, и кровь из раны, просто обнял Койю и накрыл их обоих одеялом. Пусть завтра ему придется объяснять свое поведение, а пока пусть всё останется как есть. Уруха, что-то прошептав, уронил голову ему на плечо, поцеловал в шею и, скользнув руками по мокрому телу, вырубился. Така, улыбнувшись, обнял его и закрыл глаза, снова куда-то уплывая. Хотелось курить, но лежащий на нем согруппник просто физически не позволял это сделать, и желание само постепенно испарилось. Вокалист не без удовлетворения отметил, что ему наконец-то хочется спать, и, поцеловав сопящего Койю куда-то в спутанные волосы, заснул. Утром, когда Така открыл глаза, гитариста рядом не было. Он долго хмурился, вспоминая произошедшее ночью. Потом поднялся, и, опираясь на трость, на одной ноге, вышел из спальни. Уруха нашелся на кухне. В пепельнице, кроме выкуренных ими вчера, лежало еще штук пять окурков, и в помещении, несмотря на приоткрытое окно, было сильно накурено. Вокалист остановился в дверях, прислонился к косяку, и уставился на друга. Заметив его, Койю скривил губы, и, отвернувшись, затянулся. Така, подойдя к нему, тоже закурил, и какое-то время молчал, наблюдая за улетающим к потолку дымом. -Прости меня,-решился он наконец, когда сигарета почти закончилась. Гитарист молчал. Тогда Руки, решив, что лучше его сейчас не трогать, выкинул бычок и, доковыляв до гостиной, устроился там на диване. Мыслей, как ни странно, не было. Сожаления или чувства вины - тоже. Единственное - ему было жаль Койю. Тот явно не мог не понять, что был если не развлечением, то лишь способом вернуть уверенность в себе, и Таке становилось не по себе от того, насколько его другу сейчас плохо. Но не больше. Внезапно промелькнуло воспоминание о прошлой ночи. Губы Койю, кривящиеся в наслаждении, его тело, бьющееся в оргазме, его стоны и поцелуи... Шевельнулось и тут же пропало что-то похожее на теплоту и отголоски возбуждения... И Така понял. Он не чувствовал больше ничего. Словно кто-то прошелся тряпочкой и стер все чувства и ощущения, оставив лишь гладкую поверхность души да заблудившееся легкое чувство вины. Ему было плевать на то, что произошло и происходит, на то, что будет... Плевать на всех, кто с ним рядом. Можно было бы списать всё на настроение, на минутную слабость... Но он замечал это в себе уже давно. Причем вместе с этим его не отпускали и мысли о смерти. Нет, они не пугали, не заставляли плакать по ночам, они просто были. Крутились в голове постоянно, и мужчина уже перестал обращать на них внимание. Разве что иногда слишком пугающе красиво представлялись ему кровавые сцены, и это заставляло его содрогнуться от их вида, но не больше. Нет, умирать он не собирался. По крайней мере, пока. Он оглядел комнату, и взгляд наткнулся на свернувшегося рядом с диваном питомца. Вокалист улыбнулся. Вот, кто ему нужен. -Выгулять тебя, что ли? Корон, вскочив, завилял хвостиком. И мгновенно, словно так и надо, возникли мысли о том, что, может быть, по странной случайности, именно в его районе объявился маньяк, и что он, Така, наткнется на него в парке... Или какой-нибудь пьяный, или не очень, водитель, не справится с управлением и выскочит на тротуар... Или он, Така, сам нечаянно поскользнется на обледеневших ступеньках дома или подземного перехода... Он отправился в спальню, переодеваться. Его мысли прервал Койю, через какое-то время появившийся на пороге. Он, сложив руки на груди и держа в пальцах дымящуюся сигарету, смотрел на натягивающего на гипс штаны вокалиста. -Что?-Таке надоел его взгляд, и он раздраженно уставился на гитариста. -Куда ты собрался? -Корон-тян хочет, чтобы с ним погуляли.-он пожал плечами, погладил крутящуюся рядом собачку,-Я давно с ним не гулял. Правда, малыш? Корон, радостно гавкнув, стал носиться по комнате. -Ты хочешь сказать, что пойдешь один?-Уруха поджал губы. А Така подумал, что да, один, и усмехнулся. Умереть вдвоем, конечно, романтичнее, чем одному, но не дело-втягивать в это друга. -Нет, с ним,-он кивнул на песика. Койю затянулся, раздраженно выдохнул дым через нос. -Ты прекрасно знаешь, о чем я. -Я уже не маленький,-Така поднялся, подошел ближе, встал почти вплотную, тыкая пальцем в грудь гитариста.-Не украдут. -У тебя нога сломана, а там гололед! Чем ты думаешь? -Головой.-вокалист постучал себя по вышеупомянутой части тела. В глазах не было ничего кроме безумного спокойствия и безразличия, что Уруху очень пугало. -Не похоже. Ты никуда не пойдешь. -Койю, я, конечно, виноват перед тобой...Но не до такой степени, чтобы выполнять всё, что ты скажешь,-он переложил трость в другую руку, отодвинул друга и вышел в коридор. Достал поводок. -Я прошу тебя, не ходи никуда.-гитарист вышел за ним следом. А Така, надев на собачку костюмчик для прогулки, прицепил поводок и отомкнул дверь. -Почему я не могу этого сделать? Я так давно не был на улице... -Ты прекрасно всё понимаешь. Не играй в ребенка, которому нужно всё объяснять.-Койю покачал головой. И правда. Чего это он носится с ним? Пусть сам отвечает за свои поступки. -Ну вот и всё, инцидент исчерпан. Я скоро.-нацепив шапку и накинув куртку, мужчина вышел в подъезд. -Будь осторожен.-Койю хотел казаться холодным, как и Така, делать вид что всё равно, но на глаза наворачивались предательские слезы, а голос готов был дрогнуть в любой момент. -Буду.-за вокалистом закрылись створки лифта, и Уруха без сил опустился на ступеньки. Если с Такой снова что-то случится, он себе этого не простит. Сегодня он видел сон, и его утреннее состояние было странным скорей из-за этого увиденного, чем из-за произошедшего между ним и его согруппником. Он видел себя и Таку в темнице, откуда они затем сбежали. А потом... Он буквально чувствовал, как его кожу рассекают плети, как глаза заливает кровь, как болят растоптанные тяжелыми подошвами пальцы, как невозможно даже кричать из-за перебитого горла... Он не видел себя со стороны, он чувствовал всё, что происходило, и это было страшнее любого кошмара. Проснувшись в холодном поту, и чудом не разбудив Таку, он помчался в ванную -посмотреть, на себя. Его била дрожь и от ужаса, заполнившего всё его естество, хотелось выть. В тот момент он ненавидел всех, включая себя, но больше всего он проклинал Юу, который помог ему умереть. Во сне он слышал его возгласы, видел ожесточенное лицо, видел, как тот замахивается, чтобы ударить, и ощущал нанесенную им боль. Койю усмехнулся, вспомнив о том, что во сне боли не бывает. А она была. И самая настоящая. Каждая клеточка его израненного тела горела огнем. И только когда впечатление от кошмара спало, прошло и это... Он понимал, что нужно было рассказать всё Таке, но не мог заговорить с ним с утра. Потом было уже поздно-тот возвел стену. «И сейчас может быть поздно», промелькнуло в голове, и гитарист, словно вспомнив, что только что отпустил почти беспомощного друга одного на улицу, мгновенно вскочил и, накинув куртку и замкнув квартиру, вылетел из подъезда. Заметив Таку, он успокоился: тот не успел еще далеко дохромать. Койю, достав телефон, набрал Юу. Зачем он это сделал, он не знал. -Я видел сон.- не дав второму гитаристу произнести ни слова, выпалил он. Человек на другом конце провода вздохнул. -Почему ты говоришь об этом мне? -Чтобы ты знал. Таке я сказать не успел. -С ним всё в порядке? -Да. -У меня создается впечатление, что ты стоишь на краю крыши и собираешься прыгнуть. -Бред. Сегодня меня уже убили один раз. -Прости. -Не парься. Этого не было. Просто чья-то воспаленная фантазия,-Койю краем глаза наблюдал за Такой. -Массовая галлюцинация, да?...-Аои сделал затяжку. -Да. Я хочу разобраться в этом всем. -Я считаю, это должен делать Така. Он наверняка знает больше, чем мы.- выдох. Затяжка.-Зачем ты позвонил мне? -Не знаю. Прости, если отвлек. Пока.-Койю нажал кнопку отбоя и засунул мобильник в карман. Зачем он позвонил фактически своему сопернику, да и вообще, зачем ему понадобилось кому-то звонить, он не знал сам. Выбросив разговор из головы, он продолжил идти за Руки. Тот заметил его только через какое-то время. Уруха шел по другой стороне улицы. Вокалист остановился, глядя на согруппника. Какого черта? Он внезапно почувствовал злость на этого человека. Ему, что, делать больше нечего?! Така огляделся. Их разделяло шоссе, светофор далеко, значит, Койю не сможет перейти дорогу. Тогда он, Руки, сможет уйти в парк, и, возможно, затеряться среди людей. Повалил снег, и Уруха накинул капюшон, продолжая так же смотреть на вокалиста, что того еще больше взбесило. Он начал застегивать куртку, когда Така, одними губами произнеся «Чтоб тебя», развернулся, чтобы уйти по перпендикулярной дорожке в парк. Женский крик заставляет вокалиста обернуться и он краем глаза замечает, как неведомая сила швыряет Койю на проезжую часть, и его тело скрывается среди едущих машин. Така кричит, внутри все холодеет. Он видит, как машины одного потока останавливаются, слышен скрежет металла и сигналы. Он не может пошевелиться, тело сковало от ужаса и осознания того, что это всё произошло по его вине. Он сам это сделал. Он не может отрицать того, что не хотел, чтобы Койю что-то остановило, и не был в ярости. Хотел. Был. Чувствуя, что ноги его не держат, мужчина падает на землю, снова нарушив злосчастный перелом. Поводок выскальзывает из его руки, и Корон носится рядом и скулит, а Така кричит, сгребая пальцами снег и сжимаясь в комок. Снег засыпает его лицо и волосы - шапка съехала, но ему всё равно. Всё тело словно пропитано болью, перед глазами стоит лишь лицо Койю, чуть виноватое и одновременно обиженное. Он не знает, что происходит сейчас с его другом. Машины шумят так же, как и до этого, будто ничего не случилось. К нему побегают люди, пытаются поднять, а ему кажется, что все это ему только привиделось, что сейчас Койю, добежав до светофора, перейдет дорогу и придет к нему, обнимет за плечи и скажет, что всё хорошо, что это просто видение... Сердце Таки останавливается, когда его касаются чьи-то руки. Он поднимает голову, в надежде увидеть знакомое лицо... и снова захлебывается рыданиями. Врач. Всего лишь врач. -Койю!-он пытается подняться сам, отпихивает от себя руки медсестер, видит, что на другой стороне дороги тоже стоит скорая, бегают люди в белых халатах, но Койю нет.-Койю!!!-уши закладывает от собственного крика, горло режет как тогда, когда он сорвал голос. Он вырывается из удерживающих его рук и чуть не бросается в поток едущих машин. Подводит сломанная лодыжка и он, не добравшись до края тротуара, падает лицом вниз, больно царапая щеку об обледеневшую плитку. Беспомощно скользит руками по льду, пытается подняться, но безуспешно - он снова оказывается на земле. Его поднимают, кладут на носилки. Сил вырываться уже нет, очень болит нога и оцарапанные руки и лицо. -Как Койю?-лицо медсестры, наклонившейся над ним, расплывается. Женщина с мгновение смотрит куда-то в сторону, потом поворачивается к вокалисту и качает головой. А тот снова бьется в накатившей истерике, и перестает понимать, кто он, где, и что происходит. Остается только боль и безумие. Он чувствует, как его рукав закатывают, руку крепко прижимают к носилкам, а в кожу впивается иголка. Он затихает, чувствуя, как последние силы покидают его, и, в последний раз глянув в сторону, где до этого стоял Койю, отключается. В себя мужчина пришел только в больнице, и почему-то первая его мысль была о том, где Корон, и что он, Така, опять здесь забыл. Потом в голову пришло осознание того, что он натворил. Руки, резко поднявшись, уткнулся пустым взглядом в стену, тяжело дыша. Он почувствовал, что... чувствует. Вину, страх, волнение, любовь... В палату, словно поняв, что парень очнулся, вошел врач, сел рядом. -Что-то вы зачастили к нам, Таканори-сан. Как вы себя чувствуете? -Где Койю?-на него уставились два совершенно безумных глаза, и доктор отвел взгляд. -Всё потом, вам нельзя нервничать. Така чувствовал, что закипает, но перед глазами возникло испуганное лицо Койю, и он виновато опустил голову. -Он жив?-уже спокойнее спросил он. -Да.-врач кивнул, поднялся и снова почувствовал на себе взгляд.-Но состояние тяжелое и нестабильное. Мы делаем всё, что в наших силах. -Мне нужно к нему. -вокалист попытался встать, но врач задержал его. -Не нужно. -Почему? Он спит? Или он все же погиб... а вы скрываете? -Он в коме. -Господи!-Руки опустился на подушку.-Ребята знают? -Да, они у него. -Значит, им можно, а мне нет? -Вы не в том состоянии, чтобы так далеко ходить. Даже при всем вашем желании и статусе.-тоном, не терпящим возражений, закончил мужчина. Така открыл рот, переваривая услышанное. Он уже хотел было что-то ответить, но в палату вошли Ютака, Аои и Рейта и его внимание переключилось на них. -Как он? -К вам придет следователь и вы должны будете, как свидетель, дать показания. -прежде чем кто-то успел ответить, произнес врач и покинул палату. Така уставился на друзей. -Меня не пускают к нему. -Хотя бы с тобой всё в порядке,-Акира сел на кровать. Така видел, что он сжимает кулаки так крепко, что белеют костяшки пальцев. Остальные последовали его примеру. А вокалисту казалось, что они все знают, что это он виноват в случившемся, что он поперся один на улицу, что это он сделал так, чтобы Койю оказался здесь. В палате стояла гнетущая тишина, прерываемая только рваным дыханием ребят. Таканори закрыл лицо руками. Бред какой-то. Это не он. Койю просто кто-то толкнул. -Почему меня к нему не пускают?-почти шепотом спросил он. -Ты не дойдешь. Он в хирургическом, это другой корпус. Правда, можно взять кресло...-голос Ютаки дрожал, руки тряслись. Така, переведя взгляд на Юу, увидел, что и тот в таком же состоянии, как и Акира. -Что с ним? Почему вы не говорите?!-вокалист выпрямился, понимая, что случилось что-то ужасное, хотя что могло было быть ужасней гибели гитариста. А он жив. Если верить. -Он в коме, Така. И сердце всё время останавливается. Говорят, что он может не выжить.-Юу спрятал лицо в ладонях, голос сорвался. Рейта резко поднялся, заходил по палате, ссутулившись и обнимая себя руками. Его губы шевелились в беззвучном шепоте. Така понимал, что что-то они скрывают, но спрашивать больше не решался. Его пугал Акира. Вокалист точно знал, что басист на грани срыва. -Как это произошло?-решился Юу. -Не знаю, я был на другой стороне дороги. Только отвернулся, а он... -Какого черта ты вообще делал на улице?! -взорвался Рей, подлетел к Таке и схватил его за ворот рубашки, яростно глядя в глаза,-Это ты виноват! Если бы не ты, он бы не оказался там! -Тихо!-Аои оттащил разъяренного басиста от напуганного Руки и усадил его на стул.-Он ни при чем, это могло случиться в любой момент! -Мы все знаем, что при чем,-Акира отвернулся, поправив куртку. Така задыхался от ужаса. Ведь он прав. Акира совершенно прав. Это он виноват. И все об этом знают. Из ступора его вывел Юу, который повторил свой вопрос. -А... я... с Короном гулять пошел... Он пошел за мной... -Чем ты думал?! Я бы тоже пошел, ты же как ребенок. Тем более в гипсе.-Юу нахмурился.-Ты ведь знал, что он за тобой пойдет. -Я не хотел. И я не знал, что так получится... Простите меня...-он поднял покрасневшие глаза на друзей. Акира, зло фыркнув, поднялся. -У него прощения проси! Если он выкарабкается. Привык, что все тебя опекают, вот и доигрался!-тыкая пальцем в сторону еще больше сгорбившегося вокалиста, он почти кричал. Така понимал, как ему сейчас плохо, но не мог поверить, что это говорит его друг. Что он обвиняет его в таком. Что он оказывается, всегда так думал. От этой мысли сердце словно сжало тисками. Они все так думают. И всегда думали. Он только мешает им.- Ты виноват! Только ты! Така сжал голову руками. Наружу рвались слезы боли, обиды и страха, не хватало воздуха. Юу обнял его за плечи, но мужчина, дернувшись, отстранился. Хотелось кричать. -Мне надо уйти.-внезапно тихо, словно извиняясь, произнес Рейта, отходя назад.-Прости, Така. Прости меня.-и вылетел за дверь. Тело вокалиста сотрясали рыдания, и он позволил слезам пролиться, а крику - вырваться наружу. Аои в ужасе прижал его к себе, укачивая, словно ребенка и что-то шепча. Каи, пробормотав что-то, бросился за Акирой. Така рыдал в голос, цепляясь за руки друга и пряча лицо в его волосах. -Это я виноват! Он прав! Только я!..-сердце Юу разрывалось от осознания беспомощности и бесполезности. Он не мог ничего возразить Руки, понимая, что тот прав и осознает это. Поэтому он просто ждал, пока вокалист успокоится сам, и просто поглаживал его по голове. Когда всхлипывания стали совсем тихими, Юу заглянул в лицо Таки. Тот отвернулся, вытер нос рукавом, опустил голову еще ниже.-Я захотел, чтобы он не шел за мной. Я разозлился. А потом поворачиваюсь, а он падает... Даже не падает, а как-будто кто-то швыряет его на дорогу... Я не помню дальше... Помню только, что упал. Всё остальное как в тумане. -Что ты хочешь сказать?-гитарист отстранился, заглянул в глаза. Така отвел взгляд. -Я не знаю. Я ничего не понимаю. Ничего. Я ведь не хотел, чтобы он попал под машину... Юу молчал, пытаясь понять, что всё это может значить. Така сделал так, что Койю попал по машину? Стоя на другой стороне дороги? -Его кто-то толкнул. Этого не может быть. Просто страшное совпадение.-через какое-то время брюнет покачал головой. -Я тоже хочу так думать.– Така опустил голову. -Он ведь звонил мне,-вспомнил Аои.-Сказал, что видел тот же сон. Что тебе он сказать не успел. Словно знал, что не успеет.-его голос понизился до шепота. -Что за чертовщина?-Руки поморщился. -Не знаю.-Юу поднялся.-Почему ты вообще решил, что это ты сделал? -А кто же если не я?-вокалист вытер слезы.-Вы ненавидите меня? -Тебя не за что ненавидеть. И Аки прав-ты должен просить прощения у Койю, а не у нас. Така кивнул, сжав губы в тонкую полоску. -Он не простит меня. -Он любит тебя.-Юу сел на край кровати, кусая губы.-Как и я. До вокалиста не сразу дошел смысл услышанного, а когда дошел, он поперхнулся и уставился на гитариста. -Ты же говорил, что...-он сдвинул брови, выпрямился. -Я так думал. А потом понял...-Аои сглотнул, отвернулся. А когда снова посмотрел на друга, на лице не было никаких эмоций.-Но ты должен забыть об этом. Ладно? -Что? -Койю в беде... -Может, всё же скажешь, что с ним?-Така мгновенно переключился на тему гитариста. -Врачи не говорят всего.-Юу поднялся. А вокалист понял, что ему опять врут. Или недоговаривают. -Зачем ты врешь? -Я не вру.-Аои поднял с пола сумку, закинул на плечо,-Мне надо идти. -Юу!-Така сел на кровати, схватил его за рукав.-Скажи, что с ним!-его трясло и он чувствовал, что вот-вот сорвется. -У него... Черт!- Юу сморщился как от боли, вырвал руку. Его дыхание стало тяжелым, он опустился на кровать,- У него переломы и повреждения внутренних органов. Тяжелые. Он попал не под одну машину. Говорят, если он выживет - останется инвалидом,- голос стал совсем тихим, задрожал,- У него позвоночник... сломан. Така мгновенно застыл, его глаза в ужасе метнулись на Юу, а потом остекленели и невидяще уставились в стену. Мгновенно изменилось и лицо. Аои, помахал перед его ним рукой. Ничего. Поднявшись, выбежал из палаты и вернулся уже с медсестрой. Вколоть Таке снотворное не составило никакого труда, он, словно обездвиженный, глядя куда-то через людей, позволил закатать себе рукав и сделать инъекцию. Аои, поцеловав его в висок, сел на стул рядом. Сердце сжималось, когда он бросал взгляды на внезапно изменившегося Руки. Тот побледнел и словно похудел, глаза безжизненно смотрели в потолок. Страх Юу за психическое состояние друга заставил гитариста потрясти его за плечо. -Я попрошу врачей завтра отвезти тебя к Койю. -Это я виноват...-прошептал тот, пересохшие губы чуть двигались. Глаза закрылись. Он отключился.