Луна и Солнце не враждуют на небе

…кто я сейчас перед тобой? Неважно, не угадаешь, я просто прошу тебя, пой. Спой баюльную песню, убаюкай душу мою…

Светало. Рассвет легкой дымкой расползался по небу, как акварель по сырой бумаге, от похожей на порез пурпурной полосы на горизонте. Комнату наполняли голубовато-лиловые причудливые тени, и первые перышки лучей зарождающегося дня оседали на предметах. Сайтама смотрел на балкон, где вырезанными из черной бумаги силуэтами, виднелись его любимый неубиваемый кактус, вечная зеленая леечка в виде слоника, приобретенная им лет семь назад в каком-то хозтоварном, и ровная решетка перил. Он третью ночь не мог нормально поспать. Дремал часа два, внезапно открывал глаза и не мог обратно уснуть. По ночам, вокруг была почти полная темнота, лишь луна немного серебрила предметы, да Генос, лежащий в метре от учителя, иногда светился через щели меж металлических щитков. Он тихонько, даже немного успокаивающее, жужжал внутренней системой охлаждения. Из открытого на проветривание окна шел прохладный воздух, принося с собой запахи сырой травы и стрекот цикад. Трепетал парусом призрачного корабля легкий белый тюль, повешенный киборгом пару недель назад. Футон и подушка были взбитыми и ненавязчиво пахли сиренью, в прошлом месяце на этот порошок была акция, так что они взяли сразу пять кило. Такие уютные летние ночи хочется закатывать в банки, как клубничный джем, и вскрывать их в паршивые моменты жизни, смакуя эту амброзию покоя и умиротворения. Словом, всё располагало к крепкому и глубокому спокойному сну, но бессонница ненасытным зверем глодала уставший мозг героя. Генос не комментировал состояние учителя, лишь беспокойно смотрел на него, заботливо проверял, что ничего не мешает сну и перед тем как лечь, второй день подряд, молча вручал Сайтаме стакан подогретого молока с мёдом. Не помогало. Когда порез на горизонте превратился в дрожащий в рассветном мареве карминный диск, а тени стали более серыми и узкими, полированные стальные пальцы киборга дрогнули, и он медленно приоткрыл веки. Наткнувшись взглядом на учителя, укутавшегося в одеяло и сидящего на футоне, словно бабочка в коконе, Генос сразу же спросил:  — Вы снова не спали? Сайтама перевел на него свои кофейные глаза, покрытые сеткой сосудов, под ними уже пролегли тени. Помедлив, он немного хрипло ответил:  — Немного поспал, часов с трех ночи снова не мог уснуть. Генос, вздохнув, пригладил рукой растрепанные пшеничные волосы, с тихим лязгом поднялся и побрел на кухню. Ещё не до конца сошедшие на нет, краски зари скользнули по узким пяткам с темными подушечками, спине с металлическим столбом позвонков и щиткам на бедрах, окрашивая мгновением, почти монохромного киборга, в трогательные брусничные и розовые тона, прежде чем он скользнул в дверной проём и начал грохотать посудой. — Гренки или тосты? — раздался вопрос следом за скрипом поставленного на плиту чайника — Гренки, — Сайтама ответил тихо, он прилег на футон и сомкнул глаза, надеясь, что пульсация в висках пройдет сама, и побыстрее, но его услышали. День обещали жаркий. Почувствовав, что больше не может париться в одеяле, он скинул его с себя и начал стягивать полосатую пижаму. Задумавшись, Сайтама запутался в рукавах, и, лишившись обзора, обо что-то запнулся, грузно упав на пол. Зашипел он больше от досады, но Генос, перепугавшись прибежал, как был в нелепом розовом фартуке с глубокой миской, из которой торчал венчик, и немедленно присел возле учителя, заглядывая ему в глаза, как преданная собака. — Я просто запнулся, ты же не думаешь, что я мог от этого серьезно пострадать? — апатично спросил герой, голос его немного заглушался тканью на голове. Сайтама сел и раздраженно выбросил рубашку куда-то за телевизор. Пол, на котором он валялся, был прохладным, кожа его покрылась мурашками, а темные соски напряженно затвердели. — Учитель! Я же волнуюсь, вдруг Вы в обморок упали или ещё чего похуже? — Генос нахмурился, в его обычно мягком голосе металлической стружкой скользнуло осуждение — Генос, жизнь вообще опасная штука, от нее умирают, — саркастично заметил герой, поднимаясь на ноги и направляясь в сторону ванной. — Как Вы можете так говорить? Я понимаю, вы не нарочно, но от этого не легче! Какой смысл, скажите, когда непонятно что с Вами происходит, и опасно ли это отпускать остроты вроде этой? — киборг, похоже, слегка разозлился и тяжелым шагом вернулся на кухню, недовольно сопя и выпуская пар из дюз как кипящая кастрюлька. — Какие же остроты — чистая правда! От жизни еще никто живым не ушел — хохотнул Сайтама, нанося на щетку зубную пасту. — Да ну Вас — надувшись фыркнул юноша, вымачивая ломти слегка зачерствевшего батона в яйце и выкладывая их на сковороду. Чайник старинным паровозом пронзил хрустальную тишь утра резким свистком. Послышался стук чашек, тарелок, звук открывающейся жестяной банки с чаем. Банка была из какого-то подарочного издания, и первоначально там, судя по всему, был дорогой чай. Она была в виде столба с цирковыми афишами, если столбик крутануть, то начинала играть музыка, Сайтама, честно говоря, даже не знал, откуда она у него на кухне взялась. Чай там теперь хранился самый обычный, листовой среднего класса. Геносу эта коробочка нравилась, иногда по вечерам он сидел за столом, крутил столбик, как буддист барабан с сутрами, и гипнотизировал эту примитивную жужжащую шестернями музыкальную шкатулку немигающим взглядом, будто медитировал. Мужчина меланхолично чистил зубы, вспоминая, что сегодня нужно было сделать. А нужно было купить еды на неделю, зайти в книжный, за свежими томиками любимой манги пока они ещё не распроданы, у Геноса кончились полироли и масла оставалось не много. Интересно, в ассоциации знают о том, что большая часть зарплаты ученика идет на вечно ломающиеся детали, которые они со Стенчем заказывают у НИИ робототехники, и что по количеству свободных денег Сайтама с Геносом одинаково почти всегда на мели? Закончив с умываниями, герой сдернул с бельевой веревки чистую майку и шорты и, неспешно переодевшись, побрел на кухню, душераздирающе зевая. Чуть не врезался в косяк, но в последний момент всё же вписался в дверной проём. Киборг что-то мурлыкал себе под нос, ставя тарелки на стол, на тарелках были гренки и омлет с обжаренными помидорами. Сайтама подавил смешок. Ученик последние пару недель читал раскопанные в недрах квартиры сочинения Джеральда Даррелла, небольшие потертые зеленые томики в матерчатых обложках с разными зверями и пожелтевшими, сладковато пахнущими, страницами. Причем, иногда читал он их вслух, так что история с греческими официантами, гренками и помидорами была свежа в памяти мужчины и изрядно его веселила. — Спасибо за еду, — слегка нараспев протянул герой, присаживаясь на стул и механическим жестом на доли секунды молитвенно складывая ладони в, с детства привычном, жесте. — Приятного аппетита, — тяжело вздохнул, уже отошедший от вспышки раздражения, киборг и каким-то до абсурда изящным жестом, взял в руки вилку, начиная трапезу. — Извини. — Да ничего, Вы устали, вполне очевидно, ваше раздражение - обычный стресс. Призрачный район в виду его не обитаемости начинала захватывать природа, в густых зарослях травы стрекотали кузнечики, а по стенам домов изумрудным бархатом полз мох. Там, где не было бетона, растения разрастались пышным цветом. Весной Сайтама просыпал пакет семечек, так что теперь под окнами их многоэтажки было маленькое поле подсолнухов. Парни иногда прибирались в своем районе, оттаскивали с пути покореженные железяки, подметали осколки стекла. Некоторые найденные в процессе уборки вещи забрались под предлогом «в хозяйстве всё пригодится». Так, например, они, прибираясь после очередного монстра, обзавелись тремя канделябрами, десятком подсвечников и двумя коробками свечей. Хозяйственный киборг для таких находок даже вычистил соседнюю квартиру, так что теперь у них была своя кладовая. Помимо находок Генос хранил там свои руки, масла, инструменты, старую мангу учителя, которую хранить было уже негде, а выкинуть жалко, и все найденные книги. Ему нравилось по вечерам сидеть возле учителя и читать, он, конечно, мог скачать и прочесть что угодно в интернете, но тут суть была в конфитюрно-сладком чувстве уюта, трепещущем под титановыми ребрами, а не в самих книгах как таковых. — Как обычно я в книжный, ты по своим делам, продукты пополам? Или вместе будем ходить? — Учитывая, что вы за утро уже успели упасть и чуть не врезались в дверной косяк, я бы предпочел сходить с вами. — Я же сказал что я в порядке! — начал было возмущаться мужчина, но, наткнувшись на тоскливый взгляд собеседника, решил оставить своё мнение при себе. — Ладно, одевайся, я пока помою посуду. Киборг снял фартук, накинул его учителю на шею, и невольно обнял мужчину, шустро завязывая у него за спиной бант. Теплое дыхание опалило ухо Сайтамы, когда Генос отстранился и ушёл скрывать свою техногенную наготу одеждой, он почти ощутил призрачное разочарование. Стряхнув с себя мутную пленку неясных чувств, герой вернулся к делам насущным в лице посуды. Когда последняя тарелка оказалась в шкафчике и мужчина начал протирать тряпкой раковину, в кухню зашёл киборг. Чёрная майка-алкоголичка и чёрные же разодранные джинсы смотрелись на пареньке стильно, Сайтаме даже стало немного завидно, на этого терминатора что ни надень всё выглядит прекрасно. Джинсы кстати изначально были целыми и дырками обзавелись после встречи с монстром-брокколи. Монстра Генос удачно ликвидировал, а вот штаны порвались, но, желая сэкономить, он решил сделать вид, что так и задумано. Пока герой вытирал руки, киборг достал из ящика четыре пакета, чтобы в супермаркете не тратить на них мелочь. В висках Сайтамы не сильно, но противно кололо, а жара только добавляла неприятных ощущений, но сидеть и ничего не делать, надеясь, что боль пройдет сама, не казалось ему перспективным решением, так что он молча надел свои сандалии и взял с тумбочки связку ключей с брелоком в виде забавного жирафика. До центра города было полчаса пешком, так что для экономии времени учитель и ученик передвигались бегом. Преодолевая в быстром темпе свой заброшенный квартал, Сайтама, в очередной раз, мысленно похвалил Геноса, за то, что тот был инициатором уличных уборок. Бежать по расчищенной улице, пусть и без единого целого здания, было приятнее, чем огибать каждый раз кучи покореженного металла, вырванного с мясом бетона, погнутых рекламных щитов, с которых улыбались, выцветшие от ультрафиолета и воды, люди. В продуктовом отделе была Битва. Герои ворвались в неё, не сбавляя темпа с уличной пробежки. Список был аккуратно поделен пополам, и они ринулись в разные концы супермаркета, пока сумасшедшие домохозяйки не смели всё подчистую. К длинной очереди на кассе мужчины подошли уже нагруженными и слегка потрепанными. — Всё? — Всё. — Молодец. Сайтама довольно улыбнулся. Еду и материалы для ремонта они покупали на общий бюджет, деньгами занимался киборг. С дотошностью бухгалтера он вёл отдельную тетрадочку, куда записывал всё заработанное и потраченное, вычитывал суммы на своё техобслуживание, на питание, на ремонт жилья после монстров, остальное они тратили на своё усмотрение. — Дальше в книжный, твои масла и полироли вряд ли кто-то срочно станет скупать, а вот мою мангу если сейчас не купить, то придется ждать вторую партию, это не так уж быстро, знаешь ли, — киборг его ни в чем не упрекал, но у героя было смутное чувство что он зачем-то оправдывается. — Конечно, я всё равно хотел посмотреть пару изданий. Как мужчина уже понял, Генос любил книги. Он рассказывал, что там, в прошлой его жизни, родители на него ворчали за то, что тот тратил на них свои карманные вместо того, чтобы сходить с одноклассниками в кино или в караоке. В моменты, когда киборг вспоминал эпизоды своей прежней жизни, он становился похожим на психа. Лицо искривляла слабая, нервная, дрожащая улыбка, взгляд становился пустым и бегающим, а пальцы непрерывно что-то теребили, казалось, что сейчас он начнет смеяться, как маньяк из второсортного ужастика. Учитывая, что ему пришлось пережить, удивительным было скорее то, как он вообще не свихнулся. Герой подозревал, что фанатичная одержимость паренька учителем это своего рода эскапизм, такой побег от реальности. Это должно было пугать, но прикипев к этому несовершеннолетнему железному человеку всей душой, Сайтама для себя понимал, что пока он для Геноса спасительный маяк в этом шторме жизни, он будет продолжать им быть. И если когда-то Сайтама перестанет являться для него тихой гаванью, где можно отдохнуть и не думать обо всех этих ужасах, затихнув под сильным учительским крылом, то мужчина его отпустит. Отпустит и останется с кровоточащим сердцем, из которого вырвали солидный кусок мяса. До книжного они шли неспешно минут пятнадцать. Сайтама морщился от приступов головной боли. Когда им на пути встречалась тень от деревьев и зданий, ему становилось легче, но стоило вновь выйти на палящее солнце, как его начинало слабо мутить. Но вот на горизонте показалось здание самого большого в городе Z книжного магазина, манящее своими печатными сокровищами, а также блаженной тенью и кондиционерами. Сайтама унесся к стойкам с сенен-мангой, разом сбросив со своего лика меланхолию и страдания, и сгрузив на Геноса пакеты с продуктами. Киборг легко улыбнулся и направился к книжным полкам, попутно осматривая канцелярию. От огромного количества корешков, гладких, с тиснением, ярких и темных, мягких и твердых, с переплетами и клееных, больших, маленьких, содержащих в себе размах жанров от дамских романов до справочников по прикладной механике, голова шла кругом. Генос взял в руки книгу с полки с классикой и пролистал пару страниц, рассеянно пробегая глазами по сонетам Петрарки, когда услышал отдаленные крики на улице. Среагировав мгновенно, он пихнул томик на место, бросил пакеты у кассы и побежал на выход, чуть не вынеся автоматические двери едва успевшие раскрыться перед ним. Люди бежали по улице к центру города, в укрытие, их нагонял очередной монстр. Огромный волк похожий на чудище с гравюр о Живоданском звере. Шерсть его топорщилась жесткими иглами, мощные когти оставляли на асфальте борозды, а налитые багрянцем глаза и полная острых белых клыков пасть обещали скорую расправу над теми, кто не успел скрыться. Морда его уже была окроплена чьей-то кровью, и он скалился, угрожающе поднимая верхнюю губу. Этот монстр был из того разряда который не имел самосознания, не пытался представиться, не собирался захватывать мир, он хотел только жрать. Увидев, что зверь догоняет какого-то мальчонку и девушку, киборг бросился наперерез, опаляя шерсть, успевшей увернуться твари, потоком огня. Взрыкнув волк с невиданной скоростью сменил направление и, вынырнув откуда-то из-за угла, клацнул зубами, там, где сотые доли секунды назад, стоял парень. Монстр подпрыгнул и оттолкнулся задними лапами от какого-то офисного здания, намереваясь напрыгнуть на Геноса и подмять его под себя, он получил поток золотящегося пламени в морду, но всё же успел схватить киборга за ногу, и потащил его головой по дорожному покрытию. Генос с усилием подтянулся и, схватив зверя ладонями за шерсть вокруг глаз, пустил мощный поток огня, выжигая до кости глазные яблоки и мозги монстра. Зверь, агонизируя, замотал лобастой башкой вырывая киборгу ногу. Умирая, волк снес многострадальный офис, и упал, затихнув в обломках. Из-за разрушенного здания вышел покрытый кровью учитель и, заметив ученика, начал — Я ликвидировал ещё двух таких же и помог людям добраться до убежища, но этот, похоже, был последним. Ты встать можешь? Кстати, мою майку ещё можно отстирать? — на последнем вопросе Сайтама досадливо скривился — Учитель! Я только ногу потерял, но её можно починить, сам я, правда, до профессора быстро не доберусь. Я постараюсь отстирать, но не гарантирую результата. Жаль моим джинсам стиркой уже не помочь — у киборга аж, фигурально выражаясь, отлегло от сердца, когда он понял, что учитель цел и невредим, разве что запачкался. Не то чтобы он не верил в мощь своего сенсея, скорее неосознанно переживал за близкого человека. — Жаль продукты, правда, и мангу я так и не купил. А джинсы, если симметрично оторвать вторую штанину, то можно сделать вид что это шорты — вздохнул учитель, поднимая парня на руки и осматриваясь в поисках его ноги. — Я оставил продукты на кассе в книжном, магазин цел, так что думаю их можно забрать. — О! Это ты молодец! Сайтама поудобнее перехватил своего тяжелого металлического сожителя, вручая ему оторванную ногу, и разворачиваясь в сторону книжного. В магазине из-за прилавка высунулся трясущийся парнишка в форменном фартуке с бейджиком. Взглянул на мужчин полными ужаса глазами и прикрыл ладонью дрожащие бледные губы. — Успокойся, парень, уже всё — попытался успокоить его Плащ — Учитель, вон наши пакеты — киборг указал суставчатым пальцем немного в сторону — Парень, может, всё-таки, пробьешь мне мангу? — с надеждой спросил герой продавца Парнишка что-то невразумительно всхлипнул и просипел — Забирайте так… — Ого! Спасибо! — удивился его щедрости мужчина, и, пока он не передумал, осторожно положил слабо бухтящего что-то ученика на пол, а через минуту вернулся с томиком какой-то манги и свежим номером Джампа. Наспех запихнув их в пакет, к упаковкам риса, Сайтама задумался, как ему транспортировать всё это добро, включая киборга и его оторванную конечность. — Давайте покупки мне — вздохнул, протягивая руки Генос — Ладно, пожалуй, так и правда будет удобнее всего — согласился с ним мужчина Из магазина он вышел, стараясь не покачиваться от идущей кругом головы, и не обращать внимания на усилившиеся молоточки боли в висках. — Показывай уже дорогу что ли — Нам нужно к западному выходу из города Когда они проходили мимо места боя уже оцепленного полицией где-то и дело виднелись статистики ассоциации, люди в белых халатах поверх добротных костюмов быстро пишущие в блокноты, данные о монстрах, их размере, численности, разрушениях и прочих факторах для отчетов, Сайтама вдруг неожиданно засмеялся — Боже, Генос, ну мы с тобой и нищеброды. Вон люди в костюмах на работу ходят, а у нас денег на лишнюю майку найти трудно. Киборг неуверенно улыбнулся, но секунд через пять не выдержал, фыркнул, и тоже засмеялся. Смех у него был приятный, слегка рокочущий, как сильный ручей бьющий потоком по камушкам. Герой почти успокоился, только плечи немного подрагивали, и его слегка пошатывало от остатков веселья, пузырящихся в горле и на периферии сознания. Ученик кашлянул, прочистив горло, и поудобнее перехватил продукты — Так, ладно успокоились. Учитель, там ступенька! Шли они долго, город успел смениться полями, поля пересекались сверкающей свинцовой лентой речки и мелкими ручейками, за полями начался лес. Лес был примечательный, низину заняли крупные широколистные папоротники. Среди корабельных мачт стройных высоких сосен и мягких нарядных пихт, что задевали путников своими нежными хвоинками, то и дело встречались черные тополя высотой метров тридцать и метра по три-четыре в охвате, кряжистые корни гигантов причудливыми кружевами плелись по едва заметной тропе. В зарослях малины виднелись мелкие яркие ягоды. Стрекотали птицы, в подлеске сновали в поисках снеди полосатые бурундуки. Генос иногда глубоко вдыхал напоенный сладким запахом пихт, малины и ромашки воздух и тихо блестел своими золотыми глазами, стараясь не двигаться, по плечам киборга изумрудной мантией скользили зеленые блики. — А, немного в стороне, тут есть место, где растут венерины башмачки — ему в лесу, похоже, нравилось и он, иногда не к месту, начинал комментировать пейзаж, будто проводя экскурсию по своему саду. — Они чем-то примечательны? — Это краснокнижные орхидеи В таких бессмысленных диалогах перед ними внезапно и выросло, будто выскочило из-за угла здание лаборатории. Герой этому обрадовался, потому что голова продолжала гудеть, а намокшие, от лесной сырости штанины не добавляли приятных ощущений. — Вау, здорово, правда тащиться далековато — вполне искренне заметил Сайтама, подойдя к абсолютно гладкой серебристой стене. Его ноша что-то нажала, и из стены показался маленький экран, на котором высветился уставший старик, в белом халате, со странной прической похожей на гриб-боровик, сидящий за компьютерным столом. Учитывая, какой вокруг был шикарный лес, ученый был похож на лешего, который внезапно ударился в науку и отгородился стеклом и металлом от естественной среды обитания. — Что? Опять? — патетично воскликнул он с приглушенным страданием в голосе — На этот раз только нога и та почти целая — ответил Генос, помахав в камеру металлической конечностью. — А это я так понимаю твой обожаемый учитель? — спросил снова человек-гриб, что-то нажимая на клавиатуре. От стены отделилась и уехала в сторону пластина, образуя проход, в который и шагнул мужчина, проходя немного боком, чтобы ученик не ударился. — Сайтама я — ответил герой старичку, когда тот показался в поле его зрения, шлепая по полу тапочками. — Зови меня профессор Стенч. Вон, клади его вон туда — профессор махнул мозолистой старческой ладонью в сторону большого стола похожего на ритуальный алтарь для жертвоприношений — Я провожусь часов до пяти. Подождешь у Геноса в комнате или пойдешь домой? Сайтама бережно опускал ученика на ложе для починки и немного задумался над ответом, когда киборг нашел ладонью его запястье и просяще его сжал. — Если что правый коридор третья дверь. Там есть кондиционер и можно поспать. — Герой не знал, что именно повлияло на его решение, гудящая голова, жаждущая тишины, прохлады и горизонтальной поверхности, просящий взгляд ученика, банальное нежелание переться по жаре в такую даль одному, или всё вместе, но, так или иначе, он согласился, и, забрав пакеты, направился в указанную комнату. Серый коридор, одинаковые двери, яркий белый свет. Лаборатория была похожа на то, как в фантастических фильмах изображают космические корабли. Тем удивительнее была комната ученика. Это была западная комната, она была довольно маленькой, большое панорамное окно выходило прямо на лесную опушку, залитую полуденным светом. По ней деловито бежал, выбрасывая вперед свои массивные лапы, стригущий ушами серый заяц. Нейтральные бежевые обои, шкаф из темного дерева, стол с компьютером, книжные полки, покрытый чем-то вроде паркета пол и карта мира на потолке. Кондиционер, висевший над входом, был установлен на двадцать три и дул прохладой. Постель стояла возле окна и была по-армейски педантично заправлена. По полу ездил забавный маленький робот, с метелкой и влажной тряпкой, он засосал в себя сметенную посреди комнаты горку пыли и уехал через щель, в слегка приоткрытой двери шурша колесиками. Герой оставил пакеты у входа, вместе с обувью, майкой, покрытой подсохшими корочками крови, он обтер себя, чтобы не перепачкать всё вокруг, и неуверенно растянулся на кровати, оказавшейся довольно жесткой, впрочем, лежать на ней всё равно было мягче, чем на футоне. Сайтама прикрыл веки и стал прислушиваться, за окном был слышен полуфантомный ленивый щебет разморенных жарой птиц. Из-за двери доносилось неравномерное жужжание и ропот чужого разговора. Сон накатил тяжёлой атласной волной. Ему снилось, как диск луны заслоняет солнце. Терпкая, как поцелуй, корона лучей пахла пряным глинтвейном и приятно горчила на языке. Странные ощущения, которые можно понять только во сне. Он проснулся с глубоким вдохом и резко открыл глаза. Судя по смещению теней, проспал он часа два-полтора. Головная боль временно отступила. Взгляд мужчины упал на полки неосвещенной северной стены, вернее на странную банку в уголке. — Да нет, быть такого не может — пробормотал Сайтама, привстав и пораженно раскрыв глаза. Он немного торопливо слез с кровати и прошлепал босыми ногами по полу в направлении заинтересовавшего его объекта, всё больше убеждаясь в своей догадке. Мужчина осторожно, с каким-то душевным трепетом, снял с полки банку с плавающим в формалине сердцем Геноса. На крышке почерком ученика было выведено

21.12. ZZ18г. 15 лет

Мелькнула дурацкая мысль, что если у киборга появится возлюбленная, то он сможет подарить ей руку и сердце в прямом смысле этих слов. Правда, вид гипотетической девушки рядом с этим рыцарем в сияющих доспехах, отозвался неприятной тяжестью где-то в реберной клети. Человеческое сердце оказалось внезапно большим и тяжёлым, размером немного больше чем кулак героя, было странно находить его линии изящными, странно понимать, что это сердце твоего живого… друга? Странно, что от этого созерцания собственное сердце забилось быстро как у дикой птицы. Напряженно вдохнув и выдохнув, он поставил банку на место и только тут заметил рамки с фотографиями. Первым стояло старое, обгоревшее по краям, фото. Красивая пара средних лет и подросток на фоне поля подсолнухов. Генос. Профессор почти не поменял его внешний облик. Своим ангельским лицом парень пошел в мать, а телосложением и цветом глаз в отца. Невысокая светловолосая женщина с серыми глазами в бежевом платье напоминала фею. Мужчина, желтоглазый брюнет в черной майке и шортах, с яркой улыбкой обнимал жену и сына и выглядел самым счастливым человеком на Земле. Мальчик мял тонкими пальцами соломенную шляпу и смущенно улыбался в камеру. Кое-где фото было подклеено, стекло прижимала простая золотистая рамка. Страшно представить, сколько любви и боли было в этом клочке бумаги для кажущегося таким сильным духом ученика. Вторым фото было фото со Стенчем. Конструкция ученика даже на вид была гораздо проще, чем сейчас. Профессор выглядел немного моложе. На снимке он что-то с родительским укором говорил сидящему на стуле киборгу и насильно растягивал узловатыми пальцами губы ученика в улыбку, отчего щеки его были забавно смяты. На третьем фото киборг и Стенч сидели на стульях на фоне какого-то баннера научной конференции, на коленях старик держал рыжую девочку с косичками лет двенадцати, она морщила веснушчатый носик и вносила оживление в серьезный снимок со спокойным стариком и Геносом, сидящим с рожей кирпичом. Внучка что ли? — подумал Сайтама и перевел взгляд на последнюю рамку. И с удивлением увидел там себя. Судя по качеству и размеру фотографии, её сделали на фронтальную камеру смартфона. Знакомая обстановка родного дома, они с киборгом сидят за котацу, разморенный герой дремлет на металлическом плече соседа, а тот сидит и улыбается как Джоконда. Эта рамка была меньше остальных и стояла сверху какой-то бордовой тетради. Сайтама открыл её раньше, чем успел подумать о том, что это невежливо. С другой стороны, Генос всегда бросал свои дневники, где попало в их квартире, то ли не боялся, что учитель будет их читать, то ли ему было всё равно. Тетрадь была нелинованной, а текст бессвязным. Какие-то цитаты, мысли, рецепты и рисунки. Например, фраза из какой-то радио-передачи, которую киборг иногда слушал в интернете

Говорят: если относишься к учителю, как к мошеннику, получишь как от мошенника; если относишься как к Будде, получишь как от Будды. То же справедливо и по поводу любого явления в этом мире.

Решив не вчитываться, мужчина листал, рассматривая рисунки ученика. Бабочка на травинке, чашки на столе в причудливом узоре света и тени, руки в разных положениях, свеча с подписью «Aliis inserviendo consumor», себя он на рисунках тоже нашёл. На одном особенно тщательно выполненном он сидел на балконе и смотрел куда-то за горизонт. Рисунок, похоже, был сделан с натуры, герою было поразительно осознавать, что он может быть в чьих-то глазах таким… красивым? Возвышенным? На соседнем листе того же разворота угловатым почерком ученика были написаны стихи

Я тебя отвоюю у всех земель, у всех небес, Оттого что лес — моя колыбель, и могила — лес, Оттого что я на земле стою — лишь одной ногой, Оттого что я о тебе спою — как никто другой. Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей, У всех золотых знамен, у всех мечей, Я ключи закину и псов прогоню с крыльца — Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Сайтама застыл с бьющимся где-то в горле сердцем и пониманием того что похоже он увидел нечто для его глаз не предназначенное. Он резко захлопнул тетрадь, и, с трехсекундной задержкой, положил её обратно на полку, поставив сверху рамку. Надо успокоиться. Может, ему, просто понравилось стихотворение, и он записал, чтобы не забыть? — размышлял Плащ. По ощущениям было часа три-четыре или около того. Герой задумчиво открыл шкаф в поисках футболки, которую можно было бы одолжить. Одежды там оказалось мало, но несколько футболок лежало и мужчина взял лежащую сверху темно-синюю, она оказалась ему слегка большой из-за того что ученик был немного выше и соответственно немного крупнее, но в общем подходила. — Надо отвлечься, где моя манга? — говорил сам с собой герой — Наверное, у меня такие дурацкие мысли, потому что Генос занимает в моей жизни львиную долю места. Сайтаме захотелось есть. Так что он достал свежий номер Джампа, связку бананов и присел обратно на кровать. За чтением время побежало быстро, когда герой был на середине журнала и лениво думал, где здесь можно выкинуть три банановых шкурки, дверь стремительно распахнулась, являя взору сверкающего ученика. Судя по всему, Стенч не только починил ногу, но и провел какой-то апгрейд, видимая из-под одежды броня была более светлого цвета и более обтекаемых форм. Джинсы выглядели забавно, одна штанина с парой небольших дырок, в то время как вторая лоскутами свисала только с середины бедра. Заметив внимательный взгляд учителя Генос коротко ответил — Мы с профессором решили попробовать применить дюраль, так что теперь я меньше вешу и соответственно могу быстрее двигаться. — О, это замечательно, теперь ты будешь лучше уворачиваться и внезапнее атаковать — ответил он, поняв, что молчит уже секунд семь, а от него явно ждут ответа. Киборг мягко улыбнулся. — Идём домой учитель? — Конечно. Куда это выбросить? Домой они шли гораздо быстрее. Солнце начинало заходить за горы, смеркалось. Лес покрылся голубой вуалью сумерек и неспокойно перешептывался о грядущих с востока серо-лиловых тучах. Ветер холодно обвивал героя своими плетями, и Сайтаму это раздражало, ну хоть головная боль не вернулась и на том спасибо — думал он. Подгоняемые непогодой они шли быстро, на грани бега. Сырость трав неприятно холодила щиколотки, прикрытые только ремешками сандалий. Заметив, как Плащ ёжится, киборг осторожно подхватил его ладонь и включил обогрев. Он понимал, что это не сильно поможет, да и идти так можно только до первых прохожих, но хоть что-то. Учитель вздрогнул от теплого прикосновения, но ничего не сказал. Из туманной дымки выплыли очертания городских окраин. Небо покрыло своё брюхо бессчетными валами клубящихся облаков, словно накинуло шаль из серой шерсти, и здания скребли острыми краями это мягкое полотно. Зябко передергивая плечами, Плащ нашарил в кармане ключи, и спешно открыл двери их квартиры. Оттуда дохнуло застоявшимся теплом. За спиной активнее зашуршал усилившийся дождь. Скинув мокрые ботинки в прихожей, они направились в ванную. Сайтама поставил набираться воду, ученик вытирал капли своим полотенцем и промакивал волосы. — Пойду, разогрею суп — с этими словами киборг вышел. Когда Плащ натягивал пижамные штаны, светильник на потолке моргнул и потух. Герой пощелкал выключателем, но эффекта это никакого не дало. Во всей квартире тоже стояла темнота, за окном пророкотал гром. — У нас опять что-то с электрикой — с досадой сморщил нос он, обращаясь к Геносу. — Завтра поищем, в чем проблема — отозвался тот, гася синюю маргаритку газа на плите. — Пошли свечи принесем? Они расставили по квартире подсвечники, ориентируясь в слабом свете умирающего вечера. — Чёрт, у нас же нет спичек! Генос удивленно посмотрел на Сайтаму, подсвеченными золотом глазами, и осторожно выпустил небольшую струйку огня из ладони, поджигая фитиль. Плащ вспомнил затмение из своего сна, оно было очень похоже на глаза его ученика. От пламени одной свечи они засветили и все остальные. Отражаясь в стекле, огненные язычки, множились и словно плыли по комнате, как звездный хоровод. В тишине они сидели при свечах и доедали вчерашний мисо-суп, лишь изредка постукивая столовыми приборами. Так же молча помыли тарелки и кастрюлю. Один мыл, другой вытирал и прибирал на место. — Раз света нет, то остается только спать — зевнул мужчина Ученик согласно кивнул головой. В ластившихся к металлу отблесках свечей он выглядел инфернальным существом, однако мягкое и расслабленное выражение его лица сглаживало зловещий образ. Сайтама с надеждой улегся на футон укрываясь одеялом и смежив веки, стараясь представить что-то нейтральное, вроде того же затмения. Мрак затапливал комнату до краев, лишь иногда шипящие змеи молний освещали на мгновение небосвод, но и они вскоре стихли, уступив главенство монотонной мелодии ливня. Тепло и тишина коконом окутывали мужчину, но Морфей не спешил осенить своим благословением его чело. Он перекатился на другой бок, через двадцать минут опять перевернулся. Ещё через двадцать с усталым вздохом Плащ сел и заметил что, судя по блестящим глазам, ученик тоже не спит. — Генос, я тебе мешаю? Прости, если разбудил. — Нет, я не спал. Я тут подумал, что мог бы попробовать одно старое средство, вдруг Вам поможет… — Хаа? — Сайтама удивленно вскинул тонкие брови — Ну давай попробуем. Если что снотворное я уже пробовал, надолго его не хватает. — Хорошо, ложитесь обратно — он отошел, куда-то в другой конец комнаты, и зажег несколько свечей, после чего, провожаемый недоуменным взглядом, сел в изголовье учителя. Киборг начал слегка покачиваться, прикрыв глаза, похожий всей своей сутью на звенящий камертон. Через пару секунд он осторожно запел, словно пробуя слова на вкус. Голос у него оказался странным, настолько мягким и высоким что создавалось ощущение, что поёт женщина.

Солнце, мне кажется, ты устало светить. Солнце, мне кажется, ты просто устало. Ляг скорей в облака, отдохни, Я поправлю тебе одеяло. Солнце, забудь обо всем, Я отменю все метеосводки. Хочешь, я буду беречь твой сон — Самый сладкий и самый короткий Сон…

Сайтаме вдруг показалось, что воздух стал хрусталём, сердце забилось тяжело, периодами благоговейно замирая. Теплый рыжий свет крошечных огоньков отражался в его темных глазах светом на дне омута. Киборг глубоко вдохнул и продолжил.

Белые лилии спят на темной воде Спят лунные кратеры, космоса черные дыры И ты плывешь сквозь них в темноте К берегам совершенного мира Прячет в ладони лицо Юный месяц — печальный и кроткий Он ведь знает о том, что твой сон — Самый сладкий и самый короткий Сон…

Генос раскачивался, будто в трансе, и слегка светился тлеющими углями в догорающем костре. Сосредоточенный и прекрасный.

Дышит покоем ночной простор Залиты лунным светом равнины Спят зеркальные глади озер В мягком тумане исчезли вершины Там, где горы сомкнулись в кольцо Месяц качает в серебряной лодке Ту Любовь, что похожа на сон — Самый сладкий и самый короткий Сон…

Киборг раскрыл белые веки и встретился с Сайтамой глазами. Тот отметил, что в этих механических зрачках, кажется, отражается вся вселенная, и медленно, сонно заморгал, сквозь пелену сна, слыша начало последнего куплета, который парень выводил особенно нежно и старательно.

Солнце, мне кажется, ты устало светить Устало быть справедливым и мудрым Я гляжу на твой негатив И твержу монотонные сутры Стихнет шепот песочных часов, Выскользнут в море алмазные четки Ты — мой самый несбыточный сон Самый сладкий и самый короткий Сон…

Когда затих последний отзвук ласкового голоса, настал момент тишины, про который иногда говорят не иначе как, ангел пролетел. Учитель медленно и спокойно дышал, его расслабленное лицо слегка озарялось нежным мерцанием свечей. Кажется, ему опять снился космос.