Луна и Солнце не враждуют на небе

…Сегодня, в городе Z, выдался спокойный ясный день, и жители смогут наблюдать редкое явление суперлуния, сегодняшней ночью, во всей красе. Мы взяли специальный репортаж у Киритани-сана, крупного специалиста в области астрономии. Киритани-сан, скажите… Голос бойкой молодой репортерши звонко доносился из динамиков включенного телевизора. Сайтама не особо слушал репортаж, и даже не смотрел на экран, он больше дремал, положив футон в лужу расплавленного янтаря закатных лучей, и щурясь от блаженного тепла. Закат ярким заревом полыхал на небосводе, чистыми оттенками оранжевого и карминного. Будто, кто-то разлил апельсиновый джем и малиновое варенье на голубую скатерть. Солнце, алым щитом, скользило по стене запада, вниз, за горизонт, на прощание щедро согревая развалины призрачного района своим теплом. По дому плыл тяжелый пряный дух, слышался скрип. Это киборгу приспичило приготовить глинтвейн, его не особо смущало, что это зимний напиток, и он растирал в фарфоровой ступке гвоздику, перец, корицу, мускатный орех и кориандр. В кастрюльке медленно нагревалось красное сухое вино. Баночка с медом ждала своей очереди. Его прекрасное ангелическое лицо было так серьезно и сосредоточенно, что он, в волшебных фиолетовых тенях заката, напоминал, не то голема, не то гомункула творящего алхимическое снадобье, или ищущего по приказу мастера, в этих загадочных растениях, нить, ведущую к философскому камню. Собственно, Сайтама просто сказал, что с их крыши было бы здорово посмотреть на луну, и попросил разбудить его, когда стемнеет, если он сам к тому моменту ещё будет дремать. То, что у них замечательная крыша мужчины осознали, когда в начале мая лазили латать дыру, пробитую в ней монстром похожим на паука каракурта. Там было приятно пить чай под оставшимся от какого-то кафе, зонтиком. Поэтому в хорошую погоду они иногда устраивали себе условные пикники на крыше. Крыша обладала какой-то особенной магией превращать обычный прием обычной пищи во что-то родное воспоминаниям и мечтам детства, что-то с привкусом какао и воздушного риса. У Геноса такие вещи теперь не щемили нестерпимой болью фантомное сердце, скорее чувства от них вязкой сладкой патокой растекались по проводам, потому что они делили их вместе с Сайтамой и понимание того, что он теперь не один в этом мире, наполняло его тихой радостью и спокойствием. Так что он решил, что пить глинтвейн на крыше под луной будет замечательной идеей, особенно с сенсеем. Генос знал что жизнь его не продлится долго. Годам к сорока, находящийся в вечном стрессе, мозг начнёт отмирать, нет пока технологий способных полноценно его обеспечивать, так как это делает живой организм. Так что все его чувства были выкручены почти на максимум. Видеть кружащиеся на свету пылинки, чувствовать запах лимонной цедры неясно откуда залетевший в открытое окно. Ясно и щемяще четко запечатать в своем сердце что значит жить. Как чувствовать себя живым. Вобрать за свой короткий срок то, что люди получают всю жизнь. Надышаться. Чувствовать солнце на вечно юном искусственном лице. Даже своё, вероятно не осуществимое, желание коснуться чужих тонких губ своими, в терпком целомудренном поцелуе, хотелось вырезать на подкорке своего сознания, чтобы чувствовать его ещё острее и болезненнее… Вино киборг взял из холодильника, его как-то принес Кинг, в благодарность за что-то, и оно так и стояло, невостребованное несколько месяцев, в компании не особо пьющих мужчин. Но вот, изготовленный смуглыми южанами, напиток, цвета венозной крови, был вскрыт, и тихо начинал шипеть, в эмалированной кастрюльке, вбирая в себя остроту и горечь специй, и сладость цветочного мёда. Сайтама лениво приоткрыл тёмные глаза, немного щурясь от солнечных лучей. С тех пор, как в его квартире появился киборг, уют поселился где-то между скрипящих половиц, книг в шкафу, между керамических тарелок и трещин на потолке, а самое главное где-то под рёбрами, он свернулся мягким комком и иногда почти мешал дышать, но давал сил жить, а не существовать. Герой потянулся, хрустя костями, и поднялся на ноги. — Тебе помощь не нужна? — спросил мужчина, заходя на кухню. — Я уже почти закончил — ответил Генос, выливая из ложки мёд в вино. Тягучие янтарные капли медленно опускались в жидкость. — Наверное, хватит — ученик облизал ложку, и отложил её в раковину, попутно накрывая кастрюлю крышкой, и снимая глинтвейн с огня. — Сколько сейчас? — зевнул мужчина, потирая уголки глаз. — Сейчас восемь часов и семь минут. Темнеть начнет примерно в половину девятого. В общем-то, можно уже идти, наверное. — Хорошо, спасибо. Сайтама одернул свою кофту и неспешно пошёл к шкафу за пледом. Приятная сонная расслабленность всё ещё гуляла в теле трогательным теплом. Мысли были спокойными и тягучими. Сейчас его не тяготили ни скука, ни монстры, мрущие от одного удара, ни ненавистники, присылающие ему всякие гадости по почте. Киборг перелил плоды своего труда в белый чайничек и достал с полки две чашки. Он сегодня тоже был невероятно умиротворен, принимая всё как должное и неспешно занимаясь своими делами. Нечасто выпадают такие выходные, в которые никакой твари не приходит в голову захватить мир или закусить мирными гражданами. Так что, стоит наслаждаться каждым мгновением творящегося сейчас. Сайтама притащил с собой старенькую мыльницу Сони, не иначе запечатлеть факт того что они видели такую большую луну. Он перенял от Геноса привычку, если событие грозило стать хорошим воспоминанием, то он делал фотографии, словно вкладывал в свою книгу жизни закладки. — Идём? Надев кроссовки, и поудобнее перехватив объемный плед, Плащ распахнул дверь, ожидая, пока ученик, выйдет следом. По пожарной лестнице они вышли на крышу. Нагретый уходящим солнцем бетон отдавал своё тепло. Мужчины присели на край, свешивая ноги вниз. Сайтама набросил плед им на плечи и положил свои руки, на низенькие перила созерцательно уставившись на тухнущий задутой свечой закат. Киборгу и без одеяла было не холодно, но такая забота, как если бы он был обычным человеком из плоти и крови была приятна. Да и ему нравилось сидеть вот так рядом, соприкасаясь плечами и бедрами. — Держите. Парень протянул учителю кружку и получил в ответ благодарный кивок и едва заметную в уголках тонких губ улыбку. Они довольно мало говорили наедине, вроде как повода не было. Когда назревал вопрос у одного, второй отвечал. На этом всё заканчивалось. Им было комфортно молчать вместе. Синие и лиловые языки сумеречных чудовищ слизали с хрупкого мира все тёплые краски. Даже вино в кружке словно стало чьей-то кровью. Пар крутился над глинтвейном и специи пряной волной щекотали язык и ноздри. На востоке из-за частокола многоэтажек жилой части города и развалин призрачной зоны показался краешек светлого одеяния ночного светила. У Сайтамы немного порозовели скулы и кончики ушей, то ли от легкой прохлады, то ли от вина, и он ласково и тихо начал мурлыкать себе под нос какую-то мелодию. — Что за песня? — Ты её не знаешь. — Тогда спойте — попросил Генос, отхлебнув из своей кружки, и поправил плед, чтобы он не съезжал с учительских плеч. Небо начало темнеть кобальтовым бархатом и луна смелее поползла на небо, как стеснительная дева, прячущаяся за занавеской. — Да ну, у меня не особо хороший голос — усмехнулся мужчина. — Мой вообще на женский похож, но я же вам спел, и помогло даже. — Красивый у тебя голос, не дави на жалость. А впрочем… — герой о чем-то задумался и умолк. Следующая фраза, разорвавшая ночную прохладу, заставила Геноса удивленно округлить глаза и проверить, не барахлит ли его система звуковосприятия.

Если хочешь ты меня полюби

Генос не знал, как ему воспринимать это неожиданное заявление, но тут вдруг последовало продолжение.

Просто так или с USB

Паузы между фразами были не то чтобы большими, но без музыки было не сразу понятно, что это песня. Голос у Сайтамы был средней тональности, слегка хриплый и словно покрытый патиной времени. Он, строго говоря, не совсем пел, скорее, читал стихи.

И может быть, мы сразу друг друга поймем — Если у нас один и тот же разъем.

Как тебя услышать, если я без ушей? В компьютере полно летучих мышей; А желтая луна встает в камышах. Есть такое чувство, будто всем нам шах.

Луна и правда практически встала на небосводе латунной жемчужиной подвешенной на звездной нити. Герой протянул к ней руку, словно показывая, в унисон словам песни, ученику светило.

Минус на минус не всегда дает плюс. Где-то в сети лежит языческий блюз; А желтая луна уже на уровне крыш — Я тебя не слышу, неужели ты спишь…

Сайтама оторвал взгляд от неба, и посмотрел на соседа, своими темными глазами, в которых отражались звезды. Генос по старой привычке живого тела сглотнул и смущенно выпустил пару струй пара из плеч. А герой меж тем прикрыл веки и продолжил.

Солнце на закат, значит Луна на восход. Как обидно быть умным — Знаешь все наперед. Все мои прямые Свернулись в кольцо — Как мне увидеть тебя, Когда прожекторы прямо в лицо?

На небосводе, в перламутре нежного золотого света, красовалась огромная полная луна, а парень не мог оторвать взгляда от поющего человека, жадно ловя каждое слово.

Ты будешь небом, где Нежатся облака; Я буду морем, морем Без рыбака; Но все мои прямые Свернулись в кольцо; Как я узнаю тебя, когда Прожекторы прямо в лицо?

Было странно слышать из уст обычно не особо эмоционального учителя песню о любви. Искреннюю, немного странно написанную, но, безусловно, проникновенную.

Так что если хочешь, ты меня полюби. Firewire или USB. Может быть, мы сразу друг друга поймем — Видит Бог, у нас один и тот же разъем.

Учитель замолк и открыл глаза. — Ну, как-то так. Румянец растекся со скул на щеки, Сайтама похоже смутился, а может это вино так на него действовало. — Это было очень красиво. Мужчина рассеянно поднял фотоаппарат и сделал кадр земного спутника вошедшего в свой зенит. В интернете, конечно, будет много хороших фотографий и без него, но суть ведь не в этом. Генос забрал камеру у учителя и, развернув лицом к ним, сделал ещё одно фото. На память.