Надёжный, как швейцарские часы

      Утром в большом зеркале ванной Рик увидел последствия вчерашнего похищения: губы разбиты и прокушены до крови в нескольких местах, на подбородке, скулах и виске были яркие ссадины, покрытые уже заживающими корочками, а под левым глазом полукругом расплылась синева. Да уж, у той сволочи была очень тяжёлая рука. Но последствия были бы хуже, если бы реднек не появился там вовремя.       Двигаться было тяжело — все тело неприятно ныло. Даже когда Граймс открыл рот, чтобы почистить зубы, он ощутил неприятный укол боли в челюсти и жалобно застонал. На плечах, спине и коленях виднелись синяки, даже на заднице было несколько длинных царапин от ногтей несостоявшегося насильника.       Кто же являлся «заказчиком», Рик давно догадался. Эрик, уже доставший его на работе своими злобными гляделками, решил пойти ва-банк и избавиться от конкурента, пока Аарона не было рядом. Адвокат понимал, что в этом деле теперь нужна осторожность — чёрт знает, на что может пойти этот сумасшедший малолетка. Даже выходить из дома было страшно. Если целью Ралейга было проучить и как следует напугать омегу, то у его друзей это замечательно получилось.       Этот малолетний подонок неспроста рылся в его почте и рабочих документах, прислушивался и принюхивался, старался выцепить важные детали о своем непосредственном начальнике. То письмо, которое Рик должен был получить от Аарона, наверняка удалил Ралейг, в надежде на то, что Истинные никогда не встретятся. Но, вспомнив обиженные и растерянные глаза мальчишки, адвокат все же усомнился. Этим лучше всего стоит заняться полиции.       Дэрил… При мысли о том, что в его доме сейчас находится убийца, Граймсу должно быть по-настоящему хреново. Однако, ощущение, что рядом был человек, который пойдёт на всё ради его защиты, грело душу. То, каким байкер был вчера — встревоженным, заботливым и напуганным, смущало. Создавалось такое ощущение, что мужчина на несколько минут пустил его к себе под кожу, и Рик увидел то, о чем никогда и никто не должен был узнать.       После водных процедур омега нацепил на себя светло-синие джинсы с мелким ярко-красным лейблом «Levi’s» на заднем кармане и белую футболку, причесал влажные после душа кудри расческой с редкими зубьями и достал аптечку. Он смазал побои на лице мягким заживляющим бальзамом, поблескивающим на свету. Кожу приятно обожгло холодком от ментола, входящим в состав крема, и Рик тихо выдохнул. Чувство тревоги подозрительно сосало под ложечкой, но мужчина надеялся, что это лишь отголоски вчерашнего происшествия.       Пальцы мужчины прикоснулись к золотым часам, которые дожидались своей очереди на полке. Рик просунул пальцы под холодный ремешок, покрутил браслет часов на ладони, после чего медленно вернул украшение на место. Почему он сейчас чувствовал себя, будто мысленно отказывается от, хотя бы мнимого, ощущения присутствия своего истинного рядом?       За дверью послышались голоса, и омега инстинктивно напрягся — этим утром ему явно не хотелось видеть чужаков в своей квартире. Выйдя в гостиную, Граймс обнаружил, что теперь Диксонов было двое — шериф местного участка припёрся сюда в полной амуниции и внимательно слушал брата. Дэрил с комфортом устроился на диване, однако визуально можно было заметить напряженную шею, недовольный прищур и готовность моментально вскочить с места. На журнальном столике дымился кофе в двух больших стаканах, позаимствованных с кухни Рика, рядом с которыми виднелись прозрачные кристаллики от ложки просыпанного сахара. Увидев омегу, Мерл присвистнул, оглядывая его с ног до головы.       — Хорошенько тебя отделали, — он усмехнулся и метнул хитрый взгляд в своего младшего. — Но ты описал все намного хуже, чем есть на самом деле.       — Ты нашёл этих уродов? — холодно спросил Рик, скрестив руки на груди, после чего прошёл к угловому дивану и сел рядом с отцом своего ребёнка.       — Пока что я нашёл труп на заброшке и ещё одного водилу, у которого черепно-мозговая травма. Бедняга находится в крайне тяжелом состоянии, — иронично поцокал языком коп.       — А не хуй было лезть ко мне! — прошипел омега, поразившись от собственной злобы в интонации. Братья удивленно уставились на него, и Граймс смело забрал одну из чашек, стоящих на столике.       — Заяву писать будешь? — спросил Диксон-старший. — Прежде, чем ты ответишь, советую подумать, так как на плечи моего брата автоматически ляжет вина за мокруху.       Граймс покосился на Дэрила, который молчал все это время. Его взгляд задумчиво скользил по лицу омеги, его рукам, одежде. Видимо, он прекрасно помнил, что вчера на запястье бывшего случайного любовника красовалась золотая безделушка, а сегодня её не было. На щетинистой щеке альфы отпечаталась полоска от шерстяного пледа, а взъерошенные волосы и заспанное лицо придавали лихой и одновременно домашний вид.       — На меня кто-то ведёт охоту. Это не простые гопники. Ни тогда, ни сейчас. Разве есть смысл писать заявление? Тут впору нанять частного детектива, — решительно ответил Граймс. — А насчёт Дэрила — я давно работаю адвокатом, и у меня достаточно связей, чтобы отмазать человека, спасшего мне жизнь, от тюряги.       — Я могу распорядиться о патрульном около твоего дома, — невозмутимо предложил Диксон-старший.       — Отлично, — ответил Рик и сделал вид, что безумно вожделеет хотя бы глотка крепкого кофе, вцепившись в свою чашку.       Рик ни капли не блефовал, так как круг его знакомых не ограничивался простыми клерками. Благодарные клиенты весьма высокого достатка, бывшие партнёры из закрытого клуба, с которыми Граймс расстался на положительной ноте, его, чёрт возьми, истинный — омега практически не имел в своём окружении обыкновенных ряботяг со связанными законом руками. Даже Дэрил, несмотря на свою очевидную простоту, пользовался высоким положением брата на полицейской службе. Рука руку моет, да?       — Нужно отследить, есть ли связь между нападавшими, — сказал Мерл, и, когда Дэрил протянул руку ко второй чашке с ароматным напитком, опередил его, глумливо посмеиваясь.       Альфа фыркнул и скрестил руки на груди, откидываясь на спинку дивана. Адвокат чувствовал шкурой его волнение и беспокойство, как бы мужчина ни пытался это скрыть, а потому крутил свой кофе в руках и поглядывал на Диксона. Тот наверняка мечтал о ещё одной бутылке чего-нибудь крепкого, чтобы забыть о том, что он лишил жизни человека. Несмотря на то, что тот преступник был настоящей мразью, осознание, что он прервал чью-то жизнь, примерив на себя роль Всевышнего, угнетало. Омеге показалось, что Дэрил уже жалеет о своём решении отправиться за Риком в эту роковую ночь.       — Ладно, голубки, — ехидно изрёк шериф, поглядывая на парочку, сидящую напротив, — мне пора ехать убирать дерьмо за моим братом. Граймс, попытайся вспомнить приметы нападавших, я свяжусь с тобой после. Дэрил, ты идёшь?       Мужчина, которого окликнули, словно вынырнул из своих мыслей, но его мрачное лицо ни на миг не осветлилось ни улыбкой, ни какой-либо другой эмоцией вообще. Он кивнул и поднялся с нагретого места, ища взглядом свои вещи — ключи, телефон, косуху. Последняя обнаружилась в гардеробной коридора, а все нужные мелкие вещицы — в её кармане. Диксон-старший уже вышел в подъезд, и, проигнорировав табличку на стене, надпись на которой гласила «курить запрещено», с явным удовольствием задымил сигаретой.       — Ты жалеешь, — заметил Граймс, провожая незваных гостей.       — О чем? — бесцветным голосом спросил байкер, похлопывая себя по карманам и проверяя — не забыл ли чего.       — О вчерашнем, — ответил юрист и пожал плечами, упрямо пытаясь поймать его взгляд, но реднек упорно избегал этого. — Подумаешь — избили бы, трахнули и бросили где-нибудь на трассе. Так со шлюхами и надо, а не защищать их и…       Диксон замер и уставился серо-стальными глазами на омегу, который нёс откровеннейший бред. Провокация адвоката, как всегда, удалась, и он выдохнул, радуясь, что на лице байкера вновь заиграли яркие эмоции, пусть это были возмущение и злость.       Дэрил преодолел несколько шагов, разделяющие их, и жёстко стиснул сильными руками неширокие плечи омеги, встряхнув его так, что у бедняги клацнули зубы. Граймс жалобно ухнул, так как от подобных «нежностей» избитое тело отозвалось болью в различных участках. Пытливый взгляд байкера цеплялся за его синяки, прокушенные губы и ссадины, а широкие брови время от времени приподнимались, будто Диксон никак не мог подобрать нужных слов, чтобы поставить наглого Граймса на место. Пауза слишком затянулась, а они так и стояли друг напротив друга, как придурки.       — Где твой браслет? — наконец хрипло спросил реднек, скосив глаза на осиротевшее без часов запястье мужчины.       — Он мне никогда особо не нравился, — признался омега, виновато посмотрев в сторону. — Твой подарок для меня более ценен.       Байкер на минуту задумался, пытаясь сообразить, что такого он дарил Граймсу, но в мысли упорно ничего не лезло, так как, собственно, Дэрил никогда чего не вручал зарвавшемуся адвокату. Ни побрякушек, ни сладостей, ничего, что могло бы вызвать счастливые эмоции у этого голубоглазого дьявола. Догадка вдруг пронзила его сознание. Этот «подарок» невозможно ни купить, ни украсть, ни выменять, но так легко потерять из-за хрупкости и нежности этого пока ещё маленького и наивного создания. Разумеется, никакая ювелирка не сравнится с Карлом и его любовью к родителям.       — Скорее, это ты подарил мне его, — усмехнулся альфа, и его пальцы разжались, выпуская плечи Рика.       Но Диксон и не думал отстраняться. Он провел грубыми подушечками пальцев по ключицам Рика, выглядывающим из-под выреза его футболки, а вторую ладонь пристроил на боку омеги, чуть выше талии. Граймс предупреждающе приподнял одну бровь, но либо байкер совсем не понимал намёков, либо ему было похер, и он делал, что хотел.       Когда Рик все же справедливо возмутился, реднек мягко прижал его к стене и зарылся носом в его кудрях, отчего у омеги волоски на загривке встали дыбом, а по телу пробежали мурашки. Пальцы наглеца проскользили ниже, туда, где от волнительного возбуждения проглядывала горошина соска под белоснежной тканью. Осторожные, но напористые ласки байкера, а также чувство безопасности (в крайнем, можно заорать и позвать шерифа), накрыли адвоката с головой, и он неуверенно обвил руками узкую точеную талию альфы под косухой, роняя голову на его плечо. Ворот черной кожаной куртки, с местами потрескавшейся от времени кожей, знакомо пах бензином, дорожной пылью, горькой иссохшейся полынью и знойным аризонским солнцем. Как будто они не стояли в коридоре обычной квартиры, а мчали по трассе на мотоцикле с невероятной скоростью.       Кожу стали покалывать жёсткие щетинки на щеке Дэрила, и это чувство заставило сердце юриста биться в несколько раз быстрее. Но он даже не шелохнулся до тех пор, пока уверенные пальцы мужчины не стиснули его подбородок, запрокидывая голову назад. Граймс шумно сглотнул, понимая, что его впервые накрывает это непонятное чувство: никакого интима сейчас не могло произойти, да и любая мысль об этом сейчас была как-то горька и неприятна; прикосновения альфы возбуждали, но вовсе не как происходило обычно — приятный трепет разливался по телу, протекал по венам, но скапливался не ниже пояса, а где-то в животе, оседая воздушными пузырьками в желудке и посасывая под ложечкой. Голова странно и смешно кружилась, Рику было легко и боязно одновременно. Он был настолько расслаблен и опьянён происходящим, что, если бы реднек отпустил его, то адвокат не устоял бы на ногах и свалился на пол.       Прикосновение к губам было долгожданным и неожиданным, обжигающим тонкую кожу и холодящим кровь. Внезапно Граймсу захотелось рассмеяться в эти губы, словно он только что услышал потрясающую задорную историю, но едва его уста растянулись в улыбке, одна из ранок дала о себе знать лёгким щиплющим уколом. От этого Рик неожиданно для себя поджал губы и приоткрыл глаза. Дэрил легко склонил голову на бок и серьёзно посмотрел на омегу, словно ждал любой реакции — ора, издевок, пощёчины или… поощрения, желания продолжить, ласку во взгляде.       — Н-нет, продолжай, — запнулся адвокат, прикоснувшись к болящему местечку кончиками пальцев. — Просто ранка…       Ничего не говоря, реднек вновь припал к желанному рту, на этот раз деликатно проведя кончиком языка между губами, и омега, помедлив, ответил на поцелуй. Они не спешили, поглаживали друг друга по плечам, шее и спине, прижимаясь так тесно, что жаром между телами можно было растопить целый айсберг. Когда пальцы Граймса натолкнулись на заостренные кончики ушей альфы и ласково обвели их форму, а после и пощекотали за ними, дыхание у байкера сбилось, и он с трудом подавил тихий стон. Адвокат ликовал в душе — теперь он знал, что вся эта лавина глубоких, тягучих, как горький шоколад, чувств, накрыла не только его, но и такого с виду непрошибаемого Дэрила. И вновь захотелось счастливо захохотать, растянуть губы в широченной улыбке и теснее прижать к себе своего ночного спасителя. На этот раз омега не сдержался и издал тихий смешок, распахнув осоловевшие глаза от такого волшебного поцелуя.       — Да хули ты ржешь? — с обидой в голосе воскликнул реднек и отстранился. — Я делаю что-то не так?       — Прости! Дэрил, умоляю, прости, — с трудом выдавил из себя Рик и стал угарать во весь голос, сползая по стене и позволяя накопившимся за эти сутки чувствам выйти в виде глупого истерического смеха.       — Ну, вы скоро там налобзаетесь? — рявкнул Мерл, про которого все так удачно забыли, в приоткрытую дверь.       Помня о реакции Диксона на насмешки над собой, Граймс готовился уже получить леща, но байкер только бросил на него жадный взгляд, растерянно поскреб в затылке и, со словами: «Нашёл клоуна, пиздюк!», свалил.

***

      Следующие несколько дней Дэрил и Аарон будто соревновались — кто чаще позвонит или пришлет кучу сообщений. Политик в основном писал в соцсетях, ставил лайки на фотки Рика и комментировал его посты. Под вечер истинный катал огромное сообщение, чем он занимался сегодня, а иногда пересылал свои же сообщения, отправленные кому-то, с той или иной забавной историей, так как у него почти не было времени на полноценное общение. Говорить ему о нападении Граймс не стал, так как это наверняка бы взволновало его пару, и он мог бросить свою работу, чтобы примчаться. Рик верил в то, что он мог так поступить.       Диксон, у которого даже не было странички в соцсети, просто звонил. Сначала разговор был о Карле, чем он занимался, и не научился ли новым фразочкам, но потом он плавно перетекал к теме времяпровождения Рика. Омеге было достаточно необычно рассказывать что-то о себе байкеру, а потому он особо не грузил его, пересказывая свой день, проведенный с сынишкой. Реднек мало говорил, в основном слушал. Работа у него была скучная, но громкая — на заднем плане часто слышался скрежет болгарки и звон металла. И почти каждый раз их разговор прерывался после того, как Диксон начинал с кем-то ругаться, используя такие эпитеты, которые благовоспитанный адвокат слышал впервые. Наверное, начальник ловил деревенщину в процессе болтовни по телефону в рабочее время.       На работу Рик не ходил, взяв больничный за свой счёт, ничего не объяснив начальству. Вряд ли он мог полноценно заниматься адвокатской практикой, когда его лицо приобрело все оттенки фиолетового и зеленовато-бледного. Потому у него выдалось море свободного времени, которое он постоянно проводил с уже довольно повзрослевшим сынишкой. Они рисовали, купались, лепили из пластилина и пробовали вместе готовить нехитрые сладости. Клод, у которого тоже выдались выходные, радовался, что у семьи, ставшей ему почти родной, все налаживается.       Этим вечером всё было как обычно: Рик уже уложил Карла в постель и задержался на кухне с невысоким стаканом, в котором благоухал бальзам, настоенный на целебных травах. Он с увлечением описывал Аарону в соцсети, как прошёл его день в компании малыша, как вдруг из детской раздался ужасный визг и громкий плач.       Рик от неожиданности вскочил с места и грохнул стакан на пол. Визг повторился, и омега схватил один из огромных кухонных ножей, после чего бросился к сыну. Он, не помня себя, забежал в комнату и врубил свет, но лампу, ни с того, ни с сего, коротнуло. Свет резко моргнул пару раз, и детская вновь погрузилась во тьму, а малыш Карл не желал успокаиваться.       — Детка, что произошло? — взволнованно произнёс адвокат, забрав ребёнка из постели и покачивая его на руках, зажав нож подмышкой, лезвием назад. — Что случилось?       — Дядя! Под моей кроватью чужой дядя!       По спине Граймса словно ток пропустили. Ноги стали ватными и будто приросли к полу, а язык прилип к нёбу. Рику казалось, что вот-вот из-под детского манежа покажется чья-то рука и схватит его за лодыжку, а после… С трудом сделав шаг назад, адвокат выскочил из комнаты и захлопнул дверь, будто та могла остановить убийцу, после этого он бросился в ванную и заперся там, трясясь, как осиновый лист и прижимая к себе ребёнка. Карл — его ахиллесова пята, и если с ним что-либо случится… Никогда. Граймс не помнил, как набрал знакомый номер, и пробормотал:       — В моём доме кто-то есть. Кто-то чужой.       На том конце провода раздались короткие гудки, и омега чертыхнулся. Нужно немедленно звонить в полицию! Мерл обещал прислать патрульного… Граймс попытался удобнее перехватить ребёнка боясь зацепить его лезвием, и, как последний криворукий идиот, выронил телефон на кафельный пол. Трещина на экране сыграла свою роль, и вскоре весь экран рассыпался на мелкие осколки, блестящие в желтоватом свете ванной. Взгляд Граймса метнулся на бельевую корзину, стоящую у стиральной машины, и он осторожно спрятал в ней ребёнка, укутав его полотенцем.       — Малыш, сиди очень-очень тихо, — прошептал мужчина и поцеловал заплаканное лицо сына. — Обещай не издавать ни звука, даже если с папой что-нибудь случится.       Он взял нож и сел рядом с корзиной, не сводя внимательного взгляда с ручки двери. Простенький замок можно было взломать, поковыряв в нём ногтем, а потому обнаружение омеги с ребёнком — было лишь делом времени. Напуганный за жизнь своего сына, Граймс сконцентрировался на этой проклятой блестящей ручке, потеряв счёт времени. Ему чудилось чужое дыхание за стеной, топот чьих-то ног, звон посуды и хруст разбитого стекла на кухне. Далеко заиграл мобиль Карла, висящий над его манежем, и адвокат закусил губу до боли. Он знал, что чужак был уже близко, но тот отчего-то медлил, будто издевался и оттягивал момент нападения, чтобы помучить беззащитного Рика.       Ха! Как бы не так. На этот раз у него есть небольшое преимущество в виде острого ножа для рубки мяса.       — Папа!       Карл вновь тихо захныкал, но, когда ручка ванной начала проворачиваться, осекся и застыл с открытым ртом, побелев от страха. Граймс шикнул на него и накрыл полотенцем, а сам прильнул спиной к стене рядом с дверью, прижимая к себе нож, вдоль груди.       — Кто бы ты ни был, ты не получишь моего сына! — прорычал Рик, чувствуя, как пелена злости и отчаяния застилает глаза. Да, он защитит своего кроху, даже ценой собственной жизни.       — Блядь, сукин ты сын, Рик! — раздалось за дверью. — Ты что, мать твою, решил наградить меня инфарктом?       Эту интонацию и злобу в голосе Граймс не спутал бы ни с чьей-либо другой. Выпустив из руки нож, омега выдохнул с облегчением и открыл дверь. В ванную ворвался байкер, бледный, словно простыня. Руки у него тряслись, а зрачки были огромными, словно реднек чем-то упоролся. Едва только Граймс открыл рот, мужчина сцапал его и несколько раз с чувством тряхнул, словно тряпичную куклу.       — Ты, блядь, представляешь, что я пережил сейчас? Твой звонок, я мчусь сюда, взламываю эту ебаную дверь, а в квартире тишина! Сука, ты… — на глаза Дэрила навернулись слёзы, и от торопливо стер их тыльной стороной ладони, пряча эту свою слабость от Рика. — Так тихо, блядь, что я думал, что вас с Карлом… Что вас уже нет, блядь, понимаешь? Говна ты кусок, связался же блядь… Блядь!       — Оте-ец! — возопил Карл, выпрыгивая из корзинки и бросаясь к Диксону. — Там дядя, под моей кроватью!       — Если бы он там был, я бы ему все ноги повырывал, — прорычал реднек, успокаиваясь. На дне его глаз промелькнула странная ревность. — Какой дядя? Он приходил к папе?       Рик фыркнул и скрестил руки на груди. Диксон совсем за придурка его держит?       — Нет, это был странный дядя, как в мультике! У него было шесть ног, восемь рук, как щупальца, а на голове четыре рога! — принялся взахлеб рассказывать малыш, взмахивая руками. — Обычно он совсем огромный, даже больше тебя, но сегодня стал маленьким, чтобы забраться под кровать и пугать меня.       О, эти красноречивые взгляды, которыми обменялись родители маленького сорванца!       Ни о каком сне, конечно же, не могло быть и речи, как и о телевидении в ближайшее время. Карл проследил, как сначала один папа, затем второй по очереди скрылись на кухне, а вернулись уже расслабленными, и пахло от них разнотравьем и чем-то горьким, неприятным для детского обоняния. В конце концов, они втроём устроились на диване в гостиной и принялись рассматривать альбомы с фотографиями Карла, так как Рик сказал, что это единственное занятие, которое придётся им всем по душе и успокоит расшатанные нервы. В конце альбома обнаружилось небольшое фото, которому было больше двух десятков лет.       — О, а я думал, что оно в другом альбоме, — пробормотал омега, рассматривая изображение.       — А кто это? — удивленно спросил Карл, увидев маленького мальчика, которого совсем не знал.       На фотокарточке, где цвета уже достаточно выгорели, был изображен голубоглазый мальчишка в клетчатых шортах и темно-синей рубашке с коротким рукавами. Фото было сделано летом, судя по огромному пломбиру в руке ребёнка и взъерошенным волосам, отросшим за каникулы. Мальчугану было не больше шести лет, и он высоко задирал нос, чтобы казаться выше, отчего изображение было забавным и достаточно милым.       — Этот прекрасный мальчишка — твой папа. Только тут он совсем маленький, — ответил альфа, поймав удивленный взгляд Рика. Язык у Дэрила совсем развязался от алкоголя, и он добавил: — Он был очень красивым уже тогда.       — Ух ты! — воскликнул Карл, потерев полусонные глаза и стал с увлечением рассматривать фотографию.       Заметив, что малыш не обращает на родителей внимание, Диксон прикоснулся губами к виску омеги. Адвокат скосил на него глаза и слегка отстранился. Реднек возмущённо причмокнул, провел кончиком языка по губам и боднул Рика в плечо, на что тот хмыкнул и все же подставил губы, щурясь при свете ночника.       Байкер затаил дыхание и очень нежно, почти целомудренно, прикоснулся к его устам, медленно прикрыв глаза. Сдавшись без боя, омега ощутил лёгкое покалывание в районе загривка и немного размял шею, после чего приоткрыл рот, ласкаясь с Дэрилом кончиком языка и мягкими губами, словно это уже вошло в порядок вещей.       — Что это? — спросил ребёнок, и мужчины прервались, обратив внимание на место, куда показывал их малыш.       На шее маленького Рика, изображённого на фото, был заметен великоватый для такой мелюзги кулон на цепочке — небольшая птица в полёте с необычным закругленным клювом. Когда Граймс присмотрелся, взгляд его погрустнел, и юрист вздохнул.       — Серебряный вьюрок. Это наша семейная реликвия, передающаяся из поколения в поколение. Папа подарил мне его, когда я начал ходить в школу. Он думал, что я буду достаточно внимателен и что мне можно доверить такую дорогую памятную вещь.       — Значит, она достанется мне? — с любопытством спросил мальчишка, и глаза его заблестели. Кажется, кое-кто унаследовал от папки любовь к ювелирным изделиям.       — Я потерял его. Последний подарок папы, — с болью в голосе пробормотал Рик, коривший себя за это не один год.       — Ты. Его. Потерял, — медленно, почти по слогам, повторил Диксон и недоверчиво прищурился. — И даже не помнишь, где?       — Если бы я знал где, то искал бы там и нашёл! — фыркнул омега и покачал головой. Он упёрся ладонью в лоб альфы и шутливо оттолкнул его — слишком уж пристально тот разглядывал адвоката. — Ну хватит пялиться! Нам с Карлом пора ложиться спать.       Несмотря на то, что Граймс был, в общем-то, не против, чтобы реднек остался на ночь, тот засобирался домой, сетуя на то, что кое-кому приходится много трудиться физически, а потому ему хочется выспаться в тиши своей комнаты.       Рику показалось, что байкер был зол или расстроен чем-то, а может и то и другое сразу, потому не стал настаивать, а поблагодарил за своевременную помощь и поддержку. Напоследок альфа хрипло пожелал Рику выспаться, ведь тогда омеге «может быть, приснится место, где он потерял подарок».       Диксон зашёл к себе, чувствуя, как внутри все трепещет после опасной езды на пьяную голову. Кое-что жгло ему грудь, и реднек вынул из-за пазухи старый бумажный квадратик — ту самую фотографию, которую удалось умыкнуть, пока Рик укладывал сынишку.       Дэрил включил свет и прошёл к старому раздолбанному шкафу, открыл вечно заедающую дверцу и вынул оттуда своё персональное сокровище — пакетик дурманящей травы, которая лежала нетронутой в загашнике больше года. Там было немного, но мужчине удалось скрутить небольшой косячок, после чего, не без удовольствия, закурить. Он присел на широкий подоконник, разглядывая фотографию самого красивого и удивительного мальчика в мире.       — Значит, ты действительно забыл, — хрипло проговорил альфа, положив фото рядом с собой и выдыхая.       На душе тоскливо заскребли кошки, когда Диксон снял с себя майку и отбросил её в сторону кучи грязной одежды, лежащей на кровати, и которая третий день требовала стирки.       Рядом с фото мужчина положил серебряный кулон вьюрка на длинном шнурке. Кулон все ещё был тёплым, так как всё это время реднек носил персональное сокровище под одеждой — всегда ближе к сердцу.