Надёжный, как швейцарские часы

      — Так как прошли выходные? — спросил Дэрил, приглаживая встрепанную макушку сына, когда тот увлеченно ковырялся безопасной пластиковой ложкой в своей тарелке с утренней порцией каши. — С дядей Аароном было весело?       Альфа метнул мимолетный взгляд в сторону Граймса, который демонстративно не разговаривал с Диксоном. Адвокат разбавлял жирное коровье молоко тёплой дистиллированной водой в высоком стакане, старательно игнорируя мелкого рыжего котенка с черным пятнышком на спине, который упорно цеплялся за штанину его пижамных штанов. Второй котёнок — чёрный, с белой отметиной на груди, устроился на коленях реднека и пытался дотянуться лапкой до тарелки Карла с аппетитной кашей, а третий — трехцветный — ловко играл с мелкой искусственной мышкой у двери кухни.       — Вечером я веселился с котятами, их было так много! — малыш с воодушевлением принялся рассказывать отцу о большой коробке со зверятами, детально описывая каждого из них и свои мучения выбора. — А на следующий день мы все вместе поехали к кошачьему доктору. Там моим котятам сделали прививки и какие-то спорты и пипы.       — Паспорта и чипы, — фыркнул омега, выдав то, что краем уха все равно слушал беседу.       — Да! — ребёнок рассмеялся от смешного звучания незнакомых для него слов и продолжил: — А потом мы были в магазине и купили всякого для них! Дядя Эрик так беспокоился о котятах, а папа постоянно ворчал.       Услышав характерное поскребывание коготков по полу, Граймс резко обернулся и подбежал к трехцветному котенку, присевшему у косяка. Аккуратно подхватив зверька под живот, мужчина побежал с ним в туалет, где стоял приготовленный для этих целей лоток со специальным наполнителем. Когда он скрылся из кухни, Диксон придвинулся к Карлу и заговорщически спросил:       — Сын, а где ты спал той ночью?       — Мы с папой спали в отдельной комнате, — доверительно доложил мальчишка.       — А папа никуда не уходил ночью? Или, может, к нему кто-то приходил?       — Нет, он спал. Это я уходил! — хихикнул Карл. — Дядя Эрик тайком вывел меня, и мы всю ночь играли с котятами, давали им имена и кормили. Тогда он сказал, что котенку одному будет очень скучно, а два — несчастливое число. Он помог мне выбрать трёх котят. Только я обещал Эрику не говорить об этом папе! У него и так утром была истерика, когда я сказал, что без Рыжика, Альберта и Тото никуда не уеду.       Реднек ухмыльнулся и почесал за ушком котёнка, резвившегося у него на коленях. Новость о том, что Граймс не дался другому, приятно льстила, и это подтвердило догадки Скотта, что адвокат особо не пышет любовью к своему истинному. Хотя это и было странным парадоксом. К тому моменту, как омега вернулся, Карл расправился со своей кашей и отпросился у отца в детскую — поиграть с котятами, прежде чем Рик накормит их, ведь после еды малыши становятся сонными и ленивыми.       — Чего лыбу давим? — спросил Граймс, когда сын забрал котят и умчался к себе.       После того, как ухмылка реднека стала шире, юрист вспомнил, что поклялся себе не разговаривать с этим придурком до конца своей жизни и фыркнул, отворачиваясь к столешнице. Заметив лужицу у двери, мужчина без всякого стеснения покрыл Ралейга отборным матом и стал искать глазами упаковку бумажных полотенец. Диксон резко поднялся с места и подошёл к нему, по-хозяйски опуская горячие ладони на талию омеги, пробираясь пальцами под домашнюю футболку с растянутым воротом. Адвокат ощетинился и резко обернулся, сбрасывая с себя его руки.       — Не смей меня трогать после него!       — После кого? — наигранно удивился мужчина.       — Сам знаешь.       Рик сделал шаг к двери, но альфа упрямо стиснул его бедра и рывком усадил перед собой на кухонную тумбу, глухо зарычав. Диксон был в разы сильнее, и они оба это знали, потому Граймс только возвел глаза к потолку и скрестил руки на груди. Альфа вновь запустил лапы под футболку Рика, нащупывая его тёплый живот и бока, поглаживая чувствительную кожу грубыми подушечками пальцев.       — Ну и какого черта ты делаешь? — не выдержал омега, упираясь обеими ладонями в грудь байкера, и тщетно попытался отстранить его от себя.       — Ласкаю своего парня, — отозвался Дэрил и иронично приподнял бровь. — Кажется, так ты представился мужу моего брата.       На миг на лице омеги появилось замешательство, и он поджал губы, начиная понимать, что его попросту разыграли. Действительно, кому ещё мог сдаться такой завидный жених? Ни кола, ни двора, характер — так вообще говно. Козел, распускающий руки, да и в постели отстойный любовник. Когда альфа устроился у него между ног, вжимаясь животом в пах, и вновь хмуро уставился в глаза, Рик затаил дыхание и, спустя долгую минуту, сжал коленями его бока.       — Разрешишь поцеловать тебя?       — С каких пор ты стал спрашивать? — хмыкнул адвокат, оперевшись ладонями о столешницу по обе стороны от себя.       — Может быть, я хочу произвести на тебя хорошее впечатление после… всего.       — Да, я вижу, как ты начал исправляться, — с иронией пробормотал мужчина, наклоняясь к байкеру и проводя губами по его виску. Добравшись до заостренного кончика уха, Граймс осторожно куснул его, а после погладился носом о широкую переносицу альфы. — Прямо-таки стремишься к моему идеалу.       — Нет, я всегда буду мудаком, сломавшим тебе жизнь, — серьёзно ответил Диксон, закрыв глаза и поднимая лицо, чтобы их губы встретились. — Но клянусь тебе, что сделаю всё, чтобы ты был счастлив, Рик.       — Тс-с-с, — шепнул адвокат и отрицательно покачал головой, прикладывая указательный палец к его губам. — Какие громкие фразы, Диксон. Я едва не оглох. Попробуй начать с чего-то менее грандиозного, если хочешь, чтобы я тебе поверил.       — Как насчёт свидания? — продолжил альфа, еле ощутимо куснув палец Граймса острыми выступающими резцами. Омега заинтересованно уставился на него, и Дэрил, чуя, что движется в правильном направлении, продолжил: — Оставим Карла с воспитателем, сходим в кино или ресторан, а потом поедем ко мне, и я буду трахать тебя всю ночь так жёстко, что ты забудешь обо всём на свете.       — Ты не сможешь всю ночь, — расхохотался Рик, подтрунивая над байкером в своей привычной манере. — И заниматься сексом на первом свидании — нонсенс! Я приличный омега, Диксон, за кого ты меня принимаешь?       Вместо того, чтобы разъяриться, альфа хищно оскалился и заткнул «приличного» Граймса горячим и страстным поцелуем. Альфа всем своим нутром чувствовал, что адвокат хочет этого, хочет его и всячески поощряет, а потому можно жарко и настойчиво заявлять на него свои права. Руки байкера скользнули на узкие бедра Рика, поглаживая и сминая тонкую ткань штанов, а когда затянувшийся поцелуй приблизился к завершению, мужчина нехотя отлип от омеги и прицельно куснул его за шею. Не сильно, но чтобы адвокат вспомнил, кто здесь хозяин.       — Ты ещё не сказал «да», — напомнил Диксон.       — Я и не сказал «нет», — уклончиво ответил омега, желая подразнить его. Мягко отстранив мужчину, юрист слез с кухонной тумбы, приводя себя в порядок, после чего навострил уши. — Что-то в детской стало подозрительно тихо. Пойдём к сыну.

***

      — Свидание с Диксоном? Ты в своём уме?       Шейн открыл рот от удивления и приложил ладонь ко лбу Рика, который рассмеялся и шикнул, чтобы лучший друг особо не распространялся. Рядом с кабинетом адвоката постоянно вертелся Эрик, словно вынюхивал что-то. Уолш в свою очередь внимательно приглядывал за малым, так как чувствовал свою вину за то нападение на лучшего друга. Не хватало ещё одного сюрприза от Ралейга.       — А что ты планируешь делать со своим истинным, засранец? — хмыкнул коллега омеги и растерянно ткнул пальцем в золотые часы друга, которые вновь красовались на запястье мужчины.       — Не знаю, — пробормотал омега.       Он давно хотел расставить все точки над «i», но у Аарона под конец месяца совсем не было свободного времени. Он занимался каким-то чрезвычайно важным проектом, потому все общение сводилось к переписке в соцсетях и звонках. Граймс чувствовал в себе необходимость поговорить с истинным по душам, но разве можно было обсуждать судьбоносные решения по телефону?       — В колледже все было намного проще, — улыбнулся Граймс, запуская пальцы в свои волосы. — Проблемы решались как-то сами собой.       — До сих пор удивляюсь, как твои ухажеры тогда не пересекались и не устраивали тебе трепку, — сказал Уолш, и мужчины рассмеялись. - Кстати, ты слышал супер-крутую-мега-новость? У Стива из отдела по маркетингу теперь метка на всю шею!       — Да ладно? И он её даже не скрывает? — с возвращением на работу, в омеге проснулся истинный сплетник. — Какой позор! Это как же надо неуважать себя.       Этот достаточно спорный вопрос нередко обсуждался в приличном обществе. Как всегда, существовали сторонники этого обряда, но были и ярые противники. Меткой являлся таинственный и изящный узор, похожий на искусную татуировку, что появлялась на шее омеги, которого альфа клеймил своим.       Любовь к покусываниям пары у сильного пола возникла не случайно, а с тех давних времён, когда альфы являлись вожаками древних племён. Метка на омеге значила абсолютную неприкосновенность для остальных претендентов, но даже тогда это считалось позором. Заклейменный был скован негласным волшебным договором — он, даже вопреки своей воле, обязан был исполнять прихоти своего владельца. Глупый раб, не имеющий силы голоса и собственных желаний, марионетка в руках жадного и ревнивого хозяина.       Со временем, жрецам удалось взять подобное опасное действие под свой контроль: отметина появлялась только с взаимного согласия на этот «атрибут», в тот самый момент, когда пара делает это осознанно. Ставя метку, альфа не только заявляет права на определённого человека, но и теряет интерес ко всем остальным. Так омеги получили возможность избегать случайных меток во время ничего не значащего соития, а альфы, сколько бы ни кусались, не овладевали сознанием всех подряд, так как своеобразный «укус верности» был весомой причиной отказаться от подобного. Когда цивилизация стала развиваться с бешеной скоростью, необходимость в этом варварском обряде пропала, и сейчас лучший способ заявить, что ты не свободен — носить обручальное кольцо на пальце.       — Есть в этом что-то романтичное, — пробормотал Уолш, задумавшись.       — И рабское, — фыркнул Рик, покачав головой. — Мы же не в каменном веке живём, чёрт возьми.       — Ладно, не важно. Какие планы на сегодняшний вечер? — как бы невзначай спросил лучший друг, присаживаясь на край стола и поворачивая к себе фотографию малыша Карла, что стояла рядом с компьютером адвоката.       — Планы? Прибрать в квартире, — ответил Рик, лениво потягиваясь. — Завтра ведь днюха. Приглашу парочку ребят и посидим по-тихому. Чёрт, не верится, что мне скоро стукнет тридцать пять. Чувствую себя максимум на тридцать.       — А выглядишь всего на двадцать пять! — хохотнул Уолш, ловко уворачиваясь от дырокола, которым запустил в него коллега. — Хорошеешь с каждым годом!       Тут Рику позвонили на рабочий телефон, и он с головой окунулся в дела, не отвлекаясь больше ни на что. Через пару часов он выбрался к кулеру с водой на общей кухонной зоне и случайно столкнулся там с Эриком. Парень был зол, и неисправный краник с горячей водой взбесил его до посинения. Пнув пару раз этот агрегат, омега метнул в Рика злобный взгляд и только открыл рот, чтобы сморозить какую-то гадость, как Граймса окликнуло начальство.       — Рик! Мы едем на срочное совещание! Немедленно собирайся! — заявил пухлый заместитель главного директора.       — Едем? Куда? — удивленно отозвался мужчина, потирая лоб и пытаясь вспомнить, что в ближайшее время директора могли бы обсуждать. — Какие документы мне взять?       — Я уже все собрал. Давай же, через пять минут встречаемся у входа. Я за рулём.       Омега удивленно поскреб в затылке и кивнул, после чего свинтил в свой кабинет и осмотрелся. Ему, по сути, нечего было брать, а потому он накинул на плечи свой приталенный пиджак и спустился к парковке. Начальник уже дожидался его, и, стоило Рику сесть и пристегнуться, он моментально тронулся с места. Адвокат попытался узнать детали этого странного внезапного совещания, но директор старался не отвлекаться от дороги. Юрист пожал плечами и расслабленно устроился в кресле, вслушиваясь в давно знакомую песню, что крутили по радио.       Через несколько минут они выехали на оживленную дорогу, что пролегала через центр города. Памятуя о лютых пробках в вечернее время, Рик хотел напомнить об этой неприятности, но его босс был уверен в том, что выбрал верный путь. В итоге они почти целый час толкались в пробке, слушая пронзительные гудки соседних автомобилей. Граймс то и дело косился на директора, которого, казалось бы, вовсе не волновало опоздание на важную встречу. Когда машина вновь заколесила вперёд, босс вдруг чертыхнулся и развернул машину, возвращаясь в пробку. Адвокат совсем растерялся и, чувствуя неладное, спросил, в чем дело.       — Какой я идиот, — страдальчески ответил водитель. — Забыл флешку с нужными материалами! Возвращаемся в офис. Придётся перенести встречу на следующую неделю.       Лицо омеги вытянулось от удивления, и Рик на миг потерял дар речи. Когда мужчины вернулись в офис, на улице уже стемнело, и рабочий день близился к завершению. Эта поездка была очень странной, но более удивительным было то, что в окнах фирмы не горел свет и было подозрительно тихо. Мужчина уже не знал, что и думать, когда пробирался в темноте к своему кабинету в сопровождении начальства, которого вовсе не поражало отсутствие сотрудников в последние часы работы.       — Может быть, свет вырубили, и все разошлись? — шёпотом спросил Граймс, словно за следующей дверью их поджидал маньяк.       — Не знаю, — беззаботно отозвался босс, первым проходя в темную комнату.       — Какого черта происходит? — не выдержал Рик, распахнув двери и начиная нервничать.       — СЮРПРИ-И-ИЗ! — проорала вдруг толпа, прятавшаяся в темных углах кабинета, и свет врубился.       Практически все сотрудники их фирмы, включая дирекцию, весело улюлюкали, дудели в смешные свистки с длинными язычками, пускали хлопушки и хлопали имениннику. Над столом висела большая растяжка, на которой цветными буквами было написано «С юбилеем!», а на рабочей поверхности расставлены бутылки с крепким алкоголем, пицца, пластиковые стаканчики и парочка больших тарелок с закусками.       Но здесь были не только коллеги адвоката. В центре кабинета стоял Аарон, лучезарно улыбаясь, позади него довольно щурился Клод, держа малыша Карла на руках, а слева у стены стоял никто иной, как Диксон. Он держал в руках банку безалкогольного пива, и, на фоне всеобщего веселья, выглядел растерянным, словно сам не понимал, что делал здесь.       — Ты простишь меня за то, что мы немного раньше отпразднуем твой день рождения? — спросил истинный, подходя к Граймсу и ловя его в крепкие объятия. — Я постарался собрать всех твоих друзей и коллег. Шейн упоминал, что ты любишь вечеринки и всеобщее веселье.       — Да, я давненько не отрывался на тусовках, — хмыкнул омега, принимая из его рук стаканчик с напитком, по запаху напоминающий вишневый ликёр. — А будут глупые конкурсы и игры?       — Я задумал кое-что интереснее, — лукаво улыбнулся мужчина. — Ты помнишь про своё обещание не отказываться от моего подарка?       — Надеюсь, ты не машину мне подарить собрался? — хохотнул Рик, после чего спохватился. — На моём столе лежали важные бумаги! Надеюсь, коробки с пиццей не на них стоят?       — Уолш помогал нам разгрузить твой стол. Спроси у него.       Виновато улыбнувшись, мужчина оставил политика в гордом одиночестве и коршуном кинулся к рабочему месту, ища стопку документов. Но ни в ящиках стола, ни в тумбе, стоящей рядом, ничего подобного не обнаружилось. Это могло грозить Рику проблемами, так как на некоторых бумагах стояли подписи важных лиц, и, чтобы вновь собрать их, потребуется достаточно много времени. Шейна в поле зрения не было, а потому Рик, без лишней паники, порасспрашивал коллег — не видели ли его друга поблизости.       — Да бля, — фыркнул омега, в очередной раз услышав отказ, и вышел из кабинета. Услышав тяжелые шаги за спиной, Рик обернулся, и, заметив байкера, отмахнулся: — Не сейчас. Шейна не видел?       — Может, пошёл отлить? — предположил альфа и нахмурился. — Ты ничего не рассказал Аарону.       — О чем?       — О нас.       — «О нас»? — омега даже остановился и нервно хохотнул, понимая, что сложившаяся ситуация затягивает его в какое-то очередное дерьмо, словно зыбучие пески. — Дэрил, мы даже не встречаемся! Между нами только… что-то зарождается.       Реднек недовольно фыркнул и сжал кулаки, но ответить ему было нечего, так как отчасти адвокат был прав. Впрочем, Диксон, судя по тому, что он тащился за омегой, как привязанный, собирался исправить эту ситуацию. Граймс явно был взволнован чем-то, а потому альфа пока не отвлекал его, провожая по тускло освещенному коридору до уборной. Зайдя в туалет, Рик обнаружил Эрика, сжавшегося в углу тесной комнатки.       Молодой омега глухо всхлипывал, сидя на кафельном полу, игнорируя всё и вся. Кажется, он был немного пьян, или же беда одурманила его настолько, что Ралейгу было наплевать на окружающих. Впрочем, никого, кроме их троих, здесь не было. Как бы адвокат не относился к мальчишке, ему стало жаль беднягу. Мужчина подошёл к Эрику и осторожно погладил по волосам, мягко спросив:       — Эй, что стряслось?       Молодой омега вскочил, как ошпаренный. В его глазах было столько злобы и ненависти, что инстинкты Рика заставили его отшатнуться. Эрик оскалился и вжался спиной в стену, а Дэрил шагнул вперёд и притянул своего омегу к себе, приобнимая мускулистой лапой. Весь вид реднека будто говорил «тронешь моё — тебе не жить». Вдруг дверь в туалет распахнулась, и в проёме показался Шейн, который явно был навеселе.       — Рик, ты здесь? Все твердят, что ты меня искал. О! — он удивленно осмотрелся и уставился на собравшихся. — В чем здесь дело?       — В чем дело, в чем дело! — воскликнул Ралейг, передразнивая его. После этого он приблизился к Рику и недобро усмехнулся. — Аарон сделает тебе сегодня предложение.       — Зачем ты ему сказал? — обиженно протянул Уолш, скрестив руки на груди. — Он же просил держать это в тайне. Ты все испортил, мелкий идиот.       — Рик не заслуживает такого подарка, — выплюнул мальчишка, явно довольный таким обломом, после чего вышел из уборной, намеренно пихнув байкера плечом.       — Ты знал? — затравленно спросил адвокат, повернувшись к Диксону.       — Нет, — резко ответил мужчина, недовольно поджав губы. — Какая разница, ведь ты не согласишься.       — С чего ты взял?       — В смысле, блядь? — вскипел альфа и глухо зарычал.       Теперь Граймс жалел, что не начал важный разговор со своим истинным намного раньше. Если он прилюдно откажет Аарону, то выставит и его и себя в неловком свете. Если бы политик сделал бы это тихо, наедине, то было бы не так стыдно объяснять причины своего отказа. Немного раздражала уверенность реднека, что Рик пошлет к черту человека, дарованного ему судьбой, и выберет его. Так, по сути, и должно было случиться, но Дэрил не должен был думать, что так легко и просто вернет к себе доверие и чувства адвоката.       Кажется, и лучший друг Рика поразился такому стечению обстоятельств. Уолш был более, чем поражен: он раскрыл рот и молча таращился на парочку перед собой. Граймсу не хотелось, чтобы кто-то ещё видел его душевные метания, а потому молча порыскал в карманах косухи, что была на байкера, вытянул оттуда пачку дешёвых сигарет и зажигалку, а после кивнул в сторону выхода.       — Пойдём. Покурим на крыльце.       — Я думал, что ты бросил ещё в колледже, — обалдело произнёс Шейн.       — Да. Но мне нужно немного времени и тишины, — пробормотал омега, выудив сигарету из пачки.       Когда они вышли из офиса, омега отсалютовал коллегам, которые тоже дымили у входа, после чего молча потянул реднека в сторону полупустой парковки, чтобы им никто не помешал. Они добрели до фонаря, и только тогда адвокат несколько раз чиркнул зажигалкой, прикурив и прислоняясь плечом к столбу.       Дэрил так и прожигал его пытливым взглядом, словно Граймс должен был прочитать его мысли и принять единственно верное решение. Юрист словно воды в рот набрал, соображая, как ему выкрутиться из этой ситуации. Нужно было быть идиотом, чтобы отказываться от своей судьбы с истинным, особенно ради такого человека, как Диксон. Но Граймс не чувствовал, что может быть счастлив с Аароном, хотя тот был безупречен. С другой стороны, ему приятны искренние, хоть и неумелые ухаживания реднека. Он ведь действительно начал меняться… Кажется, политик говорил, что омега поступает порой, как дитя. Интересно, насколько детским покажется поступок, если он попросит Дэрила увезти его домой?       — Знаешь, у меня тоже есть кое-что для тебя.       Байкер неторопливо снял со своей шеи серебряный кулон, словно не желал с ним расставаться, и протянул его омеге на раскрытой ладони. Граймс изумленно распахнул глаза и медленно забрал дорогую сердцу безделицу. Вьюрка можно было подделать, но только адвокат помнил, что на крошечной лапке птицы были выбиты инициалы первого владельца украшения. Прикоснувшись кончиками пальцев к еле заметным буквам «В. Г.», которые Рик так часто разглядывал в детстве, пытаясь угадать имя своего пра-пра-прадедушки, он удивленно произнёс:       — Тот самый! Откуда он у тебя?       — Очень жаль, что ты действительно ничего не помнишь, — горько сказал альфа, забрав у Рика сигарету и глубоко затягиваясь. — Я могу помочь тебе. Только при одном условии: ты выслушаешь всё, что я скажу тебе после.       Его слова походили на какой-то бред, и омеге дико не нравилось то, что этот раздолбай знал нечто важное, о чём не помнил сам Рик. Внутреннее чутьё вопило о какой-то странной опасности, но Граймс понимал, что Диксон не тронет его.       — Дэрил, что происходит? — пробормотал адвокат, чуя, что сердце начинает биться в лихорадочно режиме, а ладони моментально вспотели. Затылок и шея странно заныли, будто ему отвесили оплеуху, и он зажмурился.       — Прости меня за это, — хрипло выдохнул реднек выронив сигарету и поймав его лицо в ладони.       Альфа наклонился к Рику и прикоснулся губами к его уху, после чего тихо, но властно пробормотал: «Вспомни своего хозяина».       Рик закрыл глаза, впадая в странное состояние транса и теряя связь с реальностью. Утраченные воспоминания яркими импульсами вспыхивали в его голове, и, чем больше он осознавал, тем хуже становилось. Обрывки фраз и действий постепенно должны были сложиться в общую картину, но несколько долгих мгновений в ушах слышался только низкий голос с нотами угрозы:       « — Ты будешь только моим. Сильная хватка, а рядом — никого, кто мог бы помочь. Чувство страха, боли, унижения и беспомощности. А затем — резкий укус в шею и странное жгущее ощущение, словно его душат и прижигают одновременно. Покорность… »       Тут же, словно по мановению волшебной палочки, адвокат и в реальности ощутил это неприятное чувство жжения и пульсацию на холке. Он неверяще прикоснулся к своей шее, пораженно уставившись на Диксона. Байкер с невыразимым чувством вины и какого-то мазохистического удовольствия криво усмехнулся, разглядывая метку, что проступила на коже Рика.       — Ты знал. Всё это время, — пробормотал Граймс, с трудом сдерживая ярость.       — Метка была скрыта. Я думал, что твой истинный оборвал нашу связь, — ответил Диксон, а после в его глазах затаилась нерешительность, вкупе с надеждой. — Рик, прости меня. Хотя бы попытайся. Я был глуп и не понимал, на что обрекаю тебя. Такой, как ты, никогда бы не обратил на меня внимание, и я… Мне пришлось.       — Пришлось сделать из меня раба? — выкрикнул омега, с силой оттолкнув от себя реднека. — Ты — чудовище, Диксон. Чудовище, которое испортило всю мою жизнь! Всё, что я к тебе чувствую — ложь, которую ты внушил мне!       — Я никогда не пользовался этой властью до сегодняшнего дня! — вспылил альфа, нервно щелкнув зубами. — Я и сейчас не был уверен, что это сработает! Ты ошибаешься, раз думаешь, что я как-то повлиял на тебя.       Адвокат медленно поднял руки, накрыл ладонями свои уши и отрицательно покачал головой, словно говоря, что не желает ничего слушать. Замысловатый узор на шее слегка пульсировал, непрестанно напоминая о себе, а в глубине души вопила невероятная тоска и разочарование. Граймс должен был ненавидеть Дэрила, и, если бы все эти неловкие чувства были бы неправдой, мужчина стал бы ненавидеть своего «хозяина». Но он, вопреки здравому смыслу, не воспылал неистовой любовью к Аарону, не захотел назло всем связать с ним свою жизнь, и странные неловкие, такие неправильные чувства к отцу Карла не пропадали. Несомненно, адвокат злился на этого никчемного придурка, но где-то глубоко внутри ощущал, что может (и даже чуточку хочет) простить его.       — Теперь понятно, почему ты был девственником, — проговорил Граймс, проводя ладонями по своему лицу. — Мне нужно время, чтобы переварить всё.       — Рик, — умоляюще позвал реднек, пытаясь заглянуть в глаза возлюбленного.       Адвокат поморщился, словно от зубной боли и медленно побрел на собственный праздник. Он намеревался разыскать своего истинного, чтобы поговорить с ним по душам. Ведь кто может помочь и дать важный совет, как не тот, кто послан ему самой судьбой? На миг адвокат остановился и обернулся. Байкер все ещё стоял у фонаря, ссутулившись и опустив голову. Граймс неожиданно для себя понял, что не хочет, чтобы этот идиот навсегда пропал из его жизни. Кто знает, возможно у богов все же есть своеобразное чувство юмора? Омега раскрыл ладонь и посмотрел на кулон, будто мелкий серебряный вьюрок мог подсказать ему, что же делать.       — Рик! — вдруг заорал альфа, дернувшись с места.       Мужчина вздрогнул и резко поднял голову, заметив, что по дороге к нему несётся белая Ауди с ярко горящими, слепящими фарами. Он и не успел бы убежать с пути — тот, кто был за рулём намеренно прибавил ход, желая уничтожить адвоката.       Удар пришелся в бок омеги. От резкой скорости его отбросило на несколько метров назад, и для Диксона это произошло, словно в замедленной съёмке: Граймс беспомощно вскинул руки, словно пытался ухватиться за воздух, а потом упал на холодный пересушенный летней жарой асфальт, протащившись по инерции ещё немного. Нападающий резко ударил по газам и скрылся за поворотом, громко сигналя, будто не хотел, чтобы кто-то ещё попал под колёса.       Стоящие рядом с входом мужчины вскрикнули от увиденного и подбежали к пострадавшему, но байкер их опередил. Он за долю секунды примчался к юристу и упал рядом с ним на колени, боясь пошевелить его. Граймс все еще был в сознании, хватая ртом воздух, словно болевой шок и страх не позволяли ему упасть в спасительное беспамятство. Кожа на всей правой стороне его лица была сильно содрана, так, что в кровоточащей ране Диксон видел нити тонких лицевых мышц; а несколько передних зубов были сломаны. Омега пытался подняться, опираясь на свои руки, но нижняя часть его тела была как-то неестественно вывернута, а ноги совсем не шевелились.       — Звоните в скорую, блядь, быстрее! — истерично проорал реднек, подкладывая ладонь под его шею и трясясь от ужаса. — Господи, малыш, не двигайся!       Кажется, Граймс вообще ничего не соображал от боли, только через мучительно долгую минуту он вяло кашлянул, отхаркивая черно-красную густую кровь, которая потекла по подбородку и закапала белоснежную офисную рубашку, и начал страшно обмякать в руках Дэрила. Паника в глазах омеги медленно начала сменяться мутноватой пеленой потери сознания, а пульс — мирно затихать и останавливаться.       — Нет, нет, нет! — зарыдал реднек, чувствуя, как жизнь любимого угасает в его руках.       Он, словно старался удержать душу адвоката, начал трясти его, приводя в сознание. Но все было бесполезно. Рик уже не ощущал боли, он даже почти перестал дышать, несмотря на то, что Диксон умолял омегу не бросать, если не его, то хотя бы малыша Карла. Граймс умирал, как всегда поступая назло реднеку. Когда он затих, байкер закусил губу до боли, понимая, что он тоже не хочет жить. Он будет настоящим эгоистом и уйдет этой же ночью за своим голубоглазым мальчишкой.       — Рик! Отцепись от него, Диксон! — донеслось до байкера, словно через толщу воды. — Боже, как много крови…       Аарону с трудом удалось отпихнуть реднека, пребывающего в шоке. Политик схватил омегу за руку, с мелкими кровоточащими ссадинами, и тут же ярко вспыхнул знак Истинных. Алая лента опасно пульсировала, почти обрываясь на запястье Граймса, но через мгновение раненый тихо и жалобно застонал, а Аарон упал на одно колено и вскрикнул, болезненно жмурясь.       — Всё в порядке, Рик, слышишь? — прошептал он, наклонившись и надсадно закашлялся. — Я не отпущу тебя.       Вокруг них моментально собралась толпа, но байкер смотрел на эту пару, как зачарованный, трясясь от пережитых эмоций. Его главный конкурент на сердце Рика разделил с адвокатом его страшную боль, заставляя цепляться за жизнь. Непонятно было, как Аарон вообще находился в сознании, вытащив омегу с того света.       — Дэрил, — позвал мужчина, кусая губы и держа ладонь омеги обеими руками. — Раскрой его рубашку.       Подчинившись, байкер моментально разорвал заляпанную алыми разводами тряпицу, и особо впечатлительных зевак за их спиной моментально вывернуло — грудина пострадавшего явно была травмирована, а из левого бока, изнутри, страшно торчал обломок желтовато-белой кости — ребра.       — М-м-м, — болезненно поморщился военный, после чего осторожно прикоснулся к середине живота бедняги, чувствуя, что через рану в брюшную полость проникло достаточно воздуха.       Это мешало омеге дышать. Аарон потребовал принести ему что-нибудь острое. У кого-то в кармане оказался перочинный ножик, и альфа приставил острое лезвие к боку Рика.       — Что ты делаешь? — прорычал Дэрил, едва поборов в себе желание выбить из его руки опасную игрушку.       — Спасаю жизнь своей паре! — огрызнулся Аарон и быстрым отточенным движением проткнул кожу, рядом с открытой раной бедняги. Послышался неприятный булькающий звук, и струйку крови, бегущую из ранки, начали сопровождать пузырьки лишнего воздуха. — Теперь его лёгкие могут работать.*       Словно в подтверждение его слов, искореженная грудь сбитого юриста начала заметно вздыматься и опускаться. Наверняка это потребовало у него много сил, потому что Аарон не смог держаться на ногах и лег на грязный асфальт рядом, не выпуская руки Рика из своей. Он не отпустил его даже когда приехала скорая, и Диксон, вопреки всему, забрался в машину, вместе с Истинными. Он мотивировал свой поступок тем, что должен же хоть кто-то находиться в здравом уме и рассказать, что произошло, да и в случае чего он может помочь физически. Оставалось ещё одно место, и его, не говоря ни слова, занял Эрик Ралейг, опередив Шейна. Наверняка он успел сунуть взятку одному из медработников.       Врачи колдовали над Риком, ставя ему капельницу и уколы. Было решено временно ввести пострадавшего в искусственную кому, чтобы он не погиб от болевого шока. Диксон даже помог им пару раз приподнять голову любимого, когда в его легкие через носоглотку пропускали тонкую трубку для откачки крови. В какой-то момент Аарону стало совсем паршиво: он побледнел и едва не потерял сознание. В этот момент Эрик сжал его запястье и прижал его ладонь к своей груди, разрывая магический знак-ленту и глядя на мужчину, словно затравленный кролик.       — Я должен! — слабо запротестовал альфа.       — Хватит. Ты же можешь погибнуть! — воскликнул мальчишка и прильнул губами к его пальцам. — А если с тобой что-то произойдёт, то я покончу с собой.       Политик нехотя сдался, откинувшись назад и прикрыв глаза. Байкер же скривился и осторожно взял руку Граймса, переплетая его пальцы со своими. Он сам не понял, как с его губ сорвался жалобный скулёж: «Возьми мою жизнь, умоляю. Я согласен сдохнуть, только ты живи. Бери же!»       — Извини, мужик, — отозвался один из врачей. — Такое может прокатить только с Истинными. Лучше помоги придержать каталку.       Нужно отдать должное водителю «скорой», так как он домчал пострадавшего до больницы достаточно быстро. Ралейг, вопреки всем заверениям, помогал только Аарону, игнорируя бессознательного Граймса. Но в операционную не пустили ни одного из троих, хотя политик уверял, что все ещё держится на ногах, а Диксон молил о том, что будет помогать или хотя бы не мешать. По виду молодого омеги можно было понять, что он сам бы прирезал конкурента, потому он даже и не заикался о пропуске в хирургический кабинет.       Их усадили в достаточно неудобные пластиковые кресла в комнате ожидания, где они были предоставлены сами себе. Единственное - Аарону сделали укол глюкозы и дали несколько витаминов для регенерации сил. Эрик тут же умчался по своим делам, а когда вернулся, вручил политику несколько шоколадок из автомата и горячий сладкий кофе. После нескольких минут молчания и тишины, мальчишка уселся между альфами, крутя в руках телефон и покусывая губу.       — Странно, что Рик не послушался Диксона и не принял его энергию, — вполголоса проговорил он.       — Разве он мог? — хрипло спросил политик, обессиленно кладя голову на плечо лучшего друга и закрыв глаза.       — Хороший омега должен слушаться своего хозяина, — оскалился пацан. Когда альфа изумленно посмотрел на него, Эрик продолжил: — О, не говори, что ты не заметил «ошейник», которым наградил его любовник. ______________________________ * Такое явление называется пневмоторакс, когда обломки ребер повреждают лёгкие, и воздух начинает скапливаться в брюшной полости. Аарон, будучи военным, имел представление о подобных травмах и сделал все верно, оказывая первую помощь.