Надёжный, как швейцарские часы

      Перед палатой с потерпевшим собралось до странного много людей. В их главе стоял Аарон, который отозвал доктора в сторону, и они тихо о чем-то переговаривались. На альфе был чёрный траурный костюм, как и на присутствующих здесь Эрике, Клоде и Шейне. Помимо доктора, тут присутствовал шериф — Мерл, чтобы быть свидетелем неприятной процедуры, которую вскоре придётся воплотить в действие. Рядом с ним стоял Диксон, и глаза у него были абсолютно пустые. Время от времени он поднимал взгляд на брата, словно тот мог повернуть события вспять, но потом опускал голову и сильно поджимал губы.       — Я думаю, что пора начинать, — проговорил доктор, оглядывая присутствующих.       — Это неправильно, — проговорил Уолш, стирая слёзы с глаз и шумно шмыгая носом. — Вы уверены, что его больше нет?       Эта многочисленная компания зашла в палату и встала напротив больничной кушетки. Казалось, что с прошлого посещения ничего не изменилось — Рик абсолютно также лежал на своём месте, болезненно-бледный, к нему все ещё были подключены провода приборов, поддерживающих в нём жизнь. Его грудь вздымалась, а на маске аппарата вентиляции лёгких появлялась испарина от дыхания.       — Я знаю, что вам тяжело смириться с этим, — проговорил доктор, нарушая звенящую зловещую тишину в комнате. — Но мозг Граймса перестал реагировать. Мы провели не одно испытание, чтобы окончательно убедиться в том, что его сознание навсегда покинуло тело.       — Вы уверены? Может быть, аппарат дал погрешность? — переспросил Ралейг, заламывая пальцы и умоляюще посмотрев на врача.       — Да, он выглядит так, словно скоро очнется, — поддержал коллегу Шейн, подходя ближе к лучшему другу. — Как будто все ещё просто спит.       — Есть ещё одно бесспорное доказательство, если вы не желаете верить аппаратуре, — с горечью в голосе ответил Аарон.       Он подошёл к Рику и неторопливо присел на край постели с белоснежной простынью. Огладив омегу заботливым взглядом, мужчина осторожно поднял его руку с теплыми пальцами и мягко обхватил своей. Все знали, что должно было сейчас произойти, но на этот раз призрачная волшебная лента не появилась, словно её никогда и не было. Все присутствующие разочарованно выдохнули, понимая, что это действительно конец.       — Мне тяжелее всех далось это решение, но мы должны отпустить его, — сказал политик, освободив руку адвоката. — Как его истинный, я лучше всех понимаю, чего бы хотел Рик. И он желал бы, чтобы мы запомнили его здоровым, улыбчивым и счастливым человеком, а не безвольным овощем, живущим за счет техники.       — Так ты просто хочешь убить его? — тихо прорычал Диксон, глаза которого застилала пелена боли и гнева.       Он думал, что придёт проститься с бездыханным телом любимого человека, а потому не ожидал увидеть Граймса живым, пусть ещё и в отключке. И пусть все эти имбецилы в белых халатах говорили о том, что Рика больше нет, альфа чуял, что это ложь. Он не хотел верить в то, что больше никогда не сможет заглянуть в эти упрямые голубые глаза, не мог смириться с тем, что этот кудрявый симпатяга не будет вертеть перед ним задницей, а потому не мог позволить убийцам в белых халатах «отпустить» омегу.       — Мы отключим аппарат, да, — ответил Аарон, поднявшись с места и болезненно закусив губу. — Его больше нет! Он…       Диксон не дал ему договорить, кинувшись на политика с кулаками и снося всех на своём пути. Мерл, явно соображающий сейчас больше, чем младший братец, скрутил его. Но даже шерифу с трудом удавалось удержать такого сильного и крепкого беснующегося альфу, который с переменным успехом пытался достать своего злейшего врага или хотя бы встать между адвокатом и его будущим убийцей.       — Выведите его! — фыркнул Аарон. — Вколите ему что-нибудь, чтобы успокоился!       — Твари, твари! Убийцы!       — Эй, док, нужна ваша помощь! — прохрипел Диксон-старший, подталкивая байкера к выходу.       — Ублюдки, блядь, я вас живыми закопаю! — надрывался реднек.       — Да, сейчас! — переполошился омега, давно не видевший такие мощные приступы агрессии. — Выводите его в коридор, а затем в третий кабинет по правой стороне. Аарон, вы…?       — Я справлюсь, — кивнул мужчина и отвел взгляд.       Диксон орал, словно раненный зверь. Несколько раз он вырывался из рук брата и пытался ворваться в палату, с совершенно безумным взглядом. Его крики слышались по всему коридору, и на них сбежались ещё несколько врачей. Альфу затащили в кабинет главного врача и вкололи приличную дозу успокоительного. После того, как реднек обмяк, его уложили на узкую кушетку, но даже лежа без сил он проклинал всех, кто добровольно захотел отключить Граймса.       В палате Рика царила не менее трагичная атмосфера. Аарон понимал, что должен был сделать, но такое решение выходило у него с трудом. На глазах Эрика и Шейна он протянул руку к тумблеру, что отключал систему жизнеобеспечения, но замер и покачал головой.       — Я… Я не могу это сделать, — хрипло выдохнул он и отшатнулся. — Он ведь мой истинный! Пожалуйста… Кто-нибудь из вас.       Глаза мальчишки расширились, и он закрыл рот ладонями, смотря на возлюбленного и переводя взгляд на Рика. Ралейг поймал себя на мысли, что даже вся его былая ненависть к конкуренту не заставит его отключить Граймса. Когда Клод и Уолш начали изумленно переглядываться, Эрик отрицательно покачал головой.       — Только не я! Я не могу убить человека! Он же… Совсем как живой.       — Малыш Карл никогда не простит мне, — с трудом проговорил Клод дрожащим голосом. — Может быть попросим доктора? Ему не впервой, я полагаю.       — Рик — мой самый лучший друг, — выдохнул Шейн, смаргивая слёзы. — И он заслуживает того, чтобы ему помог уйти кто-то из близких. И хотя я надеялся, что он выкарабкается, придётся сделать это. Я помогу ему обрести покой.       Аарон резко выдохнул и подошёл к Рику. Вымолвив: «Прощай, малыш», он поцеловал омегу в висок и медленно покинул палату. Эрик и Клод тоже попрощались с Граймсом, после чего оставили Шейна наедине с его тяжким решением.       Уолш приблизился к другу, внимательно вглядываясь в его лицо, будто искал малейший признак того, что Рик все ещё жив. Но адвокат лежал без движения и походил больше на восковую куклу из музея, нежели на жертву аварии. Лицо его почти зажило, хотя осталась пара уродливых шрамов, которые вызывали неприятное и странное болезненное чувство, а перетянутая бинтами грудь говорила о том, что ребра ещё не срослись до конца.       — Мне очень жаль, Рик, — сказал Уолш, слегка подвинув пациента и опустившись рядом с ним. Постепенно лицо Шейна приобрело гневные оттенки, и он продолжил: — Очень жаль, что ты мучился слишком мало, сука. Хех, представляю, как бы ты, кудрявая шлюшка, удивился тому, что это я был источником твоих бедствий. Лучшие друзья навек, близкие коллеги! Как же я тебя ненавидел все эти годы! Ты так легко сломал мою жизнь, когда увел у меня единственного любимого человека, и ради чего? Чтобы просто развлечься! Из-за тебя я потерял всякую возможность обрести счастливую семью, и ещё тогда я поклялся, что отплачу тебе тем же! Но каждый раз ты так легко выходил сухим из воды и собирал вокруг себя толпы обожателей. Слишком часто тебе везло, и, если бы не этот придурок Диксон, ты бы получил по заслугам намного раньше! Я хотел разлучить тебя с ребёнком, но вмешался этот мудак; я заказал тебя компашке маньяков, так этот мешок с дерьмом и там спас твою очаровательную задницу! А когда появился ещё и твой истинный, то все повторилось, как в колледже — очаровашка Рик и влюбленные в него бодигарды. Знаешь, пришлось попотеть, чтобы достать ключи от Ауди твоего жениха. Самое обидное: я надеялся, что после аварии ты останешься уродливым вонючим инвалидом, который ходит под себя, но судьба распорядилась иначе. Прощай, Граймс.       Глаза у предателя живо заблестели, и он взвился на постели. Слегка пританцовывая, он приблизился к выключателю и протянул к нему дрожащую руку, растягивая этот сладостный момент отмщения за все свои беды и проблемы. Это настоящее убийство, скрытое под маской добродетели, опьяняло, словно мощный наркотик. Кончики пальцев нащупали гладкий металлический крохотный рычажок, от которого сейчас зависела жизнь Граймса. На ум Шейну уже пришли первые строки речи, которую он произнесет перед погребением этого бесполезного куска мяса.       — Не двигайся, засранец, — отчётливо раздался хрипловатый голос. А затем послышался характерный щелчок снятого предохранителя. — Иначе я выпущу в тебя всю обойму.       Уолш изумленно обернулся с выражением лица ребёнка, у которого отняли конфету. Пока Шейн красочно вёл свой монолог, в приоткрытую дверь осторожно зашёл офицер полиции. Именно он и стал главным свидетелем признания изворотливого преступника, которого долго не получалось вывести на чистую воду. Мерл держал Шейна на мушке, не сводя с него внимательный взгляд, после чего громко окликнул Аарона.       — Вы были правы. Наконец-то этот двуличный сукин сын раскололся.       Несостоявшийся убийца только и мог, что хватать ртом воздух, понимая, что его поймали с поличным. Но душу грело только то, что Рик получил по заслугам, и, даже если его, отличного адвоката, посадят за решетку, то он будет счастлив, зная, что закончил свою главную миссию.       Шериф стиснул его за шкирку и прижал к стене, потом грубо нацепил на него наручники и потащил по коридору на выход, зачитывая ему права и время от времени «случайно» толкая мордой в стену. Уолш же только счастливо хохотал, как безумный, и опытные врачи понимающе переглядывались — кажется этот малый абсолютно свихнулся.       Аарон вернулся в палату, и за ним же туда прошли врач, Эрик и Паганель. Последние двое совсем не понимали в чем дело, но, прежде чем дать всем объяснения политик устало потер лицо ладонями и произнёс:       — Приведите Диксона, пока он не разнес всю больницу.       — Аарон, что происходит? — спросил Ралейг, не выдержав и подойдя ближе.       — Я предполагал, что строить козни Рику может только тот, кто хорошо знает его. Места, где он бывает, где живёт и работает, о чем думает и переживает. Только близкий человек мог наносить такие жестокие удары и оставаться незамеченным. Частные детективы, которых я нанял, смогли нарыть несколько важных зацепок, но я сомневался… Пришлось устроить этот грандиозный спектакль со «смертью». А теперь, когда у нас есть признание Уолша, все встало на свои места. Простите нас за это нервное шоу.       — «Нас»? — переспросил Клод.       Вместо ответа альфа улыбнулся лишь кончиками губ и повернулся к доктору, который хлопотал над пациентом. Медработник в белом халате осторожно сделал Рику укол и старательно зажал место ваткой. Судя по скупости и угловатости его действий, даже этот омега нервничал из-за произошедшего.       — Не троньте его! — тихо и как-то заторможенно раздалось со стороны двери, и два медбрата завели в палату Дэрила. Даже под действием транквилизатора он не желал сдаваться. — Он жив.       Вдруг прибор, который медленно отсчитывал сердцебиение адвоката, стал подавать учащенный писк, и Рик тихо застонал, приходя в себя и жмурясь. Когда Аарон убедил его вновь «уснуть», чтобы найти преступника и доказать его вину, это показалось омеге безумной идеей. Мужчина медленно распахнул заспанные глаза и потер их тыльной стороной ладони, стараясь не сорвать «прищепку» прибора на указательном пальце.       — Уже всё закончилось? — пробормотал он, снимая кислородную маску и поворачивая голову к людям, собравшимся в его палате.       Его взгляд ярко-голубых глаз остановился на побледневшем Диксоне. Неподдельное волнение байкера вызвало теплую улыбку на лице Рика, и он поджал нижнюю губу, волнуясь. Однако деревенщина, вместо какой-либо радости издал нечленораздельный звук и повалился на пол в обморок с громким звуком, напоминающим шум падения мешка с картошкой.       — Рик! — в унисон воскликнули Паганель и Эрик.       Они оба подбежали к Граймсу и радостно стиснули его руки, счастливо улыбаясь. Клод расчувствовался и пустил слезу, а мальчишка смущённо покраснел, когда адвокат хрипло пробормотал сквозь смех: «Кажется, ты терпеть меня не мог?» Аарон помог медработникам устроить беспамятного Диксона на соседней кушетке, после чего продолжил:       — Когда Рик очнулся, об этом сообщили только мне, как самому доверенному лицу. Вместе с шерифом мы разработали действенный план, но риск провала был так велик, что пришлось сообщить всем о «кончине» Граймса. Такой внимательный ублюдок, как Уолш, легко мог заметить даже малейший прокол. Нам пришлось усыпить Рика снотворным, чтобы он случайно не выдал себя.       — С этим ясно. Даже записи врачей можно подделать. Но как вы провернули фокус с алой нитью судьбы? — смущённо спросил Эрик, которого явно волновал этот вопрос. — Почему магия не сработала?       Рик и Аарон молча переглянулись, после чего адвокат расслаблено откинул голову назад и прикрыл глаза. Он ещё не пришёл в себя до конца, и единственный человечек, которого он хотел бы видеть, это был его сынишка. Отсутствие нити мог объяснить только жрец, так как никто из мужчин не понял, почему знак истинных пропал после пробуждения Граймса. Впрочем, как и метка принадлежности, которой наградил Рика влюбленный в него байкер.       «— Скажи честно, Аарон, ты любишь меня? Ты бы хотел прожить со мной всю свою жизнь?       — Мы Истинные. Я должен хотеть, разве не так?       — Тогда я скажу первым: я тебя не люблю. Ты очень дорог мне, но при любой мысли о том, что я должен стать твоим, мне становится плохо. Неужели мы не заслуживаем права решать самим? Никакая магия не должна влиять на выбор возлюбленного.       — Рик, чёрт возьми. Я испытываю к тебе самые тёплые чувства. И ты прав, они, к сожалению, не романтические. Даже судьба сжалилась над нами и освободила друг от друга. Но клянусь, что я хочу участвовать в твоей жизни, как преданный тебе друг. Позволь мне.       — Только с одним условием: ты разуешь глаза и хотя бы подумаешь о том, что влюбленный в тебя мальчишка может подарить тебе годы счастья и любви. Просто загляни в его глаза, и ты всё увидишь.       — А как же ты?       — А я хочу заглянуть в глаза Дэрила.»       — Паганель, а где Карл? — просяще спросил адвокат. — Хочу увидеться с ним.       — Вообще, мистер Граймс, вам нужно отдохнуть, — заметил доктор, деликатно подталкивая посетителей к выходу. — У бедняги и без того сильный стресс. Я запрещаю посещения до послезавтра!       — С ним всё в порядке, он у родственников отца. Супруг Мерла сегодня вызвался побыть с малышом, — ответил воспитатель, нехотя повинуясь врачу. — Созвонимся, Рик!       — Так что с нитью? — повторил Ралейг, чуя, что от него скрывается что-то важное и интересное.       — Расскажу тебе за ужином, — подмигнул Аарон и закинул руку на его шею, уводя из палаты. У самого входа он обернулся и подмигнул адвокату. — Выздоравливай, друг. А в следующий раз я принесу тебе контрабандное мороженое.       — Я всё слышал! — строго сказал доктор и фыркнул. Когда пациента оставили в покое, омега озадаченно посмотрел на альфу, которого уложили на незастеленную койку. — А с этим психом как быть, интересно?       — Пусть полежит ещё часок? — предложил Рик, зевая и чувствуя, как веки тяжелеют. Да, ему определённо нужен отдых. — Он, конечно, придурок, но…       Доктор хмыкнул, заметив, что ослабленный пациент провалился в сон, так и не договорив фразу, после чего врач вышел из палаты и принялся названивать, чтобы шериф забрал своего подопечного к себе. Через часок.