Ignis Sanguis

Том нормально спал впервые за эту долгую, изматывающую неделю. Спал спокойно, глубоко, без сновидений, без внезапных пробуждений от мучительного желания. Её образ не беспокоил его, проявил милость к проигравшему. Но, как только его сознание стало выплывать из сна, она вернулась. Её незримое присутствие окутало его. Том проснулся с её именем на губах. Пока он находился между сном и явью, он почти чувствовал её запах и ему мучительно хотелось дотронуться до неё, прижать её к себе прямо сейчас. Александра. Том снова позвал её. В этот раз мысленно. От одного этого его внутренности будто скрутило в тугой комок. Том едва не застонал. Александра. Его тело откликалось на каждую мысль о ней. Откликалось дрожью, напряжением, желанием. Она мучительно отсутствовала и одновременно присутствовала тут, в его комнате. Том ещё какое-то время просто лежал с закрытыми глазами, пытаясь сохранить ощущение её присутствия немного подольше. Пальцы непроизвольно сжали простыню, словно это могло задержать эту волшебную иллюзию. Он открыл глаза. Её не было рядом. Потолок был тускло освещен дневным светом, день был в разгаре. Том медленно выдохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть с себя наваждение. Но вместо этого его ладонь скользнула по шее, по груди, где сердце бешено колотилось. Сев, Том обвёл взглядом комнату. Обугленные исполосованные проклятьями стены, прожжённый пол, обломки мебели. Последствия его вчерашней проигранной битвы с самим собой. Сегодня такой вид его комнаты казался странно уместным. Каждая трещина, каждое обгоревшее пятно на полу напоминали о вчерашней боли. Он потянулся было за палочкой, чтобы восстановить комнату, навести порядок, но замер. Нет, он не будет делать вид, будто ничего не случилось. Он оставит комнату разрушенной. Так казалось уместнее. Том тяжело поднялся, чувствуя слабость, какую чувствовал лишь в далёком детстве после болезни. Снова уборная. Том зачерпнул ледяной воды, плеснул её на лицо. Привёл спутанные, растрепанные волосы в порядок, пристально всматриваясь в своё отражение. Оделся аккуратно, сосредоточенно. Всё вокруг казалось не таким как раньше, словно мир перевернулся. На самом деле Том понимал, что это изменился он сам. Сердце стучало бешено, напряжение по мере его подготовки к выходу неумолимо росло. Том собирался к ней. В этот раз никакого плана не было. Он просто скажет ей всё как есть. Поговорит с ней, объяснится. Это было правильно. Кроме того, ему было жизненно необходимо её увидеть.

***

Через час Том вновь стоял у её двери. Второй раз он подошёл к ней за этот день и второй раз его тело предательски отказывалось подчиняться. Постучать в эту дверь казалось непосильно задачей. Его трясло, колени подгибались. Том всё ещё не знал, что скажет, как начнёт разговор. Казалось, сам воздух вокруг этого дома был наэлектризован её присутствием. Её голос снова и снова звучал в его голове: «Я рада, что ты в меня не влюблён...» и ещё «Ты меня пугаешь...». И обнадёживающее: «Я могла бы тебя полюбить, если бы ты не пугал меня так сильно...». Он не мог уйти. Не мог. Увидеть её ему было просто необходимо. И она здесь, совсем рядом, за этой дверью. Он глубоко вдохнул, поднял дрожащую руку и, наконец, решительно постучал. В ответ — тишина. Он постучал снова, чуть громче. Как же колотится сердце. Ещё одна минута — и дверь приоткрылась. На пороге стояла Похлеба. Домашняя эльфийка вопросительно вытаращила на него огромные глаза. — Здравствуйте, сэр! — пропищала она. — Я хочу видеть Александру. — Мисс Александра не может вас принять, сэр! — пропищала Похлеба, выпучивая глазки, — Она... занята, сэр! — Мне нужно её увидеть, — Том говорил спокойно, хотя внутри он весь был как натянутая струна. — Это важно. — Но, сэр, хозяйка Александра очень занята! — пищала эльфийка. — Вам лучше прийти вечером, — она попыталась запереть дверь, но Том удержал её, шагнув вперёд. В нём поднималось раздражение. Нет. Ему такого труда стоило просто постучать в эту чёртову дверь. Теперь он не уйдёт. Он не может больше ждать. Она здесь, за этой дверью. Она нужна ему прямо сейчас. Руки сжались в кулаки. — Я всё же войду, — сказал он, переступая порог. — Нет, сэр, не надо! — взмолилась эльфийка, цепляясь за его ногу. — Хозяйка Александра разозлится! Не идите к ней! Том решительно стряхнул её и быстро зашагал по знакомому холлу к лестнице. Он знал, куда идти, знал, где её спальня. Второй этаж. Комната с окнами в сад. Ещё на лестнице Том услышал её смех — звонкий, тёплый. С кем она там? Он замер на ступеньке всего на одно мгновенье, затем стремительно ринулся наверх. Она тут, совсем рядом. Том в два прыжка преодолел лестницу, не задумываясь, распахнул дверь — и остановился, будто наткнулся на стену невидимого жара. Комната была залита золотым светом. Александра стояла у окна в солнечных лучах. Её распущенные волосы, рассыпавшиеся по плечам, отливали медью. Белое платье мягко обрисовывало фигуру. И её лицо... оно сияло. Том остановился, замер, будто его ударили. Дыхание сбилось. Всё внутри сжалось и болезненно, сладко закололо. На её лице ещё была улыбка, но она уже угасала — потому что её сияющие глаза встретились с его чёрными. А в кресле за её столом, небрежно развалившись, сидел незнакомый мужчина. Молодой, ухоженный, с аккуратной бородкой. Он тоже ещё улыбался, так и не успев закончить фразу, над которой она смеялась. Том впился в него взглядом. Он мгновенно подметил всё: развязную манеру сидеть, полурасстёгнутую мантию, чуть запрокинутую голову, русые волосы, небрежно и вместе с тем элегантно падающие на лицо. Он в её комнате. Она смеется над его словами, улыбается ему. Том забыл, как дышать. Всё у него внутри сжалось, весь мир вокруг сжался. Ненависть пронзила каждую жилу. Он не помнил, была ли у него в руках палочка, когда он входил в комнату, не помнил, как он её достал. — АВАДА КЕДА... — НЕТ! БРАТ! ЭТО МОЙ БРАТ! — крик Александры был оглушающим. Его палочка яростно полыхнула зелёным, но заклятие так и не сорвалось. Том остановился в последний миг. Мужчина вскочил так резко, что его кресло грохнулось на пол. Палочка уже была у него в руке, он направил её на Тома, готовый защищаться. Но Тому было всё равно, он даже не смотрел на него. Он впился глазами в Александру. Она дрожала, грудь её вздымалась от сбившегося дыхания. Том отчаянно всматривался и не мог понять, что отражают её глаза. Шок? Ужас? Он тонул в этих глазах. — Александра, что, чёрт возьми... — начал было мужчина. Он говорил с явным, пусть и не слишком сильным акцентом. — Астериус, я прошу тебя, оставь нас ненадолго, — её голос был глухим, но твёрдым, когда она перевела взгляд на мужчину. В этом взгляде была сила и молчаливая просьба. — Александра, я не думаю, что... — Прошу. Он не причинит мне вреда, клянусь. — она снова перебила его. — Он только что пытался меня убить! — Астериус явно не хотел оставлять её наедине с Томом. Она просто посмотрела на него. Твёрдо и решительно. И он сдался. — Я буду рядом. — сказал он. Напоследок он бросил обеспокоенный взгляд на Александру и ещё более напряженный — на Тома. И вышел. Между ними воцарилось молчание. Напряженная тишина тянулась и тянулась. Воздух будто загустел. Её взгляд жёг его. Том не понимал, почему она не кричит, почему не обвиняет его? Просто смотрит. И этот взгляд... В нём было всё. — Том... — её голос ударил его ледяной плетью. Эту интонацию, эту с трудом сдерживаемую холодную ярость он слишком хорошо знал по себе. — Ты с ума сошёл?! Том попытался сглотнуть, но тщетно — в горле совсем пересохло. Он хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип. Он смотрел на неё, и сердце билось как сумасшедшее. — Я... — начал он и сразу замолчал. Что он мог сказать? Я не могу без тебя жить. Этой ночью я применял к себе всевозможные пыточные заклинания, лишь бы не думать о тебе. Да, я готов убить любого, кто к тебе прикоснётся. Я люблю тебя. Но вместо этого: — Я пришёл к тебе. Поговорить. — Отличное начало разговора, просто великолепное. — она скрестила руки на груди. — Говори, раз пришёл. Вновь повисла тишина. — Ты... — голос предательски сорвался, — Ты сказала тогда, два дня назад, что у нас были бы проблемы... если бы... — Том глубоко вдохнул, он просто не мог сказать этого вслух. — Так вот. У нас проблемы. Она вскинула бровь. О, эта её бровь! — Ты имеешь в виду... — Да. Александра выпрямилась ещё сильнее. Взгляд её ярких глаз не смягчился, не потеплел после его признания. Она смотрела на него с безжалостным холодом, скрестив руки на груди. Сердце его обреченно упало. — Это для меня не новость. — отрезала она. — Что-нибудь ещё? Он молчал. Всё внутри у него опустилось. После вчерашней ночи в нём жила отчаянная необоснованная надежда. Почему-то ему казалось, что само слово «люблю» — ключ ко всему. На что он надеялся? Вообразил, будто стоит ему произнести это слово «люблю», как она упадёт в его объятья? После короткой паузы она продолжила: — Ты думаешь, что твои чувства — это оправдание? Думаешь, раз ты влюблён, то ты можешь так просто врываться в мой дом? Это даёт тебе право убивать? — Нет… — прошептал он. — Ты бы убил его, Том! — теперь в её голосе появились ноты ярости, прорывающейся через внешний холод, — Убил бы, если бы я не закричала. — Выслушай меня, прошу! — Том сделал пару шагов к ней, она отступила. — Я… Я не хотел, я не думал. Я увидел его рядом с тобой, и это… Это было невыносимо. Я же подумал, что он… — И это для тебя нормально? Убивать не подумав? — Нет. — он потупился, — Обычно я сначала думаю… — Том закрыл глаза на несколько секунд. — Я больше не знаю, что для меня нормально. С тех пор, как я встретил тебя. Я… Я потерян. Я горю. — его голос дрожал от силы чувства, которое он пытался выразить. — Я не могу есть, не могу спать. Я не могу даже дышать, когда думаю о тебе. А не думать о тебе я не могу. Это… — он с трудом подбирал слова. — как проклятье. Я пытался избавиться от этого, думал, это магия, зелье. — прошептал он. — Я сварил антидот. Зелье, нейтрализующее Амортенцию. Оно не сработало. Я выпил его, а потом… — Он задохнулся. — Я ненавижу это. Ненавижу, что хочу тебя. Что думаю о тебе каждую грёбаную секунду. Я… Я люблю тебя. И не могу этого изменить. Никогда, мне кажется, не смогу. Её дыхание сбилось на миг. Он это заметил. — Мерлин… — выговорила она. — Я не знала, что всё так. — Всё не так, всё хуже… Я не могу словами выразить, насколько. Этой ночью я наложил на себя пыточное заклинание, лишь бы не думать о тебе, не хотеть тебя постоянно. Её лицо стало задумчиво, неподвижно, словно маска. Но в глазах появилось нечто… Нечто отличное от льда, от безразличия. — Том, — её голос внезапно стал опасно мягким, почти нежным, будто она боялась его спровоцировать. — Скажи, почему ты считаешь, что это любовь? Том ждал чего угодно, но только не такого вопроса. Он не сразу нашелся с ответом. — Я не знаю. Просто как только я нашел это слово, понял, что люблю, мне всё стало ясно. Наверное, именно в этот момент я перестал сопротивляться чувствам. Она смотрела на него молча какое-то время, и в её глазах было… сочувствие? Это её молчание — пытка, каждая секунда тянулась невыносимо медленно. — Том, я не думаю, что это любовь. Я думаю, ты не имеешь ни малейшего понятия о том, что такое любовь. У Тома всё внутри сжалось, будто всю его грудную клетку заполнил расплавленный свинец. Но он молчал. — Любовь — это когда думаешь о другом. Когда боишься причинить боль. А ты… Ты пришёл сюда готовый убить. Ты любишь? — она усмехнулась с горечью. — Нет, Том. Ты просто хочешь. Хочешь меня, как вещь. И как только кто-то рядом — тебя это бесит. Потому что ты хочешь владеть, а не любить. Том стиснул зубы. Сердце грохотало в висках, кровь стучала. Он чувствовал себя так, будто тонет, погружается всё глубже и глубже. Он снова не мог дышать. Он никогда бы не подумал, что словами можно причинить такую боль. Во сто крат хуже любой пытки. Как ей удалось? Ни у кого никогда не было над ним такой власти, а она может его уничтожить вот так просто, даже без магии. Ему такого труда стоило одно это признание, неужели этого мало? — Неправда, — хрипло выдохнул он. — Я… — Хочешь меня, — перебила она, бесстрастно, спокойно, но именно это спокойствие причиняло наибольшую боль. — Всё, что ты называешь любовью, — это страсть, одержимость, зависимость. Но это не любовь, Том. Он напряженно шагнул вперёд. — А ты? — прошипел он, голос сорвался на свистящий шепот, почти шипение — Как ты смеешь обвинять меня в одержимости? После всего? После того, как сама довела меня до этого безумия? Она вскинула бровь. Безмолвно. Невыносимо. — Что? О, эта чёртова бровь! Внутри него разгорался пожар, а её спокойствие причиняло почти физическую боль. Том горел изнутри от обиды, унижения, от того, что она не чувствует и десятой доли того, что разрывает его на части. — Не делай вид, что не понимаешь, — он говорил сквозь зубы, почти рычал. — С первой минуты, как мы встретились, ты видела, как действуешь на меня. Ты пользовалась этим, ты играла со мной, соблазняла меня. Она побледнела, но не отвела взгляда. — В наш первый раз ты встретила меня в коротком халате на голое тело. Это по-твоему, нормально? Ты видела, как я реагирую, ты специально соблазняла меня. А когда ты повесила этот чёртов медальон себе на грудь? А потом наклонилась, так что… — он снова задохнулся. — Ты соблазняешь меня, а на другой день прогоняешь. А ещё через день, помнишь, как мы пили чай? Ты снова играешь, заводишь, сводишь с ума. Специально. Ты понимаешь, насколько это невыносимо? — Том, — теперь её голос устало. — Неужели я первая девушка, которая с тобой флиртовала? Которая хотела тебя соблазнить? — Нет… — он выдохнул, — но… — Я уверена, что в Хогвартсе ты не был обделен женским вниманием, так в чём проблема? — она начала раздражаться, — Чем я отличаюсь от тех девушек? Скажи, прежде чем заняться со мной сексом тут, в гостиной, ты был девственником? — её взгляд пронзал его насквозь, — Нет. — холодно добавила она, отвечая за него. Стыд вперемешку с яростью и болью мешал дышать. Она сделала шаг вперёд, но в этом приближении не было ни тепла, ни желания. Только холодная решимость. Она смотрела в упор своими яркими глазами. Этот взгляд пронзал его насквозь. — Да, я флиртовала. Ты привлекателен, Том, я тоже хотела тебя. У тебя был когда-нибудь секс с красивой девушкой, с которой ты не планировал продолжать знакомство? Это был просто секс. Без последствий, без драм, без этого… ада, который, как оказалось, ты устроил у себя в голове. Том стоял, не двигаясь. Каждое её слово причиняло сильную боль. Он не мог вымолвить ни слова. Стоял и смотрел, как она поворачивается к нему спиной, идёт к открытому окну легко и уверенно. — Ты знала, как на меня действуешь. И продолжала. — Да. Знала. — тихо ответила она, не оборачиваясь. — Я знала, что ты хочешь меня. Это было невозможно не заметить. Ты был собранный, молчаливый, но каждый раз, когда я подходила ближе, ты будто задыхался. Я чувствовала это. Ты так смотрел на меня… Это было очень забавно и в то же время мне это льстило. Да. Я не святая, Том. Мне нравилось чувствовать себя желанной. Могущественной. Мне было интересно с тобой поиграть. — Поиграть?.. — Ты был загадочным, таким красивым, немного опасным. Меня тянуло к тебе, было интересно с тобой… ну да, поиграть. Но, прости, я не думала, что ты настолько восприимчив. Она замолчала. Том стоял, не в силах пошевелиться, будто ноги вросли в пол. Он весь горел — ярость, унижение, тоска, желание собрались внутри в тугой комок. Александра отвернулась, холодная, равнодушная. Ему казалось, будто он заживо сгорает от чувств, которых она совсем не разделяла. Её спокойствие, её безразличие были невыносимы. Том сжал палочку, которую всё ещё держал в опущенной руке. Он не хотел использовать приворотное зелье, не хотел подчинять её при помощи чар. Но сейчас он хотел — до боли, до бешенства — чтобы она хоть на миг почувствовала хотя бы малую долю той бури, которая была у него внутри. Чтобы она хоть что-то почувствовала. Чтобы её голос хоть раз сорвался, чтобы её рука дрогнула хоть немного. Хоть что-то, только не это равнодушие. Он взмахнул палочкой, невербально насылая заклятье. Простое и относительно безобидное, которое вычитал недавно во «Флориш и Блоттс» в книге о любви для волшебников. В описании указывалось, что это заклинание не действует как приворотное зелье, не вызывает чувств, действуя только на физиологию. Под его действием кровь приливает к половым губам девушки, начинает пульсировать, вызывая сильное сексуальное желание. Действие заклинания усиливается постепенно, ощущение возбуждения нарастает, появляется ощущение вибрации, которое, впрочем, не приносит девушке удовлетворения, а только возбуждает её ещё сильнее. — А ты с ума сошёл, — продолжала она. — Ты начал врываться в мой дом без приглашения, нападать, преследовать меня. И теперь ты стоишь тут и обвиняешь меня в том, что я посмела быть с тобой нечестной в своём… флирте? Том не сводил болезненно внимательного взгляда с её спины, ловя каждый жест, каждый её вдох. Заклинание медленно начинало действовать, он знал это. И это до одури его возбуждало. Она всё ещё стояла к нему спиной, и Том не мог оторвать от нее взгляда. Он следил, как её пальцы медленно скользнули к шее — будто задумчиво, машинально, но в этом движении была какая-то странная нежность, тревожная мягкость. Она словно пыталась стереть с кожи нарастающее напряжение, но делала это слишком медленно, как будто растягивала удовольствие от прикосновения. Изгиб её бедра стал чуть более выразительным, словно она подсознательно подалась назад, к нему. Том затаил дыхание. Его глаза впивались в каждую деталь: вот сжались её пальцы, вот дрогнули плечи. Вот её дыхание стало чуть неровным. Почти неслышный сбой, которого, впрочем, оказалось достаточно, чтобы его собственное сердце зашлось в бешеном ритме. Александра медленно повернула голову, её взгляд быстро скользнул по нему. Быстро, но слишком осознанно, чтобы быть случайным. — Значит, ты хочешь знать, почему я соблазняла тебя, Том? — её голос стал чуть ниже, чем раньше. В нём дрожала едва уловимая нота напряжения. — Зачем смотрела на тебя так? В его груди всё сжалось, тело напряглось, как струна. Его мантия свободного кроя скрывала возбуждение, но внутри всё горело. Это снова начиналось. Он чувствовал кожей это лёгкое напряжение в воздухе, тот самый ток, который пробегал между ними во время их первой встречи. — Да. — наконец выдохнул он, делая шаг ближе. — Я хочу знать, зачем ты это делала. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова не пошли. И на краткий миг в её глазах мелькнуло отражение того мучительного желания, которое сжигало его изнутри. Она отступила к подоконнику, но он уже увидел, что хотел. Слова теряли смысл — её тело говорило куда больше. Он сделал ещё один шаг. — Ты вся дрожишь. — он прошептал, подступая ещё ближе. Как же его влекло к ней. — Том, — её голос действительно слегка подрагивал, — я не дура. И я знаю себя лучше, чем ты думаешь. Я умею отличать свои настоящие желания от навязанных. Ещё три минуты назад я злилась на тебя и не собиралась… — она не договорила. Он был рядом. Слишком близко. Он смотрел на нее в упор горящими глазами и видел, как дрожь пробежала по её телу. — Что ты сделал со мной? — прошептала она, прижимаясь к подоконнику в последней, отчаянной попытке отстраниться от него. Она бессознательно свела бёдра, борясь с нарастающим возбуждением. Жест был таким красноречивым, что у Тома перехватило дыхание. Он, словно хищник, замер в шаге от добычи, не отводя от неё тёмных голодных глаз. Её понимание ничего не изменит. Он видел, чувствовал, знал — она хотела его. Её грудь стремительно вздымалась, дыхание стало неровным. Кожа на ключицах порозовела, и Том увидел, как под лёгкой тканью напряглись мышцы её живота, как пальцы нервно сжались в складках платья. Внизу его живота разгорался жар, но теперь это была не просто страсть, а мучительная потребность, почти физическая боль. Возбуждение становилось нестерпимым. Он чувствовал, как поднимается давление в висках, как кровь пульсирует в паху. Он чувствовал: стоит ей дотронуться до него, и он взорвётся. — Мне нравилось играть с тобой, но только до того момента, пока ты не пришёл сюда и не попытался убить моего жениха. — Она впилась взглядом в его лицо, считывая реакцию, в последней попытке хоть как-то остановить происходящее. Том почти не слушал. Его разум был затуманен, сердце билось с такой силой, будто выламывалось из груди. Жениха? Мир на мгновение будто дернулся. Он замер, но желание не утихло, только обострилось на фоне злости, смятения и этого всепоглощающего жара. — Что?… — прошептал он, одурманенный её близостью, не вполне осознавая только что произнесенные слова. — Астериус мне не брат. Мы помолвлены. Я солгала, чтобы спасти его. — она тоже шептала, оторвавшись от подоконника, она придвинулась к Тому, сокращая и так небольшое расстояние между ними. — Брак по расчёту. Наши семьи договорились об этом две недели назад. Том впивался в неё глазами. Её глаза казались темнее, чем обычно, её щёки горели. Том видел, как напряглись её соски под тканью платья. Он еле сдерживался. Его возбуждение стало мучительным. Его член, болезненно твёрдый, отзывался пульсирующей болью на каждый её вдох. Она была невыносимо близко, её запах заполнил собой всё пространство. Том вдыхал её, как наркотик, и с каждой секундой желание только усиливалось. — Ты любишь его? — его голос едва не сорвался. — Я его вижу впервые в жизни. — прошептала она ему на ухо, оказавшись совсем близко. Её дыхание, горячее, как пламя, обожгло его шею. Он вздрогнул. Её запах стал почти осязаемым, будто она вся — её тело, её магия проникали внутрь через легкие. Она провела пальцем по его запястью, и всё его тело вспыхнуло. Напряжение внутри разгорелось до предела, как будто его тело собиралось взорваться. Всё внутри него вопило о том, чтобы прикоснуться к ней, вцепиться, слиться. Он закрыл глаза — только чтобы не видеть её губ, которые были невыносимо близко, чтобы не утонуть в её обжигающем взгляде. — Ревнуешь? — её голос был рядом, слишком близко. Том медленно открыл глаза. Её лицо было всего в нескольких дюймах. Он чувствовал, как её дыхание срывается, как дрожат ресницы, как в расширенных зрачках пульсирует желание. — Да. — выдохнул он, и голос его дрожал, не от страха, а от невозможности больше сдерживаться. — Том… — прошептала она. Он поднял руку, медленно, почти благоговейно, и коснулся её щеки тыльной стороной пальцев. Она лишь закрыла глаза и шумно выдохнула. Том наклонился к ней. Их губы встретились — сначала медленно, но затем всё вспыхнуло. Том схватил её за талию, прижимая к себе, жадно, требовательно, а она ответила на поцелуй с такой страстью, что внутри у него всё оборвалось. Он почувствовал, как всё тело отзывается волной жара, как исчезает всё остальное. Осталась только она. Сердце билось в ушах. Мир вокруг перестал существовать. С каждой секундой она всё больше теряла над собой контроль, и это опьяняло. Он больше не пытался скрыть своё мучительное, болезненное возбуждение: прижал её к себе сильнее, позволяя ей ощутить, насколько он хочет её. Она задыхалась, её губы искали его вновь. Его руки легли ей на бёдра. Она судорожно выдохнула ему в губы. Её кожа была горячей, она будто обжигала его. Александра подалась вперёд, сама обвивая его ногой, притягивая к себе. Он поднял её на руки легко, с такой яростью, с какой хотелось обладать ею с самого начала. Она обвила его ногами, крепко прижавшись. Он отнёс её на кровать, не выпуская из своих объятий. Всё смешалось: их горячие тела, её судорожный выдох. Все чувства, все желания, которые копились в нём последние дни, готовы были вырваться наружу, покалывали кончики пальцев, когда он касался её, пульсировали в болезненно напряженном члене, который, казалось, готов был взорваться от переполнявшей его страсти. Он чувствовал, как дрожит сам на грани боли и сладкой муки, как тело отзывается на каждое её движение, на каждый вдох, словно их соединял невидимый ток. Его руки блуждали по её горячему телу, левая рука легла на грудь, большим пальцем Том очертил твёрдый сосок под тонкой тканью платья, заставляя её тихо застонать. Его рука скользнула вниз, судорожно задирая платье. Том положил свою руку на её горячую пульсирующую промежность, не отрываясь от её губ. Александра лишь свела ноги, тихо застонав. Том вновь задохнулся от возбуждения — она была вся мокрая там внизу. — Том… — она выдохнула, — Том… Он навалился на неё сверху, прижал к кровати, продолжая страстно целовать. Его губы жадно искали её, в каждом поцелуе — вся ярость, вся боль и одержимость прошедших дней. Его пальцы зарылись в её кудри, разметавшиеся по подушке. Её запах обжигал — знакомый, манящий, он напоминал о бессонных ночах, когда он буквально задыхался от желания. Сейчас этот аромат наполнял лёгкие, туманил сознание, будто зелье, которое действует мгновенно. Она раздвинула ноги, призывно изогнулась в спине, прижимаясь к нему всё крепче, обхватив его таз ногами. Его член, напряженный до предела, уперся в её промежность. Ощущения были слишком сильны, слишком обострены, Том мог взорваться от одного неловкого движения. Ему безумно хотелось войти в неё. Том попытался немного отстраниться от неё, чтобы избавиться от брюк, но Александра, не желая прерывать поцелуй, обвила его руками, притянула к себе, прижалась плотнее, целуя его так, что он абсолютно терял ориентацию в пространстве. Она терлась своей горячей промежностью о головку его члена, всё ещё заключенного в ткань брюк. Даже через ненавистные сейчас брюки он чувствовал, какая она горячая, пульсирующая, как сильно она его хочет. Тому не хватало воздуха, он буквально обезумел от её близости. Будто вся кровь его тела собралась в паху, покинув мозг, легкие, сердце, и без того работающие на пределе возможностей. Александра, тихо застонав, прижалась к его каменному члену ещё сильнее. Это было слишком хорошо. Чёрт, невыносимо хорошо! Том крепко зажмурился. Отчаянно сжал её в объятьях. Всё безумное напряжение в его теле устремилось в пах. Член будто раскалился до предела. Том громко застонал, плотно сжав зубы в попытке сдержать цунами надвигающегося оргазма. Но совершенно тщетно — его накрыла волна дикого наслаждения. Член взорвался, пульсируя, распространяя судороги безумного удовольствия от паха по всему телу. Всё его тело сотрясалось, он полностью утратил контроль. Уши у него заложило и он не услышал звона бьющегося стекла — все окна в комнате вышибло. Ваза на подоконнике разлетелась на мелкие осколки, по комнате прошла мощная волна высвободившейся магии. Пальцы Тома, отчаянно сжимавшие простыни, запутываясь в её волосах, судорожно сжались на несколько секунд, а затем расслабленно обмякли — он потерял сознание.

***

Том лежал на спине с закрытыми глазами в полной тишине. По всему его телу разливалось приятное ощущение легкости. Он будто парил в невесомости над кроватью. Его пальцы на руках и ногах покалывало удовольствием. Он наслаждался полным отсутствием мыслей и специально не желал открывать глаза, чтобы хоть немного продлить эти ощущения покоя и довольства. Вдруг раздался тихий хлопок. Том открыл глаза. Он лежал на своей кровати в комнате над магазином, а в центре комнаты стояла домовая эльфийка Похлеба. — Сэр! — испуганно пропищала она, — Извините, сэр! Похлеба думала, что господин ещё спит, Похлеба не хотела беспокоить господина! Том медленно сел. Он ещё не до конца осознал, где он и что происходит. Он очень хотел хоть немного задержать это блаженное ощущение в голове и теле. — Похлебе приказали передать господину письмо, сэр! — действительно, эльфийка сжимала в дрожащих ручках аккуратно сложенный кусок пергамента. Эльфийка обеспокоенно переминалась с ноги на ногу, не зная, как поступить. Так и не дождавшись от Тома хоть какой-то реакции, она с опаской положила пергамент на пол и исчезла с тем же хлопком, с каким появилась минуту назад. Том медленно запустил руку в разметавшиеся в беспорядке локоны. Второй рукой рукой он ощупал свою грудь, будто пытаясь вернуться в своё тело. Он оглядел себя. Мантия сбита набок, рубашка мятая, а на брюках в области паха расползлось большое пятно засохшей спермы. Том достал палочку из внутреннего кармана мантии, приманил к себе письмо. Ни адресата, ни подписи. Том развернул его. У неё очень красивый почерк, тонкий, с изящным наклоном. Хоть и не очень разборчивый. Она явно писала быстро, будто не думая, сильно нажимая на перо. Том, я пишу тебе, потому что очень хочу, чтобы ты знал, чем кончилась эта твоя идиотская выходка с этим чёртовым возбуждающим проклятьем. О да, оно здорово работает! Надеюсь, это тебя порадует. Я очень тебя хотела, тогда, в моменте. Да ты и сам, похоже, перевозбудился. Такое бывает, за это я тебя не осуждаю. Но после оргазма ты отключился, просто потерял сознание. И оставил меня одну изнывать от дикого возбуждения. Это было просто отвратительно, как же я была разочарована! Конечно, первым делом я довела себя до оргазма сама. Но не тут-то было! Это твоё чёртово проклятье не оставило такой возможности. Это возбуждение проходит только если ты кончаешь с членом внутри, здорово придумано, да? Я попыталась привести тебя в чувства с помощью магии, но ты не реагировал на простые заклинания, а мне было немного не до того. Смешно, ты просто не оставил мне выбора. Я вызвала Похлебу и приказала ей отнести тебя в твою комнату. А сама позвала Астериуса. Наши семьи договорились о нашем браке всего две недели назад. Сегодня состоялась наша первая встреча. Мне он показался очень приятным молодым человеком. Но я совершенно не собиралась с ним спать до свадьбы. После — не знаю, не успела решить. Но случай в твоём лице распорядился иначе. Мне было жутко неловко говорить с ним об этом, но я, сгорая от возбуждения и стыда, объяснила ему всё как есть. Кстати, интересный факт — это твоё заклятье заставляет хотеть любого мужчину, не только того, который его наложил. Как только Астериус вошёл ко мне, я чуть не набросилась на него. Но он оказался очень мил: вошёл в моё положение (и не только в положение, как ты понимаешь). Так что большое тебе спасибо, Том! Благодаря тебе я узнала, что выхожу замуж за благородного человека. А ещё я узнала, что мой жених очень хорош в постели. Если тебе вдруг интересны подробности, то всё прошло довольно стандартно: мы начали с поцелуя, затем он обнял меня за талию, потом медленно опустил руки ниже. Мне было очень тяжело сдерживаться и не торопить его, но он довольно быстро возбудился, так что мы скоро переместились в постель. Ты не представляешь, как нам было хорошо! Я была безумно возбуждена, просто накинулась на него. Я скакала на нём сверху и кричала от удовольствия, он сжимал мою талию, бёдра и тоже, кажется, стонал. Ему удалось снять с меня проклятье — он кончил одновременно со мной. Честно, это был один из лучших оргазмов в моей жизни! При случае напиши мне, что за проклятье ты использовал? Если с тобой правильный мужчина, оно здорово усиливает ощущения. Думаю, мы с Астериусом с удовольствием повторим это ещё не раз. Астериусу тоже очень понравилось. Просит передать тебе его благодарность и привет. Смеётся и говорит, что его первая встреча с невестой вышла незабываемой... А мне начинает казаться, что из нас с ним выйдет отличная пара. P.S. Я знаю, что это письмо приведёт тебя в бешенство. Я, конечно, этого и добивалась. Ты заслужил это. Такие манипуляции при помощи магии не ведут ни к чему хорошему. Также я прекрасно понимаю, насколько ты неуравновешен, и что Астериусу теперь грозит опасность. Мы примем всевозможные меры, даже не пытайся напасть на него. Уверяю тебя, убийство — плохой способ завоевать мою любовь. Придумай что-нибудь поизобретательнее. Том едва успел дочитать до конца — письмо, которое начало обугливаться в его пальцах, пока он читал, вспыхнуло ярким пламенем и упало к его ногам.