Amertume

      Тикки не спешила оборачиваться, когда услышала шевеление позади. Она давно отложила брошь и теперь, сцепив лапки за спиной, просто ждала, пока Маринетт придёт в себя.       Сказать было нечего, но нужно.       — Тик… Тик-кхи, — квами едва услышала, как она выдохнула её имя. — М-мы побед-дили?       — Да.       Чуть скосив глаза, Тикки увидела, как Маринетт улыбается, облизнув потрескавшиеся сухие губы. Она не спросила, что с ней, не попросила позвать врача — её больше волновало, защитила ли Ледибаг свой город. Давай, девочка, задай следующий вопрос.       — С А-адриан-ном вс-сё х-хорошо?       — Да.       Именно то, чего и ждала Тикки. Каким бы ни было отношение квами к её подопечным, но она знала их вдоль и поперёк, порою лучше, чем они сами. Вот сейчас, например, она точно угадала, в каком порядке Маринетт задаст вопросы.       Пройдёт ещё пара минут, и девчушка заметит, что что-то не так.       — Тикки, — голос Маринетт постепенно креп, — что-то не так?       Че. Тэ. Дэ.       — Всё в порядке, — ответила квами, по-прежнему глядя в окно. Смотреть в полные надежды глаза подопечной не было ни сил, ни желания. Маринетт достаточно сообразительная, чтобы понять, что она врёт.       Хотя бы тогда, когда Тикки нужно, чтобы она поняла.       — Тикки, — квами наконец-то услышала твёрдость в голосе подопечной. — Скажи мне нормально, что происходит? Где Адриан? Что с Бражником?       — Бражник отдыхает за стенкой, — Тикки указала взглядом на стену, у которой стояла койка Маринетт. — Адриан под дверью, — она кивнула чуть в сторону. — Извини, просто никак не могу привыкнуть к тому, что ты жива.       Краем глаза квами увидела, как вздрогнула Маринетт. Она внимательно осмотрела себя, на несколько мгновений выпав из реальности. И не мудрено — любому человеку стало бы не по себе. Маринетт проследила взглядом трубку внутривенной системы, идущую от катетера на кисти, заметила кислородную маску, которую бездумно сбросила, когда очнулась. Шумно сглотнув, она часто заморгала, переводя взгляд на парящую рядом пятнистую малышку.       — Что… что это значит? — выдавила Маринетт, всхлипнув, и попыталась сжать пальцы руки в кулак — не вышло. — Что значит «не можешь привыкнуть»?       Тикки вздохнула — сколько бы она ни размышляла над тем, как объяснить подопечной ситуацию, нужных слов всё равно не было. Она совершенно не хотела причинять Маринетт ещё и душевную боль, но и приторно врать тоже уже надоело. Если ей не изменяет память, последняя выжившая Ледибаг выплакала все слёзы после душещипательного прощания с наставницей-квами. И Тикки знает, что Маринетт тоже будет плакать и убиваться.       А лучшая Ледибаг из всех не должна этого делать.       — Понимаешь, Маринетт, — бесстрастно начала Тикки, заставив подопечную вздрогнуть от неожиданности, — обычно Серьги Удачи — самая неудачная находка в жизни каждой Ледибаг. Это вы, люди, считаете Камни Чудес подарком судьбы, даже не представляя, как сильно ошибаетесь.       — Но почему? — не выдержала Маринетт, когда квами замолкла и не продолжила. — Почему ты так говоришь?       — Потому что я тысячи раз пережила то, что могла не пережить ты.       Маринетт открывала и закрывала рот, отказываясь воспринимать сказанные Тикки слова в правильном смысле.       — Н-нет, — пробормотала она, сжав здоровой рукой краешек одеяла, — я не понимаю, нет, н-не может быть, о чём ты…       — Может, девочка моя, — усмехнулась квами, и в её голосе не было ни капли привычной ласки и нежности. — Ты думала, что всегда будешь весело скакать по крышам с верным Котом? Сокрушалась, что чуть не отдала шкатулку Але… — Тикки по-прежнему не желала смотреть Маринетт в глаза, сверля взглядом ни в чём не повинную белую бабочку, сидящую на раме окна. — Ты считала, что серьги наделяют тебя удачей, но на самом деле все эти годы ты радовалась тому, что тебя пропитывает проклятие, которое несёт в себе Камень Чудес.       — Я не понимаю! — навзрыд выкрикнула Маринетт и тут же закусила губу, опасаясь того, что наделала много шума. — Объясни мне нормально, хватит пустой болтовни!       — Здравствуй, не бойся! Меня зовут Тикки, я квами, и я дам тебе волшебную силу!       …       — Поверь мне, у тебя всё получится!       …       — Ты лучшая Ледибаг из всех!       Когда стихли слова, в палате повисла давящая тишина. Писклявый голосок Тикки, наполненный таким знакомым и почему-то сейчас неприятным дружелюбием, звенел в голове Маринетт, отдаваясь неутихающим эхом, а сладкая улыбка квами вмиг оказалась дежурным оскалом.       — Я говорю это каждой героине, неуверенной в себе девочке, делающей первые шаги, — ровно произнесла Тикки, тут же меняясь в лице. — А потом, через несколько лет, снимаю серьги с её трупа.       Маринетт побледнела, глядя прямо в глаза той, которой доверяла всё на свете. Она отказывалась верить, что столько лет прожила во лжи, а её жизнь каждый день висела на волоске. Тикки столько раз поддерживала её, так радовалась, когда они с Адрианом узнали друг друга… Неужели всё это было неправдой?       — Прости, Маринетт, — квами развела лапки и пожала плечами, — от меня ничего не зависит. Серьги Удачи замыкают каждый порочный круг победы над Бражником смертью Ледибаг, и то, что ты осталась жива — дело случая.       Тикки хорошо знала свою подопечную — они ведь друг друга никогда не подводили. И в этот раз произошло то, чего квами и ждала.       Маринетт заплакала.       Тихо, но бесконечно горько, глотая тяжёлые всхлипы. Она плакала от боли предательства, утирая слёзы свободной рукой, от страха за свою жизнь. В припухшие губы то и дело впивались аккуратные зубки, чуть-чуть облегчая осознание.       — И что дальше? — шепнула Маринетт, подавив очередной всхлип. — Что теперь будет?       — Будет простая жизнь, — ответила квами, глядя будто сквозь подопечную. — Ты будешь жить, как обычная девушка — без тайн, без опасностей.       — И без чудес, в которые ты заставила меня поверить?       — И без чудес, — кивнула Тикки. — Твоя жизнь — самое большое чудо, которое могло с тобой произойти, помни об этом. И, пожалуйста, верни мне серьги.       Маринетт всхлипнула и зажмурилась, не в силах удержать покатившиеся слёзы. Она до крови прокусила губу и надрывно закашлялась, дрожащей рукой вынимая из ушей такие родные серёжки-гвоздики, которые не снимала почти три года.       — Будто часть души забираешь, — прошептала Маринетт, вкладывая в маленькую лапку серьги, вспыхнувшие пятью точками. Тикки промолчала. — Спасибо тебе за всё.       Глупая маленькая девчонка, так и не понявшая, что чёртовы Камни Чудес едва не забрали её жизнь.       — Тикки, можно один вопрос? — готовая переместиться к мастеру квами развернулась обратно к подопечной, во взгляде которой до сих пор читалось неверие в происходящее. — Хоть что-то было правдой?       — Конечно, — кивнула пятнистая малышка, — я правда благодарна тебе за заботу и печенье.             …       — Ты справишься с этим, Маринетт, — вдруг проговорила Тикки, исчезая в воздухе. — В конце концов, ты ведь Ледибаг.