Целься в сердце!

      Габриэль сидел, боясь шелохнуться, и смотрел в одну точку уже несколько драгоценных минут. До конца не проснувшийся мозг всё никак не мог сопоставить данные. Вот мужик выходит за дверь, небрежно её прикрывает… Но лязгающего звука замка не было! Это значит… Это значит… Эврика! Значит, преступник забыл закрыть дверь!       Ухватившись за эту мысль, Новак вскочил на ноги и подкрался к заветному выходу. Он несмело и осторожно толкнул дверь, опасаясь скрипучих петель. Выглянув в образовавшуюся щелочку, Гейб заприметил ещё несколько дверей, ведущих неизвестно куда, а чуть дальше поднималась крутая лестница.       Затаив дыхание, Габриэль выскользнул из своей темницы и, прижимаясь к стене, начал подбираться к явному выходу из подземелья. По пути он проверил другие помещения, обнаружив в одном из них в забытой кем-то потрёпанной старой куртке револьвер с четырьмя патронами в барабане и узкий старинный стилет.       После таких удачных находок, воодушевление полицейского не знало границ. Спрятав стилет за пояс и перехватив пистолет понадёжней, он начал восхождение по лестнице.       Сначала, поднимаясь всё выше и выше, Габриэль думал схватить бандитов с поличным, но, соизмерив их и свои силы, он решил, что лучше отсюда валить, пока не поздно. Это потом, когда он доберётся до ближайшего полицейского участка, можно будет вызвать сюда наряд.       Остановившись на верхней площадке перед открытой нараспашку дверью, Новак прислушался. Где-то приглушённо звенела посуда, работало радио. В остальном, в странном и огромном жилище царила тишина. Габриэль вышел в зал, заставленный столами, креслами и стеллажами и огляделся вокруг, ища дверь на волю.       Судя по окнам, расположенным над самым потолком, выход должен был располагаться уровнем повыше, чем тот, на котором находился Новак. Полицейский, ещё раз, просканировав пространство, потрусил к железной лестнице, ведущей наверх, к смутно виднеющейся неприметной двери.       Где-то поодаль как-то слишком сильно грохнула какая-то железяка, что придало Гейбу ещё большее ускорение. Он взлетел наверх и схватился за дверную ручку. Конечно, дверь не поддалась, но осмотрев её повнимательней, Новак нашёл ручку хитроумной щеколды, которая закрывала её на шесть штырей: по два сбоку и по одному вверх и вниз. Он дёрнул за неё и вывалился на свободу.       Яркий свет вмиг ослепил Габриэля, так что он не сразу понял, что находится в лесной глуши. Действуя скорее на инстинктах, он бросился бежать в противоположную сторону от дороги, боясь нарваться на каких-нибудь дружков братишек-похитителей.       Он взобрался на крутой пригорок и скатился вниз, в колючие кусты неизвестного растения. Выпутавшись из колючек, Новак со всех ног понёсся дальше, рассчитывая обойти свою жуткую тюрьму и прилегающую к ней дорогу по большой окружности.       Редкий лиственный пролесок начал постепенно переходить в хвойную чащобу. Запыхавшийся полицейский, выбежав на небольшую полянку, постарался сориентироваться. Ему после плена дико не хотелось ещё и заблудиться в незнакомом месте.       Где-то слева раздался треск. Габриэль резко обернулся и обомлел.       – Вот же ж блять, – не своим тоненьким голосом брякнул он, глядя на выходящего из чащи барибала*. Зверь выглядел опечаленно, это факт. Да и какой обычно спящий зимой хищник будет счастлив бессонно шататься по лесу в январе?       Новак осторожно заполз обратно в кусты, следя за обманчиво спокойным зверем. Медведь же, пожевав какую-то гадость на краю поляны, мазнул незаинтересованным взглядом по полицейскому и ушёл обратно под сени деревьев.       – Охренеть, – Гейб упал на задницу и потёр лицо. Кажется, он редкий везунчик: сначала его похитили, потом он разодрал себе всё лицо кустами и, как вишенка на торте, встретил медведя.       ***       Сэм, по своему скромному мнению, соорудил просто божественный завтрак. На большой тарелке живописно разместились золотистые гренки, сочный омлет с беконом и яркие кусочки овощей. Прихватив стакан с соком, охотник вышел из кухонной зоны.       Зайдя в зал, он сначала даже не понял, что его насторожило. Лишь постояв минуту на сквозняке, Винчестер сообразил, что ветерка как такового в бункере быть не должно.       – Габриэль! – взревел он, увидев открытую входную дверь.       Руки сами собой разжались, и тарелка со стаканом звонко разбились о плиточный пол. Перешагнув учинённый беспорядок, Сэм, проверив на всякий случай подвал, отправился в погоню.       Чисто интуитивно Винчестер выбрал направление прямо противоположное дороге, ведущей в ближайший город. Уповая на коротенькие ноги архангела, охотник надеялся нагнать его в скорейшем времени.       Винчестер обрадовался, когда наткнулся на сломанные кусты дикой ежевики, но затревожился, когда увидел на ветках несколько капель свежей крови. Он помчался дальше, следуя за неровными следами, отпечатавшимися на жухлой траве и подтаявшей грязи.       Немного погодя, он оказался в самом настоящем лесу. За густыми ветвями замелькала небольшая полянка. По близости кто-то тихонько шуршал в кустах. Сэм начал озираться в поисках источника шума.       – Габриэль! – заорал он, заметив знакомую полицейскую куртку. Охотник ломанулся вперёд к сидящему на земле трикстеру. И был остановлен красноречиво направленным в его сторону револьвером.       Архангел медленно поднялся, жёстко глядя в глаза охотника.       – Не смей двигаться, – предупредил он, делая шаг назад. – Только попробуй и получишь пулю.       – Габриэль, ты не так всё понял, послушай, – запричитал Винчестер, стараясь уличить момент и выбить оружие из рук трикстера.       – Нет, это ты меня послушай! – обрубил его стальной голос. – Вы нарушили закон, похитив полицейского. Вам так просто это с рук не сойдёт. Если ты отпустишь меня и явишься с повинной, тебе могут скосить срок. Если не устраивает, то готовься к нарам на долгое десятилетие, ну и, скорее всего, к парочке пулевых ранений, которые я оставлю тебе на память.       Габриэль хищно клонил голову вперёд. Холодящий душу взгляд обжигал своей ненавистью. Крылья носа трепетали от тяжёлого дыхания. Сэм, не обращая внимания на ситуацию, даже слегка залип при виде такого архангела. Сейчас Габриэль, как никогда, был похож на самого настоящего небесного воина.       – Габриэль, пожалуйста, – взмолился Винчестер. Только сейчас до него начало окончательно доходить, что архангел вовсе не играет с ними, а на самом деле стал обычным человеком. – Я понимаю, что в это трудно поверить, но ты не такой как ты думаешь… Давай просто поговорим. Я всё объясню…       – Не имею ни малейшего желания, – презрительно усмехнулся трикстер. Он чуть опустил дуло, прицеливаясь в ногу охотника, желая в случае чего не убить его, но ранить.       Сэм понятия не имел, что теперь делать. Если он сейчас отпустит Габриэля, то полиция нагрянет к ним в самые кратчайшие сроки. Если попытается снова скрутить его и отволочь в бункер, то добьётся только ещё большего недоверия и ненависти. Как заставить трикстера выслушать и, главное, поверить в рассказ об ангелах, монстрах и демонах, он не знал. Зимний холод постепенно просачивался Винчестеру под одежду. Тишина между двумя мужчинами становилась всё гуще и зловеще.       Вдруг охотник боковым зрением уловил движение за спиной трикстера. Он настороженно начал вглядываться в шевелящиеся кусты. Габриэль же, казалось, и вовсе не заметил, что они уже не одни.       – Габриэль, сзади! – выкрикнул Винчестер, вычленив между веток здоровенную морду дикого зверя. Сэм не думая рванулся вперёд с намерением защитить уязвимого в данный момент архангела. Сам же пернатый расценил порыв охотника как нападение и спустил курок.       Грохнул выстрел, и Сэм заорал от пронзительной боли в правой ноге, падая на землю. Словно вторя ему, медведь за спиной Габриэля рассержено взревел. Трикстер, оторвав взгляд от распростёртого под ногами охотника, в панике обернулся. Будто в страшном сне, он увидел, как опасный зверь медленно двигается к нему, морща чёрный, поросший шерстью нос. Габриэль, спиной вперёд, постарался отойти от хищника.       Случайно запнувшись о поверженного Винчестера, архангел на автомате выпустил ещё две пули. Из-за густой шерсти ему не было видно, попал ли он в барибала. Однако, судя по тому, что животное собиралось вставать на дыбы, разозлил его трикстер знатно.       – Габриэль, – рука Сэма крепко схватила архангела за икру, не давая позорно скатиться в истерику и не начать убегать. – Сколько патронов?       – Один, – пискнул трикстер. – Ещё стилет.       – Где?       – За поясом.       Винчестер, превозмогая жгучую боль, перебирая руками по ногам трикстера, умудрился встать и вытащить у того обозначенный нож. Сэм не питал иллюзий, что может замочить медведя маленьким клиночком, но всё же с оружием в руках ему стало чуточку спокойней.       – Эй, – горячий шёпот опалил ушную раковину архангела. – Как только он встанет, целься в сердце.       – Ты думаешь, я - спец по анатомии чёрных медведей? – с сарказмом выпалил трикстер.       – Смотри, – торопливо начал объяснять Сэм, – раздели верхнюю треть туловища вертикальной линией, а горизонтальную проведи через локоть, где линии пересекутся, там и сердце*, – конечно смешно, но охотник почему-то даже не подумал отобрать пистолет и выстрелить самому. Он тяжело опирался на плечо Габриэля. Его прерывистое дыхание шевелило золотистые волосы на затылке перепуганного трикстера.       – Слева? Справа? – деловито уточнил архангел, умоляя свои руки не дрожать так сильно.       – Без разницы.       Барибал, скалясь, подошёл ближе, и Габриэль сделал последний выстрел. Поляну огласил протяжный вой, и животное завалилось на бок.       – Умница моя, – Сэм провёл пальцем по слегка загоревшей шее архангела и начал заваливаться на него, утягивая на землю. Габриэль, не в силах отпихнуть охотника, которому явно уступал в весовой категории, оказался прижатым к дёрну крепким и горячим телом.       То ли из-за стресса, то ли из-за болевого шока, в голове Винчестера начала шириться глухая и уютная темнота. Он радостно кинулся ей навстречу, резво отключаясь от внешних раздражителей.       – Боже, я просто Вайолет, Клаусе и Солнышке Бодлер в одном лице!* – Габриэль придушенно простонал от досады, откидывая уже бесполезный револьвер. - И что мне теперь делать? – пропыхтел он, делая вялые попытки скинуть с себя неподъёмную едва слышно сопящую при вдохе тяжесть. – Чёрт, да чем же тебя в детстве откармливали, что ты вырос таким лосярой?!