Любовь под вой сирены

Нас отправили в лагерь? При слове лагерь навеваются образы домиков у озера в лесу, костра, походных песен и жареной пастилы? Это был ад. Но если сравнивать то, куда мы попали после, то этот лагерь сравним с безмятежным сном на пушистом облаке. Нас селили в холодные комнаты с облупившейся серой краской по трое. Меня поселили с мудаками по имени Карл и Франц. Я разодрался с ними в первый час нашего проживания. Меня поменяли и теперь я жил в комнате с Маркусом Гриком и Руди Шварцом. Что до Маркуса, он был русым омегой с карими глазами. Он был весёлый и всегда делился едой. Они плотно подружились с Руди. Ну, а о нём, я думаю, вам уже всё и так известно. Изголовья наших кроватей соприкасались, и ночью мы держались за руки. Утро начиналось с построения, далее изнурительная тренировка, освоение с оружием, в конце всегда таилось самое страшное. В нас воспитывали жестокость. Учили подавлять эмоции и человечность. Стоит упомянуть, что все мы дружили и считали друг друга некровными братьями. Нам приказывали встать на старт. Один из нас бежал с небольшой форой. Заданием других было догнать и избить бегущего. Если кто-то отказывался, то бежал следующим. И так несколько раз. В одну из таких «тренировок» жребий пал на Руди. Я пытался заступится, но меня заткнули. Руди побежал на своих худеньких ногах что было сил. Я побежал быстрее остальных с большим отрывом. Мой омежка запнулся и упал наземь. Я услышал как другие, словно стая псов стремительно нас нагоняют. Я обернулся и раскинул руки, закрывая собой омегу. Они опешили и в недоумении всё же остановились. Старший подбежал к нам и плюясь слюной опрокинул меня на землю. Моя спина вспыхнула от ударов кнута. Я получал уже пятый когда услышал крик: — Встал! БЕЖАТЬ! Я поплёлся к старту и по дороге притянул за локоть тихо плачущего Руди. Я наклонился к его уху: — Когда догонишь-ударь меня. — Нет! — крупные слёзы покатились из его синих глаз по щекам — Нет! — Да! Иначе ты снова побежишь, и тогда от меня вообще живого места не останется! Ты понял?! — Да… — Хорошо. Я встал на старт. Спина горела, ноги ослабли после предыдущих забегов, лёгкие саднило. Я побежал, но долго бежать не смог, обессилел и рухнул на землю. Тут же на меня налетели кулаки и ноги. Одна нога слабо пинала в живот. Нога Руди. Я был несказанно рад, что моё солнышко теперь в безопасности. Удволитворившись картиной, командир велел разойтись. Вот тут я наконец почувствовал всю боль, как она есть. Всё тело ныло, где-то текла кровь, везде были синяки и ссадины, глаз заплыл от синяка губа была рассечена, на здоровый глаз с брови капала кровь, переносица была разбита, спина невыносимо горела. С большим усилием я медленно поднялся, боль при этом была верной моей спутницей. Руди и Маркус помогли добраться мне до комнаты. Там я стянул себя кровавую потную майку и услышал вскрик двух омег. — Что? Так плохо? — Н-нужна вода. Маркус принеси воду и чистую ткань! Ложись на живот! — голос его дрожал, но он был уверен в себе. Я лёг, даже за этим действием последовала жгучая боль. Вскоре прибежал Маркус. Руди начал промывать раны. Я кусал кулак, чтобы не кричать, пот бежал с меня градом, вскоре я почувствовал вкус крови на губах — я прокусил кожу. Кто-то зашёл. По голосу стало понятно, что это наш смотритель. Он что-то передал Руди. Как оказалось это зажевляющяя мазь.«Там всё в мясо.зажевлять-то и нечего» — мрачно думал я. Он обработал раны и я почувствовал, как он поцеловал меня в волосы. Я уснул. И проспал 2 дня. Все эти дни он не отходил от меня. Жаль, что он не сделал этого через 3 недели…