Исцеляющий сердца

      Дворец казался бездонной могилой, из которой не суждено было выбраться. Стены начали давить. Тени в углах сгустились. Очарование самоцветов померкло. Пустота. Существовал только стук королевских каблучков. Уверенный, неторопливый…       Высокая фигура вышла из тени коридора, застыв перед Тоффи и мьюнианцами.       — О нет… — шёпот встал у Мун поперёк горла. Больше она ничего не могла произнести. На неё обрушился неведомый ранее страх.       Королева смерила дочь тяжёлым взглядом. От бури, разыгравшейся в нём, сердце заныло у каждого беглеца.       — Мун, уж от кого, от кого, а от тебя я такого не ожидала, — правительница Мьюни понизила голос. — Ты забыла, кто ты?       Плечи принцессы напряглись. Она стояла неподвижно, борясь с гнётом. К несчастью, на неё надвигалась новая атака.       — Наследница престола, леди, первая красавица на Мьюни — и до чего ты дошла? Совсем потеряла честь! Спуталась с монстрами. С этим… — королева зыркнула на Чарли Авара, — ничтожеством.       Мун содрогнулась, когда мать приблизилась к ней.       — Так и быть, я прощаю тебя. Немедленно возвращайся в комнату под присмотр слуг, и твой проступок будет забыт. Всё станет, как прежде…       Когда королева кончила речь, Баттерфляй окаменела, не смея поднять на неё глаз. Всё вокруг стихло. В голове громом отдавались материнские слова.       — Комет! — Чарли Авар перевёл атаку на себя. — Пора положить конец этой многолетней войне. Разве ты в самом деле хочешь, чтобы наша дочь жила в такое смутное время?       Хрящ кивнул, соглашаясь с братом, и добавил:       — Ваше Высочество, никому нет счастья от войны… Я заблуждался. Все мы заблуждались, но эту ситуацию можно исправить.       — Молчать!       Королева взмахнула рукой, и мощный порыв ветра сбил с ног соратников. Они оказались разделены.       — Ещё один предатель… — Комет презрительно оглядела Хряща, скорчившегося от сильного удара.       Он был пешкой для неё. Страдания вельможи нисколько не тронули королеву, и она гордо отвернулась от старого советника. Однако её саму резко пронзила боль.       Младшая Баттерфляй с ужасом уставилась на мать. Комет переживала страшную метаморфозу. Её вены почернели. Мрак окутал фигуру, пробравшись даже в глаза.       Дневной свет больше не сочился из окон. Тьма накрыла дворец.       — Чёрная магия! — воскликнула Мун.       В это мгновение её ноги сковала неведомая сила. Тёмные щупальца расползлись по коридору и намертво вцепились в беглецов, поглотив их волю. Когда они сильнее сдавили принцессу, она взмолилась:       — Опомнись, мама! Пощади нас!       Но, как ни взывала Мун к Комет, та была глуха. Тёмные силы полностью овладели ею.       — Пора покончить с давним изменником, — нечеловеческим голосом проскрежетала королева.       Взгляд принцессы упал на Чарли Авара.       — Покончить? Что ты такое говоришь? — Мун захрипела от подступающего удушья. — Наш с тобой план… Ты хотела вернуть моего отца…       — Только для того, чтобы убить предателя. Я уничтожу всех врагов и очищу Мьюни от скверны!       — Скверна уже внутри Вас, — подал голос Тоффи. Он с замиранием сердца следил за принцессой, которая, словно пойманная бабочка, трепыхалась в паутине. — Остановитесь! Ваше Высочество, тёмная магия может навредить Вашей дочери!       — Больше ей ничто не навредит! — в почерневших глазах Комет отразился триумф.       Она зловеще улыбнулась и стала читать заклинание:       — Все мысли об изменниках        Смой, тьма, смой!        Пускай живёт в неведении,        Всели в неё покой.       Усыпи забвением,       Поглоти мечты!       Пусть будет упоением       Заклятье темноты!       Раздался пронзительный крик Мун. Тёмные щупальца проникли ей в сердце. Обречённая бабочка билась в конвульсиях. Её возгласы эхом разносились по коридору. Наконец, она утихла и без сознания упала на холодные плиты.       Сердце Септарсиса так же рухнуло вниз. Он жадно ловил каждое движение принцессы. Только бы она осталась жива!       Тем временем мрак, нашедший на королеву, внезапно испарился. Она бросила испуганный взгляд на коридор, где развернулась баталия, и вскрикнула. Взор её коснулся Мун.       Из других уголков дворца сбежались стражники.       — Ваше Высочество, что здесь произошло? — на бегу спросил старшина. Он и его подчинённые метались в тревоге.       По щекам Комет бежали слёзы. Она безумно оглядывалась по сторонам и ломала руки. Но в ту же минуту фиалковые глаза вновь заволокла тьма.       — Казнить предателей! Они напали на мою дочь!       Бросив с бешенством эти слова, королева расправила плечи и приняла прежнее величавое положение.       Стража замешкалась. Старший из воинов с недоумением обратился к Комет:       — Ваше Величество, неужели Вы велите казнить короля и его брата, Вашего верного советника?       Вопрос военного всколыхнул затаившуюся черноту. Королева направила испепеляющий взгляд на мьюнианца.       — Казнить предателей! Мне трижды повторить? А этого монстра… — правительница гневно указала на Тоффи. — Предоставьте мне. Я разрушу его бессмертие!       Нехотя стража повиновалась. Чарли Авара и Хряща подхватили под руки и поволокли во двор.       Септарсис потерял силы и всякую надежду. По нему струился холодный пот. Мышцы дрожали в судороге. Ноги онемели и не желали подчиняться. Тёмная магия королевы опустошила ящера. Тем не менее она не смогла приглушить его чувства.       Стиснув зубы, он подполз к распростёртому телу Баттерфляй.       — Мун, ты меня слышишь?       Холодная отрешённость давно покинула воина. Он бережно приподнял голову принцессы и стал вслушиваться. Баттерфляй прерывисто, болезненно дышала. Тоффи в страхе смотрел на её кожу, белую, как выпавший за окном снег. Неужели больше никогда по ней не разольётся здоровый румянец?       — Очнись, очнись! Умоляю тебя!       — Она очнётся, — над ящером пронёсся насмешливый голос. — Очнётся и не вспомнит казнённых предателей. Не вспомнит тебя.       Вслед за грозным пророчеством на Тоффи обрушилась вспышка. В голове зазвенело. Широко распахнув глаза, ящер увидел рядом с собой дымящийся пол. Вблизи него, как в тумане, маячил тёмный силуэт королевы.       Комет окончательно трансформировалась. Тени от её огромных чёрно-фиолетовых крыльев угрожающе накрыли Септарсиса. Королева ударила молнией ещё ближе. Тоффи пронзило сотней иголочек.       Между тем правительница не спешила обрывать жизнь Септарсиса. Она забавлялась, тянула время и испепеляла клочок уцелевшего пола у ног ящера. Такая охота была ей по духу.       Опираясь на локти, Тоффи медленно полз по тёмному коридору. Комет преследовала его, то держа небольшую дистанцию, то стремительно её сокращая. Время от времени ящер слышал выстрелы. Один из них задел его. Рука почернела от крови. Септарсис замер, переводя дух.       Неужели всё так и закончится? Чужие стены с усмешкой дразнили ящера. На них не было родной зелени. В замке не обитали запахи леса и трав. Всё было чопорным и до омерзения идеальным. И здесь ему суждено умереть?       Вдруг Тоффи уловил тяжёлое дыхание позади себя.       Королева осела на пол. Её тучные крылья обмякли. Комет боролась с внезапной одышкой.       Улучив момент, Септарсис расслабил мышцы. По его телу разлилась живительная сила. Она окутала каждую жилку, каждую клеточку истощённого организма. Спустя пару мгновений, Тоффи стоял на ногах и в смятении наблюдал за Баттерфляй.       Комет наклонилась и громко закашляла. Сверкающую плитку окропила кровь. Королева вздрогнула, её ноги подкосились, крылья в последний раз встрепенулись…       Тоффи подошёл вплотную к Баттерфляй. Она лежала навзничь. Её лицо застыло с выражением ужаса. Кожа почернела и потрескалась. Из тела шёл дым. Тёмные силы уничтожили свою владычицу. За всё нужно было платить.       Потрясённый развязкой, Септарсис застыл на месте. Но его думы прервали шаги. Совсем рядом. В соседнем коридоре…       Ритмичный топот становился ближе. Он перерастал в бег.       Тоффи сжал голову руками, сокрушаясь. Он должен бежать! Его обвинят в убийстве!       «А как же Мун?» — впилась в генерала новая мысль.       Мун никогда не вспомнит его… Она очнётся, и ей доложат, что ящер из армии монстров убил её мать. Бедная сиротка! Она будет совсем одинока, не ведая о казни отца и дяди. Баттерфляй не смутится, взглянув новоиспечённому врагу в глаза, и ринется в бой, чтобы утолить жажду мести. Все эти сцены быстро проносились перед Септарсисом, словно он уже был их свидетелем.       Принцесса не пожалеет его. Не вспомнит хижину, где они были счастливы, не вспомнит бал во дворце. Всё это будет мертво в её сердце.       Ящер расслышал голоса. Стражники отчаянно звали королеву. Сейчас они вбегут. Им откроется обезображенный труп. Мьюни будет скорбеть и проклинать убийцу…       Ему давно нужно было уйти, но ящер стоял, погружаясь в новые картины будущего.       Мун встретит другого. Станет любить его, беречь и умиляться его нелепым шуткам. А он… Ящер останется всего лишь отголоском боли. Он будет помнить о Баттерфляй, но она никогда не вспомнит его…       Один из стражников заметил Септарсиса и с криком устремился в бой. Все воины последовали его примеру, вооружившись. Тоффи не оборачивался к ним. Только слух подсказывал ему о приближении мьюнианцев.       Отчего он не бежал? Разве не всё потеряно?       — Я потерял всё, но… — Тоффи опустился на колени возле королевы. — Я не потеряю себя.       Ладони ящера коснулись Комет. Губы отчаянно зашептали давно не произносимые слова.       — Сдавайся, чудовище! — стражник грубо схватил Септарсиса за плечо, но он не шелохнулся.       Мьюнианцы смолкли. Из-под рук ящера пробивалось ярко-золотистое свечение. Его шёпот превратился в звонкий тембр. Воины услышали, как он твёрдо закончил клятву:       — …ибо истинный Септарсис — исцеляющий сердца.       Случившее дальше заставило стражников остолбенеть. Они в изумлении выпучили глаза. Возгласы застряли в груди. Мёртвая королева открыла глаза!       Она судорожно втянула в себя воздух и глухо сказала:       — Тьма, кругом тьма… Я не должна была… — Комет с грустью посмотрела на Тоффи. — Как бы ты ни старался, воинственный знахарь, мою жизнь уже не вернуть. Чёрная магия давно одурманивала меня, я потешалась ею и позабылась. Что же я натворила…       Баттерфляй горько усмехнулась самой себе.       — Вы блуждали в потёмках, — ответил Тоффи. — Теперь я слышу настоящую королеву и прощаю Вам всё, что было сделано Вашими руками, но не Вами.       Взгляд Комет остекленел. Целительского дара ящера было недостаточно для её спасения. Она возвратилась к жизни на мгновение и вновь утекала в вечность.       Протянув руки к Тоффи и воителям, она из последних сил воскликнула:       — Отмените казнь Чарли Авара и Эрнеста! Спасите мою дочь! Я погубила всех… — с губ правительницы сорвался предсмертный шёпот. Она опрокинула голову набок и утихла.       Все замерли в трауре. Только далёкий ветер за окном шумел, не участвуя в нём.       Королева покинула Мьюни. Навеки. Однако никто и вообразить бы себе не смог, чем обернётся её короткое воскрешение…

***

      На Мьюни опустилось светлое лето и согрело сердца жителей.       Скорбь по Комет была сильна, но ещё сильнее была радость за воссоединение королевской семьи. Даже в самых глухих местах знали о возвращении Чарли Авара. Историю его казни быстро замяли и не разглашали в народе. Хряща тоже удалось спасти, и теперь он всегда был подле короля, помогая ему с делами.       Оба брата работали на износ. За время войны скопилась тьма обращений, ходатайств и писем. Голова шла кругом от их изобилия! Но самой главной задачей было восстановление Мун.       После заключения мира Тоффи стал постоянным гостем у мьюнианцев. Всю весну он провёл в покоях больной. Тёмное заклятье оставило глубокий след на здоровье принцессы. Она очнулась в беспамятстве и долго стенала, узнав о смерти матери. Только о ней она и помнила.       Долгие месяцы Септарсис колдовал над травами, чтобы исцелить Баттерфляй. С ним успел подружиться королевский лекарь, восхитившийся знаниями ящера, и они на пару создавали лекарства.       Их труд наконец принёс плоды. К началу лета Мун окрепла и смогла вспомнить Чарли Авара. Затем в ней постепенно пробудились воспоминания о дяде.       Всё королевство праздновало выздоровление принцессы. Однако Септарсис тайно горевал. Мун так и не смогла вспомнить его…       С тоской на сердце, тысячу раз прокручивая эту мысль, ящер вышел на поляну возле разрушенной хижины. Там его поджидала королевская семья вместе с товарищами. Они организовали пикник и обсуждали насущные вопросы.       Сараби сидела рядом с Растикором. Воин приобнял её за плечи и внимательно слушал Чарли Авара. Кошечка была так же сосредоточена, как и он. На её лице играла лёгкая улыбка.       Подле воительницы примостился Алише. Он довольно щурил глаза на солнце, впав в задумчивость. Его было не узнать! Некогда тощий и хрупкий, помощник Тоффи превратился в широкоплечего воителя. Все глядели на него с восхищением. Он стал вторым генералом, и воины охотно признали его наравне с Септарсисом.       Взглянув на верного напарника, Тоффи улыбнулся и пригвоздил взор к центру поляны. Мун занимала место рядом с отцом и с любопытством слушала разговор. По другую сторону от Чарли Авара сидел Хрящ. Он весело поддерживал беседу, иногда вступая в шутливый спор с братом и трепля его по плечу.       Ящер расслышал его воодушевлённый говор:       — На месте разрушенной деревни у границы мы построим Долину памяти. В ней будут увековечены все лесные жители, которые героически погибли, — Хрящ с сожалением посмотрел на Сараби. — И в первую очередь мы прикажем воздвигнуть памятник отважной Нут.       Сараби замерла в изумлении. В её глазах блеснули слёзы. Кошечка долго тосковала по погибшей матери и сейчас была тронута до глубины души. Она поклонилась королю, затем с благодарностью взглянула на Хряща. Ненависть к советнику постепенно рассеивалась в ней.       Все зашептались, делясь ожиданиями. В этот момент к компании присоединился Тоффи.       Мун вперила в него изучающий взгляд. В нём не было ни радости, ни нежности. Только холодный интерес.       — Септарсис! — Растикор поманил кузена к себе. — Ты где пропадал? Мы ждали тебя!       — Готовил угощение для принцессы. Это мой подарок в честь долгожданного перемирия… — пояснил Тоффи.       Он с надеждой посмотрел на Баттерфляй. Тщетно. В ней не возникло ни малейшей эмоции. Всё та же отрешённость. Ящер с грустью отметил, что когда-то он с такой же холодностью глядел на Мун, когда она просила у него прощения. Всё поменялось местами…       — Итак, раз мы все в сборе, то пора подводить итоги, — улыбнулся Чарли Авар.       Компанию застиг вечер, когда они кончили обсуждение. Король поведал о восстановлении десятка селений и о помощи обнищавшим семьям. Мьюни старалось оказать поддержку каждому лесному жителю. Как только операция по объединению земель будет завершена, Чарли Авар обещал передать престол юной Мун.       Все стали потихоньку собираться. Пикник плавно подошёл к концу.       Однако Тоффи не торопился. Он незаметно любовался принцессой и достал приготовленный для неё гостинец. Клюсвет поспел рано в этом сезоне. Варенье из него вышло отменное. Пусть оно послужит приятным подарком для будущей наследницы.       Мун вежливо простилась с Растикором и Сараби. Помедлив, она подошла и к Септарсису. На свежем личике родилась новая улыбка. Официальная. Без глубины. Принцесса старалась быть мягкой со всеми, но рядом с ящером она зажималась, чувствуя недосказанность между ними.       — Благодарю за чудесную встречу, — ровным голосом сказала она.       Вдруг её взгляд уцепился за баночку в руках Тоффи.       — Что это?       — Варенье из клюсвета. Подарок.       — Из клюсвета? — в душе Мун вспыхнула необъяснимая радость.       Она открыла банку и вдохнула сочный аромат лесных ягод.       — Что-то знакомое… — задумчиво протянула Баттерфляй.       Её глаза с волнением замерли на Тоффи. Баночка выпала из рук. Она всё вспомнила.       Лес утонул в дымчато-розовом закате. Его тёплый свет окутывал ящера и принцессу, заново обретших друг друга. Идя бок о бок, они говорили обо всём на свете. Смеялись и плакали. Вместе вспоминали былое и вместе строили планы на будущее. Теперь оно принадлежало им.