Исцеляющий сердца

      В коридоре промелькнули три тени. Они невесомо скользили из одного королевского переулка в другой. Однако дворец не желал выпускать из своего лабиринта беглецов.       Тоффи периодически поглядывал на Мун, когда она его не замечала, и поражался изменениям в ней.       Принцесса шла уверенным, бодрым шагом. Её взгляд источал решительность. Она словно бы утратила аристократическую оболочку и пробудила в себе давно дремавшего воина. Глаза принцессы горели яростным огнём. Руки были сжаты в кулаки. Такой бьющей энергии в ней не было даже тогда, когда она выплеснула на ящера в подземелье давнюю обиду. Она была едкой, но не настолько жгучей, как искры, разносящиеся сейчас от фигуры мьюнианки.       Не только Септарсис, но и Чарли Авар обратил внимание на перемену в образе Баттерфляй. Она в одно мгновение разделила жизнь на «до» и «после», решив покинуть замок навсегда.       Перед глазами ящера пронеслось свежее воспоминание, и он замедлил шаг, поглощённый недавней сценой.       Когда Чарли Авар закончил рассказ, Мун вскочила с кровати и серьёзно произнесла:       — Отец, ты не заслужил того, что с тобой произошло! Как она могла? — в голосе принцессы зародились нотки гнева, когда она заговорила о матери. — Я не могу больше оставаться здесь с ней. После всего, что я узнала, я никогда с тобой не расстанусь! Уйдём вместе!       В ту минуту исчезла утончённая Мун. Место в её душе заняла другая сторона, жаждавшая правосудия. И суд уже вершился.       Пробудив в памяти эти детали, Тоффи возобновил шаг и снова поравнялся со спутниками.       Внезапно Чарли Авар замер посреди сияющего коридора и шёпотом обратился к Мун:       — Ты не обязана покидать мать из-за меня. Здесь твой родной дом. Здесь твоё будущее. Ты точно хочешь уйти с нами в лес?       — Да, — с прежней твёрдостью отозвалась Баттерфляй. Все мосты были сожжены. Ничто не могло заставить её передумать.       В гнетущей тишине троица продолжила странствие по замку. К несчастью, чёрный ход не спешил показываться им. Каждый мысленно проклинал мьюнианские лабиринты. Как здесь возможно жить?       Несмотря на всеобщее напряжение, Тоффи окутывал холод. Он равнодушно смотрел перед собой, погрузившись в размышления о будущем. На этот раз ящер отвлёкся вереницей мыслей и не почувствовал на себе печального взгляда принцессы.       Мун бегло бросила ещё один взор на Септарсиса и незаметно для всех вздохнула. Что она натворила? Не зная правды, мьюнианка разбила сердце тому, кто ей тоже был дорог.       Пальцы сжались сильнее. Вот-вот, и ногти глубже поранят нежную кожу. Но эту боль затмила более сильная. Баттерфляй готова была рвать на себе волосы. Она совершила ошибку!       Фонтан эмоций распирал её изнутри, и на удачу принцессы Чарли Авар оставил её с Тоффи наедине, а сам отправился на разведку. Это займёт всего пару мгновений, но даже они были необходимы Мун позарез.       — Тоффи, послушай… — язык еле-еле ворочался во рту. Мысль предательски соскользнула.       Ящер всё так же отрешённо и холодно глядел вперёд. Он словно бы и не расслышал лепет Баттерфляй.       Тем не менее в душе Мун уже что-то переломилось, и она не могла молчать. Принцесса вернула себе смелость:       — Тоффи, я ошиблась. Мне очень жаль, что всё так произошло…       Слова Мун снова улетели в пустоту. Однако она не спешила сдаваться и, выждав паузу, участливо спросила:       — Скажи, где твоя боевая подруга Сараби, с которой ты пришёл к нам? Ей тоже удалось сбежать из темницы?       Септарсис направил на Мун взгляд пронзительно янтарных глаз и тихо проговорил:       — Сараби понесла тело моего отца в штаб.       Сердце Мун ужалила досада. Ошибка оказалась ужаснее, чем она думала…       — Соболезную твоей утрате.       В ответ ящер горько усмехнулся. Он добавил ещё больше яда в рану Баттерфляй. Её посетили новые терзания.       — Я не понимаю, — вырываясь из водоворота мыслей, молвила она, — по моей вине погиб твой отец. Я не спасла его, когда был шанс. Тогда почему после всего этого ты позволил мне увидеться с Чарли Аваром?       Холодная усмешка исчезла с лица Септарсиса.       — Я не хотел, чтобы ты пережила такую же боль, какую пришлось перенести мне из-за разлуки с отцом, — ответил Тоффи и отвернулся от принцессы.       Всё тело Мун содрогнулось. Только теперь она осознала, насколько велика была любовь ящера. Её горло сковали слёзы. По коже пробежал колющий холод.       Знал бы Септарсис, как ей жаль!       Беседу прервал голос Чарли Авара:       — В коридорах чисто. Мы почти добрались.       Солнце ярко осветило путников, предвещая наступление дня. Ко всем наведалось недоброе предчувствие.       Между тем чёрный ход уже дразнил издалека. Но, приблизившись к нему, все притихли. Чарли Авар прислонился ухом к двери и нахмурил брови. На улице был слышен гул.       — Не успели, — с досадой объявил он. — Должно быть, королева заметила исчезновение узников и окружила все выходы из дворца стражей, чтобы мы не проскочили…       — Западня, — согласился Септарсис.       Горе-беженцы опустили головы. Сейчас их съедало тяжёлое раздумье. Но даже в столь тёмную минуту надежда была жива.       — Найдём другой выход, — воспрянула Мун. — Наверняка имеется хоть какая-нибудь лазейка…       Глаза Чарли Авара загорелись в восторге:       — В замке есть подземные ходы! Именно через них я когда-то давно сбегал из дворца, чтобы наведываться в лес. Мы спасены!       Воспоминание о тайных туннелях очень кстати снизошло на короля. Там их никто не застанет врасплох.       Но стоило ящеру и королевским особам ступить с места, как дорогу им преградил вельможа.       — Мун? — лицо Хряща исказилось в изумлении, когда он заметил принцессу. Его воспитанница была в боевом костюме, а за её плечами притаилась походная сумка. — Как это понимать?       Тоффи приготовился к схватке, бросив на советника предостерегающий взгляд. Чарли Авар взял Мун за руку и крепко сжал её. Сама Баттерфляй хранила молчание. Её душа ушла в пятки. Лицо утратило живой цвет.       Принцесса с трудом удержала самообладание.       — Дядя, я ухожу, — через силу сказала Мун. — Знаю, всё это покажется тебе безумным, но поверь… У меня нет другого выбора. Отпусти нас.       — Отпустить тебя? — голос Хряща, резкий и каркающий, прозвучал так жалостливо, что беглецы приросли к месту. — Что ты такое говоришь? Я каждый день забочусь о тебе, утешаю тебя в печали, разделяю с тобой радость, и ты хочешь уйти?       Бледно-серые глаза мьюнианца отражали страх. Казалось, его жизнь вот-вот оборвётся. Он с мольбой посмотрел на племянницу. Всё это время советник видел только её и вдруг краем глаза зацепился за фигуру короля.       В душе вельможи в одно мгновение разверзся ад. Хрящ приковал рассерженный взор к Чарли Авару.       — Ты! Твоих рук дело! Внушил девочке невесть что и хочешь увести её с собой?       Кожа вельможи побагровела, слившись с красным бархатом сюртука. Из полы одеяния он извлёк кинжал.       Проследив за его быстрым движением, Тоффи загородил собой короля и принцессу.       Кровь в жилах советника закипела. Он направил руку с кинжалом на троицу и прорычал:       — Как ты смеешь вторгаться во дворец и отбирать у меня самое дорогое?! Что ты сделал, чтобы заслужить свою дочь? Ты бросил её и скитался по лесу! — гнев в голосе Хряща возрастал. Его глаза грозно сверкали. — Тебе всегда везло в этой жизни! Наша семья умирала в нищете, и кому суждено было вырваться в короли? Конечно же, Чарли! Никто ранее не выживал в лесу монстров, но кто первым спасся? Чарли! Фортуна ходит за тобой по пятам! И тебе всё мало? Хочешь украсть моё счастье?       Чарли Авар сделал шаг вперёд и спокойно ответил Хрящу:       — Мун сама приняла решение уйти с нами. Я не принуждал её…       Слова короля были острее самого искусного меча. Боль захлестнула старого советника. Он выронил оружие из дрожащей руки и рухнул на пол. Силы внезапно покинули его. Былой гнев испарился. Его заменило отчаяние. Вельможа ещё никогда не был настолько беспомощным, как в эту роковую минуту.       — Дядя, прости меня… — прошептала Баттерфляй, отирая слёзы.       Её поверг в ужас припадок советника. Принцесса подозревала, что побег принесёт страдания жителям Мьюни, но всей душой надеялась избежать печальной развязки с Хрящом. Он был для неё таким же родным, как и отец.       Баттерфляй подошла к нему и, опустившись на колени, обняла.       — Дядюшка, милый, мне так жаль… — Мун гладила седые волосы вельможи и пыталась утешить его. — Разлука с тобой тоже убивает меня, но иначе нельзя… Я должна уйти.       Никто не проронил ни слова. Всех одолела тоска. Даже Септарсис с грустью затаил дыхание. Он чувствовал боль мьюнианцев. Она была невыносимой.       Мун смахивала слёзы, но они бурным потоком продолжали литься из её глаз. Их синева поблекла, превратившись в серое небо. Такое же было в глазах Хряща.       Ещё одна пара рук обняла вельможу. Чарли Авар мягким голосом обратился к нему:       — Эрнест, открою тебе страшную тайну: мне никогда не везло.       Хрящ поднял на него недоумевающий взгляд.       — Ты даже не представляешь, через что мне пришлось пройти…       Тяжёлые мысли обрушились на короля, но, вздохнув, он начал объяснение:       — В юности каждую ночь вместо сна я тренировался, чтобы стать воином. Никто меня этому не учил. Я набивал шишки и сам вникал в боевое искусство. Так я смог зарабатывать деньги в кулачных боях, одерживая победу. Грязное дело… Оно было тайной. Я не говорил об этом нашей матери, чтобы не разбить ей сердце. Приносил деньги и лгал вам, что мне повезло их случайно найти или совсем неожиданно выиграть в конкурсах на ярмарке. Мне приходилось изворачиваться каждый раз, храня секрет о настоящем заработке.       — Так вот что значили твои ночные исчезновения… — пробормотал Хрящ. Он погрузился всем существом в рассказ Чарли Авара. С каждым словом короля в его сердце растворялась укоренившаяся зависть.       — Однажды кулачные бои решила посетить королева. Скука во дворце грызла её…       Черты лица Мун напряглись, когда в рассказе возникла фигура её матери.       — Её Высочество очаровалась моей силой и отвагой. Как я узнал позже, только это её и интересовало во мне… Знай, Эрнест, я никогда не был счастлив. Брак с королевой был лишь иллюзией верного супружества. Как только меня сразила болезнь, королева отказалась от меня. Потом она ловко распространила слухи о моём самовольном уходе и скрыла давнюю вину. Коварная душа!       Взгляд Чарли стал ещё серьёзнее.       — Изгнание я делил наедине с собой и готовился к скорой смерти. Меня спасла не удача, а доброта лесной жительницы.       Тоффи ощутил тепло. Он вспомнил трогательную историю о знакомстве мьюнианца с Омелией.       — Мать этого ящера, — Авар указал рукой в сторону Септарсиса, — исцелила меня, и с тех пор я стал оберегать их. Я мог бы остаться в лесу, но вернулся, чтобы снова вытащить из разрухи нашу семью. Я вернулся, чтобы устроить тебя во дворец и быть рядом с тобой всегда…       Хрящ прижался к плечу Чарли Авара. Он наконец отпустил все обиды. Дар речи покинул его. Правда была ошеломляющей.       — Какое самопожертвование! У меня аж слёзы наворачиваются… — по коридору разнёсся знакомый ироничный голос.       Чарли Авар вскочил на ноги. Баттерфляй следом. Тоффи подошёл к ним вплотную.       — Я с вами! — отозвался Хрящ, тоже поднявшись. — Что бы ни случилось, я буду с тобой, брат, и с тобой, моя дорогая Мун.       Соратники замерли. Навстречу к ним шла королева Мьюни…