Пустыня ящериц

Тёмная пустая комната. Холод пробирает до костей. Ни одного источника света. Слышно только твоё дыхание, и только оно отбивается от стен темницы, превращаясь в эхо. Ты пытаешься закричать, но не можешь. Ты пытаешься встать, но не можешь. Вдруг ты чувствуешь, как пол под тобой начинает проваливаться, ты грязнешь в песке, он тянет тебя за собой, тянет тебя внутрь. В отчаянии, ты пытаешься выбраться, пытаешься схватиться за что-либо, но всё тщетно. Ты теряешь дыхание. Последнее, что ты слышишь, это «проснись». США, пустыня Нью-Мексико 22:06 /Ти/ подорвалась в холодном поту на кровати, в её глазах был страх. С облегчением и пониманием того, что это был всего лишь кошмар, она убрала волосы с лица и застыла в таком положении на пару мгновений. Закрыв глаза она прошептала: — Просто сон… — девушка отодвинула шторки и посмотрела в окно. «Уже ночь, но… почему мы не едем? Договаривались же, что не будем терять времени и ночью будем продолжать путь. Неужели что-то случилось?» — подумала /ти/. Она попыталась встать, но резкая головная боль остановила её. /Ти/ дотронулась до затылка и нащупала небольшую опухоль; к девушке тут же вернулась память. — Густав! Мелания! Кто-нибудь? — в трейлере девушка была совершенно одна, разве что Зенон свернулся калачиком у ее ног. В трейлер забежал Эдгар и, подойдя к /ти/, присел на пол возле дивана. — Эй, ну как ты? — парень волновался из-за всего произошедшего. Он даже чувствовал некую вину, ведь если бы он не повернул тогда налево или дал Цецилию сесть за руль, как и планировалось, всего этого могло и не произойти, и они сейчас спокойно ехали бы себе по трассе. — Да, вроде в порядке. Что с машиной? Почему не едем? Как там остальные? Все в порядке? — девушка задавала вопросы в таком беспокойстве, будто проспала целый месяц и хотела поскорее узнать всё, что она пропустила. Эдгар смутился и почесал затылок. — Ходовую часть в мясо повело, починить не получится. Завтра утром Цецилий планирует на байке съездить поймать сеть, ну или смотаться в ближайший поселок. Нужно вызвать эвакуатор. Все остальные на улице, мы развели кастрик, так что выходи, посидим. Только аккуратно, я тебе помогу, — Эдгар подхватил /ти/ и помог ей выйти из фургона. На улице похолодало, дул лёгкий ветерок. Звёздное небо висело над головами ребят, вокруг веяло умиротворением. Мелани подбежала к подруге и крепко, но как можно аккуратнее, обняла её. — Боже, наконец-то ты проснулась! Я уже начала беспокоиться, что придется ещё и скорую вызывать! — она улыбнулась и нежно провела рукой по волосам /ти/. — Вот, садись здесь, будешь сегодня королевой — Мел помогла /ти/ сесть в удобное кресло-мешок и протянула стакан апельсинового сока. — То есть ты хочешь сказать, что в другие дни я не королева? — /ти/ взяла стакан, сделала глоток и приподняла брови, но было видно, что девушка еле сдерживает улыбку. — Ох, простите, госпожа, я совсем забыла! — Мелани низко поклонилась и обе рассмеялись, после чего шатенка присела рядом на шезлонг. Густав бродил недалеко от фургона, подкидывая ногами песок. Азиат выглядел очень недовольным. В противоположной стороне Цецилий возился с мотоциклом, чтобы завтра выехать на разведку. Костёр создавал прекрасное освещение, и Эдгар решил запечатлеть природу. Он был отменным художником, хоть и рисовал не часто, но пустыня была очень красива ночью, особенно небо, будто усыпанное блёстками. А вот мелькнула падающая звезда. Главное — успеть загадать желание. /Ти/ закрыла глаза и улыбнулась, повторяя у себя в голове: «Все будет хорошо…». И всё действительно было хорошо. Вдруг девушка решила подойти к Цецилию и немного поговорить, как бы это странно ни звучало в его случае. Парень был очень красив, по крайней мере, по меркам /ти/: высокий шатен с голубыми глазами; выделяющиеся скулы и ключицы. Парень был худым, но в то же время достаточно жилистым и сильным; на руках выступали вены и сухожилия. Он обернулся, когда услышал шаги и улыбнулся краешком губ при виде девушки. Цецилий присел на корточки и продолжил разбираться с мотоциклом. Повисла тишина. Знаете, так бывает, когда очень неловко молчать рядом с человеком? Но между этими двумя такого никогда не было. После того, как Цецилий окончательно разобрался в различных механизмах, он подошел поближе к /ти/ и, засунув руки в задние карманы черных джинс, закинул голову назад. — Тебе нравится здесь? — спросила девушка. Он вопросительно посмотрел на неё. — Я знаю, что ты любишь тишину, безлюдные пространства, — Цецилий не отвечал /ти/, он просто уставился вдаль, — поэтому решила спросить. Тебе приятно здесь находиться? Вдруг парень улыбнулся и посмотрел ей прямо в глаза. Он нежно убрал за ухо её волосы, которые спадали ей на лицо из-за ветерка, и сказал: — Мне приятно везде, где есть ты. Девушка даже не успела опешить, как вдруг у фургона раздались крики: — …потому что это твоя вина! — Ну и в чем же моя вина? В том, что я хотел как лучше?! — Твое «как лучше» обернулось нам жопой, теперь мы застряли в ёбаной пустыне неизвестно на сколько, а должны были этим утром приехать в мотель! Это были Густав и Эдгар. Мелания пыталась угомонить их, но это не работало — их уже никто не мог остановить. Цецилий и /ти/ поспешили к фургону. — В чём дело? — спросила девушка. — Да ни в чём! Просто наш умник решил, что, блять, от того, что он поорёт, что-то изменится! — Да пошел ты на хуй! Мы, сука, торчим из-за тебя хер знает где, а я ещё и виноват! Ну охуеть! — Густав! Перестань! — Мелании надоело молчать, и она решила остановить скандал, что ещё больше разозлило парня. — И ты, блять, на хуй иди! — Не смей так говорить с ней! — тут же Эдгар набросился на Густава, повалил его на землю и стал бить по лицу. — Эдгар! Остановись! — закричала /ти/. Цецилий оттащил его, Мелания стояла в ужасе, закрыв рот руками. Никто и подумать не мог, что дойдёт до драки. — Вы чё, совсем сдурели?! — Цецилий толкнул в грудь Эда. Обычно спокойный парень был вне себя от ярости, и таким его никто ещё не видел. Парням стало стыдно. Густав вытер кровь с губы и, поднявшись, ничего не сказал, а просто посмотрел в глаза Эдгару и убежал в направлении холмов. — Густав! — /ти/ двинулась в его сторону, готовая побежать вдогонку, но остановилась. Между оставшейся четвёркой нависла тишина. Отвратительная, удушающая тишина. — Сейчас вы все отправляетесь спать. Я иду за Густавом, — слова самого старшего из компании звучали остро, как лезвие, и никто не смел спорить с Цецилием. Все молча кивнули и зашли в фургон. Последним зашёл Эд, ударив кулаком по корпусу трейлера перед тем, как закрыть дверь.

***

США, пустыня Нью-Мексико 23:13 Душераздирающий мужской крик разбудил каждого в фургоне. /Ти/ мигом соскочила с дивана. Мелания включила свет. — Выходите, суки, выходите! — это был Цецилий. Он не кричал — он вопил, словно от невыносимой боли. Трое выбежали из фургона в чём были. На руках у парня лежало окровавленное тело. Ребята присмотрелись — это был Густав. Цецилий рыдал над его телом, качаясь вперёд и назад. Эдгар упал на колени, пробормотал себе что-то под нос, схватился руками за волосы, будто пытаясь вырвать их. Никто не понимал, что происходило. Мелания отвернулась в ужасе. Её глаза переполняли слёзы, и она мигом закрыла лицо руками. И только /ти/ стояла как вкопанная. Она не могла ничего сделать. Ни сказать, ни даже заплакать. Её разум отключился. /Ти/ не верила. Как?.. Как это могло произойти? Всего пару часов назад они весело ехали в фургоне, а теперь один из них… Мёртв. Вдруг из её глаз полились слезы; она подошла поближе. — Нет, /ти/, отойди, — Цецилий начал успокаиваться, пытался взять себя в руки. — Я хочу видеть, что с ним стало. — Я сказал, отойди. Девушке было всё равно. Резким движением руки она перевернула тело Густава на спину, и тут же упала рядом с ним на колени. Глаза вырваны, в животе огромная дыра, будто кто-то пытался выпотрошить несчастное тело. В области гортани зияло сквозное отверстие, из чего следовало, что Густава убили именно так — пронзив каким-то предметом. На некоторых участках тела не хватало мяса и кожи, словно их кто-то откусывал. /Ти/ впилась ногтями в своё лицо и скукожилась. Вдруг она закричала. Ненависть переполняла её. Каждая мышца, каждая вена напряглась от боли, напряглась в желании сделать хоть что-то. Напряглась в желании отомстить. Они не знали, кто это сделал, они не знали, зачем, но факт оставался фактом — Густав мертв.