22.
5 августа 2017 г., 16:39
Примечания:
Это письмо Эдгар написал в ту же ночь после смерти Густава.
Надеюсь вам понравится вот такая внесюжетная глава. Просто хотела сделать небольшой флэшбэк, открыть немного интересного про персонажей. Следующая часть будет опубликована уже на следующей неделе.
Памяти Кан Ли Ри aka Густава.
Я знал Густава с самого детства.
Помню, как мы познакомились — это было будто вчера. Был жаркий июльский день. Моя мама выпустила меня во двор, поиграть на площадке через дорогу, при условии, что я возьму с собой Джона и Мэг. Для меня, как для одиннадцатилетнего парнишки, это была просто трагедия века. Взять с собой двух мелких шкетов, за которыми ещё надо будет следить? Ну уж нет. Но моей маме было всё равно. Она встала передо мной, посмотрела в глаза и сказала: «Эдгар Джозеф Коэн, либо ты берёшь своих младших брата и сестру с собой, либо сидишь всю неделю дома, и это моё последнее слово». С понурым видом, я помог завязать Мэгги шнурки, взял её на левую руку, а Джона схватил правой, ибо он уже стремился как можно быстрей выбежать из дома.
Придя на игровую площадку, я посадил своих шкетов на качели и начал их раскачивать. Вдруг к нам подошел мальчик, у которого была такая же «проблема» — младшая сестра, за которой надо следить. Мы переглянулись. Это был взгляд, полный понимания и сочувствия, и я решил завязать разговор. Не помню, но я сказал что-то вроде: «Почему у тебя такие узкие глаза?» И, наверное, это была самая тупая фраза в моей жизни. Он не обиделся, лишь посмотрел на меня ещё больше прищурив глаза и мрачно сказал: «Потому что я родился с кожей поверх глаз, и её пришлось разрезать…» Должен признаться, я знатно обосрался в тот момент. Но когда он засмеялся, я понял, что это была всего лишь шутка. Так началась наша дружба.
Родители Густава переехали в наш городок из Южной Кореи, ибо его отец нашел здесь работу. Все называли его по имени всю его жизнь — Кан, но однажды мы заговорили про животных, и я спросил, какое его любимое. Он ответил, что крокодил, и он обожает документалки и разные передачи про них. Вот как раз недавно он посмотрел фильм ужасов про крокодила-людоеда, которого звали Густав. Он так вдохновленно об этом рассказывал, приговаривая: «Это всё на реальных событиях основано!» А я сидел с открытым ртом, внимая всему, что он говорит. Тогда я и предложил звать его так же — Густавом. С тех пор только так и представляется. Представлялся…
Мы всегда были вместе, я был готов убить ради него, в футбольной команде мы всегда прикрывали друг друга, да и везде. Помню однажды Дэйв в коридоре (может, это был класс девятый) начал гнать на Густава, а я оттолкнул его и сказал, что если ещё раз увижу такое, то сломаю ему нос. Тогда мы с Густавом стали будто авторитетами. Это было чертовски здорово, видеть, как Дэйв убегает в присутствии половины школы.
Я любил его, как родного брата любил. Его так даже мать родная не любила, как я. Он был моим лучшим другом, он был частью меня.
Я готов закопать себя заживо в этом песке, готов принять пулю в сердце. Я бы всё отдал, лишь бы он был жив. Через неделю ему бы исполнилось двадцать два…
Но его больше нет. И я не могу его вернуть. Я не могу ничего с этим поделать. Я — ничтожество. Если бы я знал, чем всё закончится, если бы я только знал… Что я скажу его родителям? Твою мать, какой же я кретин! Какие родители?! Человек мёртв из-за меня, а я думаю о его родителях! Из-за меня он убежал, из-за меня его грохнули! Зачем я кинулся на него? Зачем? Я же понимаю, что он никогда не захотел бы обидеть меня или Мел, он был на срыве, я был на срыве, и я…
Черт, что я натворил… Я не хотел…
Я не хотел!
Прости меня, Густав, прости…
