Пустыня ящериц

*Телефонный звонок* — Алло? — /Ти/! У меня для тебя отличные новости! — Привет, Мелани… — Нет времени на приветствия! Собирай свои вещи! Мы едем в путешествие-е-е — Что? Какое путешествие? — Ну, у Густава скоро День Рождения, поэтому мы решили сделать ему сюрприз: отвезти в «Жуткий мир». Ну, ты помнишь, парк такой, да? Он постоянно о нём говорит… — Ага. Блин, всё так быстро, раньше нельзя было сказать? — Выезжаем через три дня! Времени полно! Тем более Эд только сегодня договорился о фургоне, ну, ты же знаешь его родителей, строгие типы… — Да-да. Ладно… Я тогда начну собираться. — Господи, будет так весело!

***

США, пустыня Нью-Мексико, 01:09 Слова подруги пронеслись в сознании у девушки, отчего ещё больший ужас охватил её с ног до головы. Каждый миллиметр её тела дрожал, каждый миллиметр её тела подсказывал: «Это конец». Первый незнакомец сделал ещё один шаг вперед. Теперь под светом лампочки, он предстал перед ними во всей своей «красе». Деформированный чем-то на подобии заячьей губы рот, кожа на некоторых участках то ли поражена какой-то болезнью, то ли это шрамы от ожогов. Вокруг тела его обвивало подобие патронташа, но это не были пули или гильзы, это были лезвия похожей формы. На голове — растрёпанные серые волосы, но, казалось, что это не из-за седины, а из-за пыли или грязи, которой так же была покрыта его одежда. Его леденящие душу голубые глаза с жадностью осматривали каждый уголок трейлера. Несмотря на всё свое «очарование», второй незнакомец был ещё более отвратительным. Он был высок, еле помещался в машине, а по глупой улыбке на его лице и стекающей слюне стало сразу понятно — умом он не блещет, зато силой уж точно. Какое же было у него мерзкое лицо: огромное, красное родимое пятно покрывало левую часть, на которой так же находилось маленькое отверстие — подобие глаза, из которого сочилась непонятная жидкость. Во рту не хватало зубов ровно так же, как и на голове волос, хотя на затылке ещё осталась пара светлых прядей. — Так-так-так… — первый из них положил руку себе на подбородок, а другой водил в воздухе пальцем, указывая на четверых заложников, в то время как второй вытаскивал всё, что только мог найти в холодильнике и складывал в мешок, — Кого бы выбрать, кого бы выбрать… — Выбрать для чего? — рявкнул Эдгар. В его глазах было столько ненависти. Казалось, что ещё одна секунда, и он сожжёт всех своим взглядом. — А вот и доброволец! — голубоглазый мутант достал из своего кармана револьвер. От вида оружия в руках психопата, /ти/ вздрогнула, но стиснула зубы ещё сильнее. «Неужели он вот так просто убьёт его?» — промелькнуло у неё в голове. Мужчина, если это чудовище можно было так назвать, зашел к Эдгару за спину и присел на корточки, прошептав ему прямо в ухо: — А знаешь, что будет самым прекрасным? — на минуту мутант замолчал и посмотрел на Мелани, — Смотреть на твоё лицо, когда ты будешь видеть, как мучается она, — он подскочил и схватил Меланию за волосы, отчего та взвизгнула. Её красные от слез глаза с болью посмотрели на /ти/. Лицо подруги скривилось в сострадании, она мотала головой, не в силах поверить в происходящее. Цецилий зашевелился, будто собираясь что-то предпринять, но он знал, что за этим — последствия, и точно нехорошие, так что тут же остановился и прикусил губу. Он был зол из-за того, что не мог ничего сделать. Эдгар хотел накинуться на маньяка, но тот тут же приставил пистолет к виску его возлюбленной, отчего парень задрожал. — Нет… Нет, нет! Только не её! Всё, что угодно! Только не трогай её! Прошу… — Эд был в отчаянии. Сначала лучший друг, теперь любимая девушка. По щеке скатилась слеза. Он смотрел на оскаленного кривой улыбкой мутанта уже не с ненавистью, а со страхом. Как преданный пёс, он был готов на всё, лишь бы тот не трогал её. Но на эти слова садист лишь посмеялся. Он отпустил Меланию, отбросив её на Эдгара. Парень схватил девушку в крепком объятии, стал целовать её в щеки, в виски, в лоб и макушку. Она еле сдерживала свой вой, слёзы стекали ручьем. «Тише, тише…» -шептал ей любимый. Он даже не хотел говорить ей «Всё будет хорошо», потому что сам прекрасно понимал, что их ждет. Вдруг голубоглазый изверг посмотрел на /ти/. Он изменился в лице. Осматривал каждую часть её тела, приоткрыв рот. Уродец словно восхищался. Девушка не понимала, что происходит, но не могла отвести взгляда от его ледяных глаз, в них было что-то… Завораживающее. Он вытянул руку и нежно провел по её щеке пальцами. «Что он делает?!» — подумала /ти/. Она смотрела на него, не в силах сказать ни слова. Мужчина выпрямился и кинув на девушку последний взгляд, переключился: — Плутон, сукин ты сын, бросай заниматься хернёй и помоги связать им руки! Не хочу, чтоб они мешались, как первый…— последнюю фразу он сказал с ехидной улыбкой, смотря прямо на Эда, будто пытаясь вывести его из себя. И у него получилось. Ровно в тот момент, когда мутант зашёл ему за спину, чтобы связать руки, парень ударил его локтем по лицу и с неистовством набросился. Цецилий решил воспользоваться шансом: он взял огромный нож с тумбы и воткнул его в плечо второму громиле. Плутон взревел и с размаху ударил парня, отчего тот отлетел прямо в стену. Гигант схватил его за шею и поднял над полом. — Нет! — /ти/ закричала и бросилась на душителя со сковородой, со всей силы дав ему по голове. Он ослабил хватку, и Цецилий смог выбраться из его лап, ударив ногой в промежность. Каждый пытался выиграть в этой схватке, но Мелания была в растерянности. Её глаза бегали по трейлеру, она не знала, что делать. Страх одолел её. Она попятилась назад и спиной задела выключатель. Из-за неожиданной темноты каждый оторопел, но это был шанс. Сбив мутанта с ног, Цецилий схватил /ти/ за руку и вытащил её из фургона. Посмотрев по сторонам, он принял решение: залезть под машину. — Но как же Эд и… — он закрыл девушке рот рукой и затащил её под транспорт. Тем временем Мелани и Эдгар тоже попытались выбежать, но следом за ними тот час вышли двое. Плутон выл от боли и злости, схватившись за плечо, из которого он недавно вытащил нож. Второй же нервно оглядывался по сторонам. — Где эти суки? Куда они… Ага! Попались! — он достал свой револьвер и прицелился в сторону бегущей пары, которая находилась в паре десятков метров от них. Под прицел попал Эдгар. Выстрел. Крик. Под фургоном ничего не видно. Цецилий крепко зажал рот /ти/, чтоб она не издала ни звука, хотя ей очень хотелось. Так хотелось закричать на весь мир. От боли, от тоски, от злости. — Твою мать! Сука, сука, сука! — один из головорезов начал в ярости бить ногой по машине. «Неужели промахнулся?» — подумала /ти/. — Надо уходить, срочно! Как ты мог допустить, чтоб они разбежались?! — было слышно, как он ударил своего напарника, причем не по-дружески, а со всей силы. Тень показывала, что громила согнулся от боли. Он промямлил что-то вроде: «Прости, Ящерица…». Спустя несколько мгновений, они убежали. Когда двое убедились, что они точно далеко, настало время выползать. Они оглянулись по сторонам. Вдруг Цецилий схватил /ти/ за руку. Она проследила за его взглядом: неподалеку, на земле, сидел Эдгар… С телом на руках. — Нет… Нет, нет, нет! — /ти/ бросилась вперед. Она не видела ничего вокруг, не думала ни о чём. Пусть это будет сон, пусть она проснется! Обессиленная, она упала на колени рядом с Эдом и Меланией… Она еле дышала. Слышен был хрип. Мел смотрела по сторонам, как рыба без воды. Она схватилась за рубашку Эда, пыталась что-то сказать, но не могла… Пуля пробила ей шею. — Тише… Тише… Всё будет в порядке… Сейчас мы отнесем тебя внутрь… Мелани, Мелани, посмотри на меня, — он дотронулся до её щеки, она положила руку на его и отрицательно помотала головой. С жадностью Мел ловила воздух. Грудь вздымалась, словно кто-то пытался вырваться из неё и улететь высоко в небо, в красивое, звёздное небо… Мелани заглянула в глаза Эду и притянула его поближе. Кашель с кровью вырывался из её рта, как будто чудовище раздирало её изнутри. — Люблю… — Эдгар почувствовал, как рука отпустила его рубашку. Мел последний раз взглянула на него и выдавила улыбку. Грудь вздыбилась в последний раз, тяжёлый вздох и… Рука Мелани упала. Казалось, что этот стук раздался эхом по пустыне. — Мелани… Мелани… МЕЛАНИ! — крик полный страдания. Эд, словно сумасшедший, шептал её имя. Мелани, Мелани… Он гладил её лицо, гладил её волосы. Держал её за руку и целовал. Дрожал, будто лист на ветру, и только было слышно: «Мелани, Мелани…». То прижимал её покрепче, то отодвигался, чтобы посмотреть, не очнулась ли она. Его Мелани… Он просидел так всю ночь, рядом с ней, не сомкнув глаз. Только всё повторял: «Мелани, Мелани, Мелани…»