Пустыня ящериц

Светает. Всё шире разверзается неба рот. Ночь пьет за глотком глоток он. От окон зарево. От окон жар течёт. От окон густое солнце льётся на спящий город. В.В.Маяковский

***

/Ти/ проснулась ранним утром, когда незнакомый женский голос обратился к ней: — Вставай! Солнце уже взошло, значит пора поднимать свою задницу! — она пихнула пленницу в бок и открыла шторы. Та не понимала, что происходит, и на секунду ей даже почудилось, что она дома. Ей надо было привыкнуть к новой обстановке. — Что?.. Кто вы? — сквозь сон пробормотала /ти/ и, прищурившись, посмотрела на женщину. Та была среднего роста, достаточно упитанная, на голове не было ни единого волоска. Лицо, на удивление, было весьма приятным, и /ти/ показалось странным, что вполне обычная женщина находилась в пустыне с такими уродцами. Незнакомка повернулась к ней лицом и поставила руки в бока: — Можешь звать меня Большой Мамой. — Что?.. Но… Вы не моя мать, я не могу вас так называть, — /ти/ присела на кровати, с недоумением глядя на незнакомку, но та лишь добродушно рассмеялась: — Теперь ты член семьи, так что придется следовать неким правилам. Вставай, — она схватила /ти/ за руку и потянула к выходу. /Ти/ пыталась сопротивляться, но незнакомка была намного сильнее её, и плюсом ко всему служил тот факт, что одной своей рукой она могла запросто свернуть ей шею. В голове всё крутилось, пока они спускались по лестнице: «Какой ещё к чёрту член семьи? Больные психи!» /Ти/ мельком разглядывала интерьер в доме, пока в буквальном смысле тащилась за женщиной. Мебель была старой, на стенах с выгоревшими обоями висели потрёпанные картины и старые фотографии. Некоторые элементы не вписывались в общую обстановку. Похоже, что кто бы здесь не жил, он воровал вещи предыдущих пленников и убитых, ведь /ти/ и её друзья точно здесь не были первенцами. Лысая женщина вывела её на улицу, спустившись со старого, скрипучего крыльца и опустила на землю толчком. Девушка, словно загнанное животное, оглядывалась по сторонам и не понимала, что с ней сейчас будут делать. Внезапно ей на голову вылилось ведро воды: — Что?! Зачем?! — /ти/ взвизгнула и подскочила, но незнакомка с легкостью усадила её обратно. — Не задавай столько вопросов, глупышка, а то сложно будет жить, — женщина плеснула на руку шампуня и начала вспенивать волосы сидящей. «Она серьёзно просто моет мне голову?! Зачем?!» — в голове крутилось столько вопросов, и как же ей хотелось знать ответы! Может, они хотят помыть её, прежде чем приготовить и съесть? /Ти/ постоянно пыталась убрать волосы с лица, но женщина хлопала ей ладонью по рукам, приговаривая «не лезь». После того, как на голову вылилось ещё одно ведро воды, «большая мама» подняла девчонку за плечо и завела обратно в дом. — В комнате возьмёшь полотенце и переоденешься в сухую одежду, мы забрали всё, что было в вашей машине, так что разберёшься, — женщина пошла вперёд, по видимому, в кухню, — так, потом спустишься обратно и мы займемся ед… — Хватит! — /ти/ остановилась ещё на пороге. Её возмущало такое беспечное поведение. Почему эта женщина ведет себя так, будто всё в порядке? Ей нужны были ответы. Незнакомка удивлённо посмотрела на «нового члена семьи» : — Почему вы держите меня здесь?! Что вы от меня хотите?! — /ти/ взбесилась, а в глазах снова появлялись слезы. — Я хочу домой… Почему это происходит? Почему это происходит именно с ней? Ей казалось, что вся вселенная была настроена против. Она стояла на месте с опущенной головой, смотрела на старый пол и как слезы бьются о его деревянные доски. Тихие всхлипывания раздавались из-под нависших волос, она была сломлена. Сзади — дверь — выход наружу, выход на свободу, но она не хотела убегать, ей ничего не хотелось. Просто стоять и плакать. Ей нужно было, чтобы кто-то был рядом, ей нужно было излить свои чувства, но она осталась одна в окружении монстров. Вдруг «большая мама» быстрым шагом подошла к /ти/, снова схватила за руку и повела вверх по лестнице: — Вот уже нашлась тут принцесса, — она затолкнула хилую в сравнении с ней девчонку в комнату и, захлопнув за ней дверь, провернула ключ, — будешь много ныть — не будешь есть! Вернусь позже, — с этими словами она спустилась вниз по лестнице. /Ти/ стояла и просто смотрела на дверь в недоумении. Желание плакать сняло как рукой, и на его место пришла истерика. Девушка закричала от злости, стала бить ногами и руками по двери. Она ожидала хоть каплю понимания, хотя бы объяснения происходящего, но что она получила? Ни-че-го. Да ещё и в комнате опять заперли. В конце концов, она поняла, что её даже если услышат, то не обратят внимания. Она обернулась и увидела знакомые ей сумки. Медленным шагом девушка подошла к бирюзовому чемодану Мелани и, присев на пол, открыла его. Глаза разбегаются от обилия вещей и красок. Под сеткой лежит груда косметики и аксессуаров; в одной части — одежда, в другой — обувь. Вот сложено её любимое жёлтое платье, а вот и чёрные босоножки, которые они с /ти/ купили на распродаже. У неё были такие же. /Ти/ заметила небольшую коробочку в уголке. Не спеша она открыла её. Внутри лежал золотой медальон в форме звёздочки с щелью посередине, и после пары попыток ей всё же удалось его открыть. Внутри была фотография маленьких Мелани и /ти/ с какой-то надписью. Она прищурилась и попыталась прочитать: «Семь лет вместе». Ведь точно, — через пару недель было бы ровно семь лет с того момента, как однажды Мел сказала: «Мы же лучшие подруги, да?». /Ти/ уже сбилась со счёта, какой раз она плачет за последние два дня. Она опустила лицо на руки и просто позволила горячим слезам стекать по коже. Густав, Мелани, Эдгар, — все они мертвы. Цецилий, возможно, тоже. Осталась лишь она одна. Девушка вытерла мокрым рукавом слёзы и твёрдо решила: ей нужно выжить, она обязана. Она должна закончить всё это, выбраться из пустыни и сделать так, чтобы она и её друзья были последними, кто оказался в этой ужасной ловушке. Смерть близких не должна быть напрасной. /Ти/ надела медальон и открыла свой чемодан. Взгляд упал на джинсовые шорты и чёрную майку. После того, как она переоделась, ей не оставалось ничего, кроме как ждать. Она легла на кровать и тяжело вздохнула. Надо было обдумать план, но как, если она даже не знает, как выбраться из пустыни и где они находятся? «Нужно действовать аккуратно, не делать резких движений и играть в паиньку… Надо понять, что они хотят от меня». Вдруг дверь открылась — на пороге стояла та самая женщина: — Ну что, успокоилась? Вставай и спускайся вниз. Понять не могу, что он в тебе нашел… — женщина развалистым шагом спускалась по лестнице, /ти/ — вслед за ней. — Что вы имеете в виду? — ведомая недоумевала, но, кажется, она понимала, о ком идет речь. — Если бы не Лизард, твоё тело давно уже лежало бы в холодильнике, — по спине пробежали мурашки. Неужели она вот так просто может говорить о таких чудовищных вещах? Сколько людей побывало здесь и скольких она отведала? В животе поднималось тошнотворное чувство. — Так что, будь благодарна. — Благодарна? За то, что меня удерживают в пустыне какие-то каннибалы? — она говорила на повышенном тоне, но всё же аккуратно, ведь понимала, с кем имеет дело. — По крайней мере, ты ещё жива, — эти слова заставили /ти/ задуматься. А ведь и правда, она ещё дышит, а значит, есть шанс попасть на свободу. — Тем более тебя никто не держит. Захочешь убежать — беги. Но там тебя найдут другие, а они уж точно тебя живой не оставят. Хотя Хэйдис может оставить тебя для рождения своих новеньких деток, но, как по мне, это ещё хуже, чем смерть. Будешь лежать в шахте пока не родишь, — от таких слов ноги подкосились. Сколько их здесь и на что ещё они способны? — К-к-кто такой Хэйдис? — /ти/ придерживалась рукой о различные предметы интерьера, которые попадались ей на пути в кухню, ведь ей казалось, что в любой момент она просто упадет. Теперь ей точно не хотелось убегать, даже покидать дом. Вынашивать в себе монстра от не пойми кого вряд ли бы доставило кому-то удовольствие. — Ох, искренне желаю тебе с ним никогда не встретится, ненавидит всех обычных, кроме своей матери. — А она… — Мертва. Давно уже. А он всё никак не успокоится. Всё жаждет мести. Хотя она сама ему говорила не трогать никого. Они зашли на кухню, и /ти/ присела на стул возле огромного обеденного стола. — Что-то ещё? — на это /ти/ промолчала, думая, какой бы вопрос задать. — Сколько вас здесь, и как вы тут оказались? — Ох, это тебе Большой Мозг с удовольствием расскажет, его любимая история, — /ти/ была в легком недоумении: разве мозги умеют разговаривать? Или это кличка ещё одного мутанта? — Вставай и принимайся чистить овощи, а то едим в последнее время, как животные, одно мясо, — с этими словами женщина направилась к выходу. /Ти/ медленно подошла к ржавой раковине, в которой точно давным давно не текла вода. В ней лежали разные овощи: картошка, свёкла, морковь и другие. Неужели эти чудовища живут как обычные люди и едят не только человечину? Если так, то зачем они вообще её едят? Ничего не складывается. Молча она стала чистить плоды от кожуры, думая о своём. Из головы никак не выходит, что здесь таких «необычных» людей ещё много, и не факт, что все они, как эта женщина, адекватные. Более того, она и вовсе не выглядит как одна из них — обычная домохозяйка. За исключением каннибализма. Несколько часов прошли незаметно. /Ти/ даже ни разу не задумалась использовать нож как оружие и попытаться предпринять что-либо для своего побега. Она смирилась с тем, что ей пока придётся играть по чужим правилам. Вдруг в дверном проеме появился силуэт незнакомой девочки в голубой толстовке. /Ти/ сразу узнала эту вещь: это была кофта Густава. — Тебе разве не говорили, что брать чужие вещи — плохо? Девочка спряталась за стеной и лишь выглядывала из-за неё. На вид ей было около десяти лет, лицо немного перекошено в области глаз, из-за чего создавалось впечатление, что правый будто свисает. Из-под капюшона выглядывали длинные, вьющиеся локоны темного цвета, которые девочка накручивала на палец. Ей была очень интересна гостья, и она старалась осмотреть её как можно подробней. /Ти/ лишь глубоко вздохнула: — Ты что-то хотела? Девочка отрицательно помотала головой. — Меня зовут /ти/, а тебя? — Руби, меня зовут Руби, — тихо произнесла она.