Пустыня ящериц

— Руби? Красивое имя. Приятно познакомиться, — (ти) мило улыбнулась и продолжила заниматься чисткой овощей. Девочка медленно зашла в кухню, разглядывая стоящую у раковины девушку. Она давно не видела обычных людей, потому что Большая Мама не разрешала далеко уходить от дома, а «поймать» их можно было только на заправке. Хотя изредка Руби всё же удавалось уйти туда незамеченной. Она подошла к девушке и пощупала ткань её майки, на что /ти/ обернулась и, удивившись, спросила: — Что ты делаешь? Девочка испуганно отскочила и поджала руки к груди. Она не знала, чего можно было ожидать от незнакомки, хотя на самом деле бояться и переживать следовало ей, ведь даже такая с виду невинная девочка может прятать скелеты в шкафу. — Не бойся, я не обижу тебя, — (ти) согнула руки в локтях и прижала к себе, повернув ладони к Руби, как делают преступники, когда сдаются. Девочка посмотрела на неё с неким недоверием, но всё же расслабилась и быстро направилась к выходу.  — Постой, ты куда? — (ти) было не совсем понятно поведение Руби, хотя чего можно ожидать от пустынной дикарки, воспитанной каннибалами? Быстрым жестом Руби велела (ти) следовать за ней. Девушка посмотрела на овощи в раковине: «Хм… Думаю, одна неочищенная морковка подождёт немного». По пути за Руби она то и дело оглядывалась по сторонам, боясь, что их поймают. Но они же не творят ничего криминального, по крайней мере, сейчас. Дом был не очень большим, хоть комнат и было много. В одной из них они заметили Большую Маму, смотрящую какой-то чёрно-белый фильм. Руби приложила указательный палец к губам, показывая, что надо вести себя тихо, и на цыпочках они пробрались незамеченными дальше по коридору. — Куда ты меня… — Тссс! — лишь прошипела девочка, поднимаясь по лестнице. (Ти) кинула взгляд назад чтобы убедиться, не идёт ли кто за ними, и продолжила следовать за Руби. Девочка подставила деревянный ящик, который стоял в углу коридора, и, встав на него, достала из кармана небольшой кусочек проволоки, быстрыми махинациями открыла замок на дверце и взобралась на чердак. Девушка постояла немного в раздумьях и последовала за ней. Темнота. Но тут загорелась лампочка, резко ударив светом в глаза, от чего (ти) непроизвольно прикрыла их рукой на мгновение. Вокруг был сплошной бардак: вещи, разбросанные по кучкам, образовывали огромные горы, что почти доставали до крыши. Хозяева явно не заботились о порядке на чердаке. Руби подошла к одному шкафчику, вокруг которого было относительно прибрано, скорее всего потому, что она часто сюда пробирается именно ради него. Открыв нижнюю дверцу, девочка присела на корточки, достала книгу и протянула её (ти). Девушка была в лёгком замешательстве, но открыла её. Это был фотоальбом. Там были запечатлены счастливые, здоровые люди. На одной из страниц Руби заострила внимание, ткнув пальцем на какую-то девочку. — Это ты? — спросила (ти), но та лишь отрицательно помотала головой. Присмотревшись, она смогла разглядеть в девочке на фотографии Большую Маму. Некое чувство жалости и сожаления посетило девушку в тот момент, навязывался вопрос: что же могло пойти не так? Что могло заставить обычных людей дойти до такого образа жизни? Руби быстро захлопнула альбом и спрятала его обратно в шкафчик, после чего принялась искать что-то в груде вещей. Вниманием (ти) в это время овладел загадочный сундук, вокруг которого точно так же, как и вокруг шкафа, было подозрительно чисто. Медленным шагом она направилась в его сторону, не посоветовавшись с девочкой. Осторожно она сдвинула засовы и подняла его огромную крышку. Внутри находились банки разных размеров, наполненные непонятной жидкостью. Сверху было неясно, но что-то в ней точно плавало. (Ти) аккуратно вытащила банку что поменьше. Как только она увидела, что находилось внутри, ужас сцепил её, и стеклянный сосуд разбился о деревянный пол. Дыхание перехватило, она отползла подальше, и не могла отвести наполненные испугом глаза от содержимого. Зародыш. Маленький, атрофированный зародыш. Он был бледный, с огромной головой и маленьким тельцем, из которого росла всего одна крохотная ножка. Дыхание было таким частым, девушку будто бросило в жар. (Ти) не замечала ничего вокруг, ни всполошившейся Руби, ни того, как Большая Мама появилась на чердаке. Она просто жадно глотала воздух и тряслась от страха. Она была голодна, изнеможена, а такое омерзительное зрелище только усугубило состояние. В ушах зазвенело, глаза накрыло черной пеленой и девушка потеряла сознание. Когда она открыла глаза, за окном уже стемнело. Жуткая слабость отягощала её тело, к конечностям будто примотали гири. Рядом с кроватью на полу сидела девочка, которая, как преданный щенок, ждала когда же (ти) проснется. Заметив, что девушка открыла глаза, Руби подскочила и не знала, что ей делать, отчего просто металась по комнате. — Пожалуйста… Успокойся, — тихо сказала (ти). Она попыталась присесть, но голова резко закружилась. Руби подбежала обратно к кровати и подала девушке бутылку воды, которая стояла на тумбе. Трясущимися руками очнувшаяся взяла её, поднесла к губам и сделала пару глотков, после чего вытерла подбородок и шею, по которым стекла вода, — Спасибо…— дверь открылась, и в комнату зашла Большая Мама: — Ох, ты уже проснулась. Как раз скоро ужин, — она присела на край кровати и положила руку на колено девушке. В комнате повисло неловкое молчание. — Это… — Да, они мои, — перебив (ти), сказала женщина. В её глазах таилась печаль, ведь как можно спокойно говорить о своих мертвых детях? Руби было очень стыдно в тот момент, она сожалела о всём произошедшем, ведь лучше бы они не поднимались на чердак. — Простите, я просто… — Не стоит извиняться, но я попрошу больше не вспоминать об этом инциденте и не ходить на чердак, — последние слова она сказала очень напряжённо, глядя прямо в глаза темноволосой девочки, но та быстро опустила голову. Большая Мама встала и направилась к выходу. — Пойдем, Руби, ей надо привести себя в порядок. Как будешь готова, спускайся вниз, — девочка кинула последний взгляд в глаза (ти) и тихо закрыла за собой дверь. Она, наконец, осталась наедине с собой. Вялость постепенно покидала тело, но голод только сильнее скручивал живот. Ночью в пустынях становится холодно, и мурашки уже тихонечко пробирались под легкую одежду девушки. Она потёрла руки, аккуратно встала с кровати и подошла к окну. Через мутное стекло виднелись небольшие дома, улица будто была из фильмов про ковбоев, в голове (ти) заиграли яркими красками фантазии о вестернах, о перестрелках и погонях на лошадях. Тяжелый выдох выпал из её груди. «Видимо, теперь это — моя судьба» — подумала девушка, но тут же прогнала эти мысли, приложив руку к своему кулону: «Нет. Я не умру здесь, только не так». Переодевшись в более теплую одежду, (ти) подошла к двери и, сделав глубокий вдох, открыла её. Идя вниз по лестнице, она слышала отдаленный женский голос: — Вот зачем ты туда пошла? Я же предупреждала тебя не… — как только она вошла в кухню, Большая Мама перестала отчитывать Руби и просто продолжила накрывать на стол. — Присаживайся, тебе не стоит сейчас напрягаться, — девушка без слов присела за большой стол, потускневшая белая скатерть которого была дырявой по краям. Всё в этом доме было достаточно старым, в люстре не доставало нескольких лампочек, отчего желтый свет был достаточно приглушенным, создавая уютную атмосферу. Но для (ти) она никогда не станет таковой, ведь в плену у людей, из-за которых её друзья мертвы, вряд ли будешь чувствовать себя приятно. После того, как стол был полностью готов к трапезе, домохозяйка сняла фартук и вышла из кухни. — Руби, всё в порядке? — (ти) положила руку сидящей рядом на колено и посмотрела ей в глаза. Девочка приоткрыла рот, чтобы сказать что-то, но тут же в комнату вошли трое мужчин в компании с Большой Мамой. Из них она знала только Лизарда, с которым изо всех сил пыталась не пересекаться взглядом. Один был достаточно взрослым, высоким, с когда-то темными бородой и волосами, которые теперь покрыты сединой. Он шел медленно, держась одной рукой за край своего черного пальто, и с презрением смотрел на девушку. За ним, сгорбившись, тащился более низкий, и, по видимому, более молодой персонаж, лицо которого было схожим с мордой морской коровы. На голове с редкими светлыми волосами красовался черный котелок, который он точно не собирался снимать в помещении. Его походка выглядела несуразно, создавалось впечатление, что это и вовсе какое-то дикое животное, одетое в человеческую одежду. После того, как все уселись за стол, Большая Мама решила развеять неловкое молчание: — (Ти), это Папа Юпитер и Гоггл. Девушка немного напряглась, она не знала, что ответить. — Приятно по… — Не стоит, все прекрасно понимают, что тебе не приятно, — мужчина постарше спокойно накладывал в свою тарелку еду, в то время как второй дико хватался за всё подряд и с жадностью пытался как можно больше запихнуть себе в рот. — Ты можешь жрать нормально? — произнес Лизард сквозь зубы, он явно был раздражен поведением своего… Друга? (Ти) задумалась над тем, кем они друг другу приходятся. Раз Большая Мама сказала, что она — «новый член семьи», значит, они могут быть братьями, хоть внешней схожести у них и не было. — Лизард, пожалуйста, не разговаривай так со своим братом, — казалось, что только эта женщина следит за манерами в семье чудовищ, что в ней больше всего осталось человечности. — Я говорю нормально. (Ти) чувствовала себя очень некомфортно, наблюдая за семейными ссорами. Она продолжала водить вилкой в тарелке, отбирая всё мясо в сторону. Спустя пару минут, Большая Мама всё-таки решила прервать молчание: — Если бы ты говорил нормально, я бы не делала тебе замечаний, — что очень разозлило, по видимому, главу семьи, — Юпитера. Он ударил кулаком по столу и громко сказал: — Довольно! — девушка вздрогнула и опустила руки под стол. Она чувствовала растущее напряжение в комнате и, казалось, что всё это её вина, ведь видно, что Юпитер не рад присутствию «гостьи». После того, как он продолжил трапезничать, остальные присоединились в полной тишине. (Ти) встретилась взглядом со своим похитителем, сидящим напротив, но быстро отвела глаза в сторону и старалась не делать лишних движений. После того, как на тарелке осталось одно мясо, она решила просто сидеть и наблюдать. Все выглядели весьма серьёзно, кроме Гоггла, который продолжал поедать своим безгубым ртом всё, что только видел. Вдруг он остановился, чем удивил всех сидящих за столом, засунул пальцы себе в рот и начал будто искать в нем что-то. Кость? В любом случае, выглядело это достаточно противно. Спустя мгновение, он вытащил из пасти какой-то маленький предмет. (Ти) присмотрелась и смогла разглядеть, — это была серьга Мелании. «Нет, не может быть» — девушка встала и попятилась назад с глазами, полными ужаса. В её тарелке лежала её подруга, они весь этот вечер жадно жевали её мясо. Отвращение и страх выворачивали (ти) наизнанку, ей захотелось убежать оттуда и как можно быстрее. Споткнувшись об свалившийся стул, девушка упала и попятилась назад. Она видела в каждом из них только самое ужасное, даже в малышке Руби она замечала теперь только отвратительное. Не оглядываясь, (ти) выбежала из дома. Она бежала сломя голову, не зная, куда и зачем. На улице было так темно и холодно, но она не могла оставаться там больше ни на секунду. Она слышала, как мужской голос зовет её. Убежать, ей так хотелось убежать куда-нибудь подальше, а везде только холмы. В конце концов, взобравшись по различным склонам, она и понятия не имела, где оказалась, но продолжала бежать. Как вдруг кто-то повалил её на землю. — Нет! Нет! Отпусти меня! Оставь меня! Мне надо идти! — она пыталась вырваться, извивалясь как змея, но всё напрасно: сильные руки прижали её к земле, крепко ухватившись за запястья. — Ну и куда ты убежишь, дура?! — мужской голос ясно дал понять, что она в безвыходной ситуации. (Ти) открыла глаза и посмотрела на лицо Лизарда, который всё это время бежал за ней. Оба тяжело дышали, но он даже не думал ослабить хватку или слезть с девушки. Ну уж нет, второй раз он её точно не догонит. Вот так пару мгновений они и смотрели друг на друга, пока девушка не прошипела: — Лучше бы ты меня убил, — по щеке скатилась слеза, но злость не покидала её. Она смотрела в его страшные глаза, всем своим видом пытаясь показать, как она его ненавидит. Но, видимо, ему абсолютно плевать, ведь спустя пару секунд он просто лег на неё полностью, — Что ты творишь?! Слезь с меня! — Нет, — девушка изо всех сил пыталась сдвинуть его с себя, но безуспешно, — я слезу, когда ты успокоишься. — Ты издеваешься? Ты притащил меня в эту пустыню, по твоей вине я здесь! По вашей вине мои друзья мертвы! Ты ел Мелани! Ты, ты… Я тебя ненавижу! — она толкала его в грудь руками, с каждым словом ослабляя удар. Больше нет сил бороться, от давления даже дышать было сложно. В голове (ти) творилось чёрт знает что. Человек, который убил её лучшую подругу, который притащил её сюда, просто лежал сверху и ничего более. Он не пытался её убить, не пытался изнасиловать или поиздеваться. Почему та жестокость, которую он проявлял в фургоне, не проявляется здесь, с ней? — Ну что, успокоилась? — спокойно спросил Лизард через некоторое время. — Слезь с меня, мне тяжело… Пожалуйста.