Стерпится - слюбится

Тэхён сидел в буфете университета один за столиком, ожидая Чимина, который куда-то убежал «по делам». «По Мин Юнгинам», — подумал Тэхён и ухмыльнулся, отпивая холодный латте из бумажного стакана. Ким любил свободные окна, превращающиеся в двухчасовой перерыв, где можно было и поспать, и повторить материал на следующую пару, и успеть поесть. Погода выдалась дождливой и пасмурной, что безумно порадовало Тэхёна. Прохладно, не душно, никаких приставаний и подмигиваний. Никаких Чонов и никаких Гуков. Никаких Гуков… Никаких… — Привет, — раздался голос над головой Тэ, от чего он дернулся, поворачиваясь назад. Над Кимом возвышался Чонгук, довольно улыбаясь и морща нос. — Чего один сидишь? — Привет, — Тэхёну было неловко в рядом с этим альфой, будто давящим своим присутствием. — Я жду д-друга. Ким нервничал, чувствуя жар, исходивший от Чона, его дурманящий запах сладких яблок, который словно окутывал парня, он слышал его дыхание, и словно спиной видел вздымающуюся грудь. Ладошки начали потеть, сердце биться быстрее, а разум вопил, что этот парень опасный, наглый, противный извращенец, от которого надо держаться подальше. — Я с тобой подожду, — Чонгук плюхнулся на стул напротив и начал рассматривать смущенного и растерянного Тэ, который пытался держаться и не сорваться с места, чтобы убежать к папе и уткнуться в его плечо, жалуясь на надоедливого озабоченного альфу. — Ты же не против? — Н-нет, — Тэхён не знал, куда себя деть под этим пытливым нахальным взглядом. — Но я пойду все-таки… Тэхён уже было поднялся со стула, трясущимися руками беря свое кофе, но чья-то стальная хватка стиснула его запястье, потянув обратно. Чонгук крепко держал Тэ за руку, смотря ему прямо в глаза, отчего второй не понимал, что от него хочет этот альфа. Киму хочется уйти, испарится, покинуть буфет, вообще Землю! — Тэхён, почему ты убегаешь? — Чон вопросительно выгнул бровь и смотрел на несчастную омегу снизу вверх. — Я не убегаю, — отнекивался Тэ, стараясь не смотреть на Гука. — Убегаешь. Ты стесняешься меня? — Нет. — Стесняешься, — Чонгук расплылся в широкой улыбке и положил свою ладонь на руку Тэхёна, начав её поглаживать. Киму становилось дурно от его нежных прикосновений шершавых ладоней, от его яблочного запаха и «теплого» тембра голоса, похожего на нугу. — Я чувствую твою дрожь. — Прошептал Чонгук, резко притянув к себе Тэ и обжигая своим дыханием его ухо. Ким не выдержал этого и резко дернулся назад, уходя прочь из буфета и молясь, чтобы Чонгук не шёл за ним. Тэ еле-еле дышал, держась за быстро бьющееся сердце и убегая, надеясь побыстрее найти заблудшего Чимина. «Что это было?» Это был единственный вопрос, вертевшийся на языке Тэ. Он впервые испытывал такие сильные эмоции по отношению к кому-то; его словно тянули сильным магнитом к Чонгуку, не оставляя шанса на выбор. По телу Кима прошла волна сомнительного удовольствия, которое взбудоражило сознание впечатлительного омеги. Жарко. Душно. Тесно. Тэхену не нравится Чонгук, он бесит его только своим присутствием, да даже существованием, но в то же время так хочется зарыться в его волосы, вдыхать этот яблочный запах. — Да что же это такое? — Тихо простонал Тэхён, вороша густые русые волосы и жмурясь. Чонгук, Чонгук! Тэ быстрым шагом двинулся в сторону аудитории, надевая по пути белоснежный мятый халат, который был «как из жопы» всегда, в независимости от того, что гладишь ты его или нет. Пусть он даже будет висеть в пустом шкафу, он всё равно помнется. Не обращая внимания на окружающих его студентов, Тэхён несся в аудиторию, понимая, что безбожно опаздывает, что не успеет подняться на третий этаж в левый флигель за пятнадцать секунд. Поднявшись на последний, нужный, этаж, омега остановился как вкопанный, наблюдая странную и нетипичную картину — около окна стоял Чимин, а над ним возвышался Юнги, что-то говоря отчего Пак был бледнее надетого халата. Тэ видел, как его руки тряслись, а глаза стояли на мокром месте. Что-то не так было в этом разговоре, Чимин не выглядел расстроенным, скорее напуганным и растерявшимся. Омега слегка, почти незаметно, улыбнулся, потерев маленький носик. Пак был таким счастливым, смущенным, отводил глаза в сторону, стесняясь посмотреть на стоявшего напротив него Юнги, пахнувшего мятой и лимоном. — Я тебе позвоню, — всё, что услышал Тэ, когда Мин «отлепился» от его друга и пошёл к своей группе. Проходя мимо Кима, он оценивающе глянул на него, пронзая омегу злобным взглядом, отчего у того по спине пробежали мурашки. — Чимин, — Тэ подлетел к другу, совершенно забыв о том, что они опаздывают, — а теперь всё в подробностях, в мельчайших! Чимина поставили перед фактом, обезоружив и не давая шанса на спасение. Они прошли в аудиторию и обнаружили, что преподаватель задерживается, что несомненно порадовало двух опаздывающих студентов. Они прошли на свои места, ловя похотливые взгляды одиноких альф, вдыхающих сладкий запах булочек Пака и терпкий аромат корицы Тэхёна, распространяющимся по всему помещению в связи с предстоящей очередной мучительной течкой без своего истинного. Чонгука. Опять он всплывает в памяти омеги! Пак нервничал, теребя низ футболки своими короткими пальчиками и поглядывая на друга, который резко ушёл в свои мысли, словно забыл о том, что хотел только что устроить допрос. Не говорить же ему, что Юнги начал делать внезапные шаги навстречу, навстречу их отношениям. Чимин долго хранил свой первый поцелуй для того, кого действительно любит, ну или хотя бы испытывает сильные чувства. И это случилось. Юнги поцеловал его. Пару минут назад. Поцеловал. В животе запорхали бабочки, а на лице появилась предательская улыбка, которую, к счастью, не заметил Тэхён. Сладкий поцелуй с привкусом дорогих сигарет, смешанный с мятой Мина и чиминовскими сладостями. Как же ему нравился Юнги, этот сердитый альфа, который вот так внезапно понял, что нельзя ходить вокруг да около. Подозрительно? Да. Странно? Очень. Настораживает? Безумно. Но, что делать, если чувства так сильны, что совершенно закрываешь глаза на эти сомнительного рода вещи. В аудиторию вошёл преподаватель по анатомии альфа Ким Хичоль. Он был довольно молод и не выглядел, как пережиток средневекового лекаря. Вообще для сорокалетнего профессора он рассуждал как-то по-молодежному, но была его отличительная черта, которая не нравилась никому — слишком жёсткие шутки, слишком внезапные контроли знаний. — Ну что, жертвы, — он пробежал взглядом по всем студентам, словно проверял все ли на месте, — готовы к небольшой проверке знаний? Хотя, кого мы обманываем, знаний-то у вас нет. — Хичоль с грохотом кинул огромную кипу листов А4 и расплылся в коварной широкой улыбке, от чего половина студентов шумно сглотнула ком в горле. Они не дышали, боясь, что это не понравится Хичолю, хоть он и преподает им уже третий год, но мандраж на его лекциях присутствовал постоянно. — Ита-ак… Ладно, страдальцы вы мои, забавно наблюдать за вашими испуганными лицами. Когда был студентом, то наш препод постоянно так делал, вот и я осуществляю свои студенческие мечты. Сегодня будет только половина пары, потом отпускаю вас, но во вторник я вам устрою реальную проверку. Вся аудитория шумно и облегчённо выдохнула, а кто-то с задних рядов крикнул благодарное «спасибо», от чего Хичоль заулыбался и начал рассказывать про воспаления и их классификацию, но прежде спросил у студентов: — Ну, кто же может дать определение, что же такое воспаление? Да, Тэхён. — Воспаление — сложная комплексная местная реакция организма в ответ на действие различных патологических факторов, которые называются агрессивными стимулами, — как на одном дыхании выпалил Тэ, судорожно смотря по сторонам, стараясь не смотреть на преподавателя. Да, Ким Тэхён был самым настоящим ботаником, безумно полюбившего такую науку, как медицина. — Как всегда, Тэтэ, — ласково назвал его Хичоль, медленно поднимая взгляд на своего студента. — Ты бы дал другим шанс ответить, маленький оболтус. Садись. Тэхён был смущен нездоровым вниманием одногруппников, некоторые из которых шептали что-то вроде недовольного «опять выебывается» на что Ким перестал обращать внимания на курсе первом, когда понял, что не все любят умных людей.

***

Попрощавшись с Чимином, решившим уехать с Юнги, Тэхён вышел из университета, потягиваясь и заставляя затекшие мышцы хоть как-то функционировать. С Паком он поговорит потом, потребуя рассказать всё с самого начала. Наручные часы показывали шесть вечера, что приятно удивило омегу, обычно приезжавшего домой к десяти вечера. На небо наползали дождевые пунцовые тучи, которые не особо порадовали Тэхёна. Накинув на голову широкий капюшон чёрной толстовки и воткнув наушники в уши, Тэ двинулся на ближайшую автобусную остановку. Дождь начал накрапывать, а в наушниках заиграла спокойная музыка. Ким думал над тем, что произошло с ним за последние несколько месяцев, ведь его главной проблемой на данный момент стал Чонгук. Столько времени он не придавал значения настоящей любви, столько времени он считал, что истинность это глупые сказки, которыми тешатся несчастные омеги, но когда попадаешь в такую ситуацию сам, то меняется всё. Почему он терпеть не может Гука, но так тянет к нему, так хочется, чтобы этот альфа обнимал, гладил по волосам… — Так, стоп! — Вслух одернул себя Тэхён, делая играющую песню громче. Интересно, как сложится их дальнейшая жизнь с Чонгуком? Вообще, жизнь непредсказуемая. Вот жил ты себе и жил, вёл размеренный образ жизни, а тут в одночасье врывается другой человек. Тэхён стоял под навесом, ожидая автобуса и наблюдая за проезжающими машинами. Серебристые, белые, красные, чёрные… Один из чёрных автомобилей подъехал к остановке, и тонированное стекло медленно поползло вниз, из-за чего Тэхён отошёл на шаг назад «А вдруг что!» Машина не была какого-то бизнес-класса, это была чёрная низкая ауди нового выпуска, в которой сидел… — О, нет! — простонал Тэхён, закрывая лицо капюшоном, будто бы он смог спасти его от сидящего внутри человека. — Подвезти? — Чонгук широко улыбался, держа одну руку на руле, а вторую на коробке передач. — Не ломайся, Тэхён. — Чонгук, езжай туда, куда ехал. Я не хочу и не буду садиться к тебе, — отрезал Тэхён и выпрямился, не желая слушать, что дальше скажет Чон. — Я из добрых побуждений, а ты тут строишь из себя недотрогу, хоть и сам понимаешь, что никуда от меня не денешься. — Денусь. Наличие истинности ещё не говорит о том, что мы будем вместе, поэтому отвальсируй отсюда куда-нибудь, — Кима раздражал этот навязчивый тип. Но такой сексуальный, падла! — Хватит пререкаться под дождём и садись в машину, неужели ты думаешь, что я тебя изнасилую здесь? — Да я с тобой ни за что трахаться не буду! — Тэхён уже не следил за речью, злясь на наглого первогодку. Его не заботило, что тот подумает об этом. — Конченный, — выругался Чонгук и, дав по газам, уехал. Сжав руль, Гук мчал по вечернему городу, вслух ругая Тэхёна за его тупость. — Не хочешь по-хорошему, будем силой. — Придурок, — крикнул ему вслед Тэхён, понимая, что промок до нитки, но был настолько зол, что не придал этому особого значения. За этими двумя наблюдали остальные люди, стоявшие на остановке, закрывая уши своим детям. Одна бабушка причитала, что «не осталось приличной молодёжи. Совсем не следят за речью», что окончательно выбило Тэ. — Да, бабуль, вещи называть надо своими именами. Вы взрослая — поймёте. В этот момент подошёл автобус и рассерженный и мокрый Тэхён шагнул внутрь тёплого транспорта.