Стерпится - слюбится

Тэхён сидел у себя в комнате, прокручивая в голове весь прошедший день, и перекатывал зелёное яблоко в руке. За окном лил дождь, и омега как двадцать минут был дома, успев промокнуть до нитки пока шёл до родной обители. Свет был выключен, а сил учить что-нибудь на завтра совершенно не было, хоть и день был не особо загруженным. Столько лет он жил с убеждением, что истинность не важна, как вдруг это его убеждение исчезло, испарилось, стерлось с лица земли, оставляя после себя одни раздумья. Но ведь живут же и не истинные, и создают семьи, и всё хорошо, поэтому зацикливаться на Чонгуке не стоит тех нервов. В дверь слегка постучали и она с небольшим скрипом отворилась, заставляя Тэ дёрнуться от неожиданности. В проёме стоял папа, держа в одной руке молоко, а в другой кусочек яблочного тарта, который так любил Ким младший. — Можно? — Спросил Джин, открывая ногой дверь и проходя в комнату к сыну. — Да, пап, — Тэхён спрыгнул с подоконника, на котором сидел и двинулся в сторону выключателя света. — Что произошло? — Ничего, — ответил Тэ, отводя взгляд. Не рассказывать же ему о том, что его истинным оказался тот мальчишка, которого он выдворил из своего кафе. — Давай, порассказывай мне тут. Что-то в университете? — Нет, — выдохнул Тэхён, прекрасно понимая, что папа видит, что с сыном что-то происходит. — Точнее да. Пап, вот истинность играет важную роль в отношениях? — Если бы не играла, то её не было. Это то же самое, что вегетарианство. Природа создала нас хищниками, организм которых нуждается в мясе, если бы оно нам не нужно было, то мы были бы травоядными. Ничего не создаётся просто так. — Но столько пар живёт без этой гребанной истинности… — Ты такой глупый, Тэтэ. Вот если тебе будут говорить, что чёрное — это белое, а белое — это чёрное, то через какое-то время ты поверишь в это, а если не поверишь, то будешь сомневаться в том, что чёрное — это чёрное, — Джин отправил печенье в рот, нахмурив брови и явно о чем-то задумавшись. — Это я к тому, что испокон веков все старались найти себе истинного альфу или омегу, а то, что в последнее несколько десятков лет люди обменялись — это да, но, в любом случае, истинность важная часть отношений. Благодаря ей, вы как минимум будете подходить друг другу в постели. — Па-а-ап! — Что пап? Что пап?! В двадцать два года один сидит! Я не говорю, что тебе прямо сейчас нужно бежать жениться за первого встречного. Но, сынок, — Джин потрепал Тэ по волосам, — если ты встретил истинного, то уже ничего не избежать. Давай перекуси и учи свои лекарства. — Люблю тебя, — промурлыкал Тэ, подходя к папе со спины и обнимая его. Все-таки омеги по природе сентиментальные личности. Джин погладил сына по рукам и вышел из комнаты, оставляя Тэ одного наедине со своими мыслями. По словам папы Тэхён должен был принять Чонгука, но он не может. Просто морально не может принять человека, хамившего папе, надоедающего своим присутствием, да ещё у которого выраженный дефект воспитания. Нет, Тэхён не сможет его принять. Это слишком тяжело и непосильно для него. С тяжёлыми размышлениями омега решил сесть за те самые воспаления, начав зубрить каждое определение.

***

Утро для Тэ выдалось, наверное, самое худшее в его жизни. Парень проснулся мало того, что с температурой, так ещё и течка началась. Всё зудело, в глазах темнело не то от нахлынувшего возбуждения, не то от подскочившей температуры. Закинув в себя блокаторы, Тэхён наспех помылся, удовлетворив свои потребности, и вылетел пулей из квартиры, понимая, что скоро подойдёт автобус. — Сына, — крикнул с кухни отец, уплетая за обе щеки приготовленный завтрак мужа, — я тебя подвезу. Меня совесть сожрет, если я в таком состоянии пущу тебя в автобус. Таблетки взял? — Да отстань ты от мальчика, Джун-и, — встрял Сокджин, надувая губки и убирая грязную тарелку в посудомойку. — Он уже взрослый. — Отец, время! — Тэ судорожно показывал пальцем на часы, закатывая глаза и стуча ногами по полу. — Да-да, не ной. — Намджун и Тэхён выбежали из квартиры, и первый на ходу застегивал свой чёрный пиджак, что-то попутно говоря сыну. В машине отца всегда пахло черникой и ягодами из-за собственного аромата Джуна. Вдохнув глубже, Тэ улыбнулся родному запаху, который так любил. А вот от папы пахло шоколадом, именно молочным шоколадом. Всё это так разморило омегу, что он не заметил как задремал под звук тихого рэпа отца. — Эй, вставай, будущее корейской медицины. Тэ резко дернулся и открыл глаза из-за чего снова стало плохо. Попрощавшись с отцом, омега вышел из автомобиля и направился в родную альма-матер. Зайдя внутрь в нос снова ударил запах яблок, а значит кое-кто был по близости. Припустив, Тэхён быстро сдал куртку в гардероб, а сам направился в сторону огромной белой лестницы. — Эй, Тэхён, — крикнул Гук, заставляя омегу остановиться. Он молился, чтобы альфа его долго не задерживал, а то на ногах с такой температурой было тяжело стоять. Альфа широко улыбался, а взгляд был такой добродушный, что немного смутило Тэ. — Привет. — Привет и пока, — Тэ махнул рукой и почти побежал, не зная куда, главное, что подальше от Гука. — Да постой же ты! — Чон побежал за омегой, ноги которой заплетались, но всё равно несли тушу. Нагнать нетренированного Тэ было проще простого, и альфа, схватив того за руку, резко дернул назад. — Ты идиот? — Да. — Это было скорее утверждение. Ты почему убегаешь от… — Гук перевёл взгляд сначала на запястье, а потом на смущенного Тэ. Глаза омеги были словно затуманены, а к тонкой коже щек прилила кровь. — Ты себя нормально чувствуешь? — Вполне, — прохрипел Тэ и вдруг резко закашлял, заставляя Гука отпрянуть назад, но не отпустить руку. — У-у, да я вижу. — Что ты видишь? Уйди, дай пройти мне. Тэхён выдернул свою руку из хватки Гука и ушёл в сторону аудитории, пытаясь сдерживать сильный кашель. — Гордый придурок, — выругался Чон, вспоминая, что вчера был дождь и что этот глупый омега отказался от его бескорыстной помощи. Ну, как бескорыстной? Почти бескорыстной. Тэхён ввалился в аудиторию, попросив Чимина не трогать его, чтобы тот не заразился. Лекция по фармакологии прошла мимо Тэ, пытающегося побороть пробирающий озноб. Ему было плохо. Очень плохо. Он хотел сейчас к папе, хотел в теплую кровать, хотел спать, чтобы хоть как-то почувствовать себя лучше. На улице стояла солнечная погода, что ещё больше взбесило Тэ, который терпеть не мог солнце, и наоборот обожал пасмурность и облачность. — Тэ, может в медпункт? — Спросил Чимин, волнуясь за лучшего друга, на котором и лица не было. Ким хоть и учился на врача, но к своему здоровью относился, грубо говоря, халатно. — Я никуда не пойду. Дотерплю до конца дня и поеду сразу домой, — пробурчал Тэхён, держась руками за плечи и думая, что это ему поможет согреться. — Тэ, мы дома будем не раньше девяти. — Ой, отстань, Минни, — отмахнулся Ким, закрывая глаза. Он ценил заботу друга, но сейчас ему хотелось поскорее сдохнуть, ну или хотя бы выпить чаю. — Да я ж на благо… — Тэ уловил нотки обиды в голосе Пака, и тут же поспешил извиниться перед ним. — Извини. Я вчера под дождём ждал автобус и, поэтому, видимо, простыл. Плюс ко всему началась течка, и я напичкан блокаторами. — Будешь? — Чимин улыбнулся и протянул Тэ шоколадку, но второй отказался. — Знаешь, друзья на то и друзья, что им можно порой открыть душу и рассказать, что же у тебя на душе. — Вчера Чонгук предложил подвезти до дома. Я отказался. — И правильно. Я побаиваюсь этого типа, — Чимин поморщился, словно ему перед лицом положили что-то очень неприятно пахнущее. — Хоть вы и истинные, это не отменяет того факта, что он должен так себя вести. — Сказал Пак Чимин, у которого у самого зверь по имени Юнги. Что там у тебя с этим грубияном? — Да нормально, — омега расплылся в очаровательной улыбке и снова его глаза стали похожи на щелки. — Я надеюсь, что это не шутка какая-то. — Я бы на твоём месте был осторожным, кто знает, что взбредет в голову этому Юнги. Хотя, это твоё дело, поэтому решать тебе, а то насоветую тебе ещё чего-нибудь. Чимин молча кивнул и погрузился в чтение конспекта, стараясь не думать о Юнги, занявшего все его мысли. Тэхёну казалось, что он тает из-за этой температуры, сегодня ещё и ненавистная физра с преподавателем, который был холостым противным альфой, умеющим играть только своими мускулами и приставать к беспомощным омегам. Был у них однажды случай, когда он пытался приставать к Чимину, за которого не смог никто заступиться из-за страха перед этим Скалой-Джонсоном местного производства. Родители Пака погибли во время командировки в Ираке, работая корреспондентами, одержимыми своей профессией. Восьмилетнего Чимина воспитывал его дедушка — альфа, военный, — который к тому моменту был ещё активным, но, как и у всех смертных, его век был не вечный. Он умер в пожилом возрасте, завещав Паку всё, что у него было. На первом курсе этот качок делал Чимину непрозрачные намеки, из-за чего Тэхён попросил своего отца поговорить с преподавателем. Видимо, Намджун так с ним поговорил, что тот больше не смотрел в сторону Пака и Кима. К счастью, сейчас у Чимина появился Юнги, который должен был стать опорой для нежного и ранимого омеги. Прошло пол дня, и наступила «обожаемая» всеми физкультура, от которой Тэ пытался откосить, но, к несчастью, не получилось. Закинув в себя несколько блокаторов, омега попытался сконцентрироваться на том, чтобы не свалиться прямо в этой раздевалке. Огромных усилий ему стоило пробежать пять мучительных километров. Чимин старался находиться всегда поблизости, видя состояние своего друга, и не отходил от него на большое расстояние. Физрук всё ещё продолжал «пожирать взглядом» Чимина и его задницу, на которую и без него заглядывались все альфы без исключения. — Осталось пять минут, — выдохнул Тэхён и сел на скамейку, вытирая пот с лица и откидываясь на деревянную скамейку. В глазах темнело и омега был на грани обморочного состояния. — Всё, не могу. Я переодеваться. Тэхён зашёл в раздевалку и, ополоснувшись, начал одеваться. Он был словно в бреду, делая все телодвижения на автомате, будто по заложенной программе. Начав сильно кашлять, Тэ сел на скамейку, прикрывая рот и жмурясь. «Надо домой», — подумал омега, уже ложась на скамейку. Ещё немного и он уснёт прямо здесь, и неважно, что нельзя, он не может даже пошевелить пальцем. Послышался смех входящих ребят и звук открывающейся двери, но даже это не заставило Тэ открыть глаза. — Тэхён? — До боли знакомый голос раздался в районе душевых, а смех резко прекратился. — Тэхён?! Тэхён! Чонгук увидел омегу, лежавшего на скамейке, и подумал, что тот задремал, но когда Тэхён не отозвался и в третий раз, то альфа подлетел к нему, прикладывая ладонь ко лбу. Ким горел. — Гукки, — блаженно протянул бредящий Тэ, протягивая руки к альфе. — Мне жарко. Помоги. Чонгук сел на скамейку и вдохнул аромат Тэ, который распространился по всему помещению. Приятный запах корицы кружил голову альфе, вдыхающего пьянящий сладковатый шлейф своего омеги. Тэ заболел после вчерашнего дождя, подвергнув слабый омежий организм не только такому стрессу, но и переживаниям. Чон почувствовал, как запах Кима начал усиливаться из-за того, что температура тела расти. Запах стал невыносимо ярким, выраженным, и Чон, поняв, что происходит, подхватил Тэ на руки, прижимая это дрожащее худое тело к себе. — У тебя течка, глупый, — Чон держался из последних сил, чтобы не наброситься на Тэ и не взять его прямо сейчас, прямо в этой потной раздевалке, не обращая ни на кого внимания. В джинсах стало невыносимо тесно, даже больно из-за упирающегося возбужденного органа в плотную ткань. Он точно сейчас сорвется, несмотря на то, что Тэ болен, но, вспомнив про своих друзей, Чон обернулся к ним и чуть ли не рявкнул: — Вышли вон! Гук чувствовал, как руки Тэ сжимают его белую кофту, словно спасательный круг. Он старался задерживать дыхание, думать о другом, неся омегу в медкабинет, не фокусировать взгляд на лице Тэхёна, но и это удавалось с огромным трудом. Весь в поту, горячий от температуры, бредящий и возбужденный омега настолько сильно привлекал внимание Чона, что он не мог не смотреть на Тэ. Держа Кима на руках, Гук удивлялся насколько он лёгкий, несмотря на свой довольно высокий рост. В какой-то момент, для Чона, этот слабый омега стал центром всего его мира. — Идиот, — прошептал Чон, снова задерживая дыхание, и прибавил ходу.