Стерпится - слюбится

Тэхён не верил своему счастью, так внезапно возникшему в его жизни. Да, он рискует своей душой, своим сердцем, но отказаться от этого альфы выше его сил, тем более, когда он уже оставил эту метку. Вспомнив о ней, Тэ дотронулся до плеча, где до сих пор остался синяк от сильного укуса Гука, который, судя по всему, не рассчитал силы и укусил слишком сильно. Омега улыбнулся. Так хотелось подольше сохранить это состояние влюблённой эйфории, заглушающей попытки разума достучаться до сердца. Если бы в помещении никого не было бы, то он заверещал от радости так сильно, что его услышали бы на другой планете. Тэхён сидел на трибунах и ожидал, когда долгожданная игра начнётся. Он нервничал, высматривая в каждом выходящем игроке Чонгука, вглядываясь в каждое лицо и ища знакомые черты. Жаль, что рядом сейчас не сидел Чимин, поддерживая Тэ и радуясь каждому забитому мячу, оборачиваясь к нему и смотря счастливым взглядом. Он бы махал своим плюшевым синим пуловером не по размеру, то и дело задевая лицо Кима мягкими ворсинками. — Дарова, — раздался мягкий, будто сладкий голос над ухом омеги, заставляя его обернуться к человеку, который разрушил его раздумья. — Минни? — Перед Тэ стоял Пак, улыбаясь и держа за руку не покидающего его ни на минуту Юнги, который выглядел не лучшим образом. Слегка осунулся, чуть похудел, но глаза светились счастьем, когда Чимин сильнее сжимал его руку. — Уже выписали? — Да, — не успел договорить омега, как на него налетел Тэ, обнимая своего друга и радуясь, что тот потихоньку и маленькими шажками идёт на поправку. — Я скучал, Тэтэ. — И я. Безумно, — маленькие ручки Чимина схватили Тэ за серый пуловер, будто за спасательный круг, а короткие пальчики перебирали плотную ткань, словно не веря, что он наконец-то увидел лучшего друга. — Ну хватит уже, а? — Стоявший позади Юнги закатил глаза. Он не любил нежности между омегами, особенно, когда нежничал его Чимин. — Давайте уже садитесь, скоро игра начнётся. — Спокойно, Юнги-я. — Всё-всё, — Юнги поднял руки вверх и посмотрел на Пака. — Я спокоен, просто спать хочу. — Ты всегда спать хочешь. — Эй, не всегда! — Ой, ага. Втирай мне больше, Юнги, — поморщился Чимин и чмокнул Мина в щеку, от чего тот немного успокоился. Тэхён наблюдал за этими двумя и думал, что когда-нибудь и он с Чонгуком будет вот так мило браниться, а потом мириться одним милым поцелуем. Тэ вздохнул и обратил взор на спортивную площадку, на которой стояли уже все игроки. Не заметить широкую спину Чонгука было невозможно. Омега пробежаться взглядом по альфе, и тут же остановился на крупных наколенниках, подаренными им четверть часа назад. Они идеально сидели на Гуке, подходили по размеру, что не могло не порадовать Тэ. Игра была очень напряженной. Команда военной академии играла сильно и достойно, а вот Университет сдавал потихоньку свои позиции, но Тэхёну казалось, что они просто выжидают, и как он был рад, когда оказался прав. В считанные минуты Университет набрал пять-семь очков, обгоняя уставшего противника. Чонгук скакал по полю, как горный козёл, отбивая каждую подачу с такой силой, что военмедовцы прикрывали лицо руками, чтобы не дай бог, мяч прилетел в него. Матч закончился победой Университета. Парни прыгали от радости, положив друг другу руки на плечи, и скакали, выкрикивая какую-то кричалку. Зал взорвался, когда Чонгук забил последний, решающий мяч, тем самым незаметно для себя обзаводясь собственным фан-клубом, с которым Тэ ещё предстоит потягаться. Военная академия проиграла в честной игре и, улыбаясь, жала руки каждому из игроков Университета. Тэхён хотел сбежать вниз, обнять Гука и поздравить его с победой, целуя в мягкие губы. — Вы подождёте меня у входа? — С надеждой спросил Тэ, обращаясь к радостному Чимину, которого игра сумела отвлечь от тяготящих мыслей. — С чего бы нам? — Уже было возмутился Юнги, с недоверием поглядывая на омегу, но его прервал Пак. — Подождём, Тэтэ, — улыбнулся тот и тут же шикнул Мину. — Да, ведь, Юнги-я? — Ладно. Хорошо! — Возмутился Юнги, вставая со стула и хватая своего омегу за руку. — Увидимся, Тэ! — Крикнул довольный манипулятор и ушёл вместе с альфой, держа его под руку, чтобы не упасть, запутавшись в своих ногах. Тэхён помахал Чимину и поспешил к раздевалкам, надеясь застать там Чонгука. Омега прибежал к двери, из-за которой веял запах потных альф, бурно обсуждающих свою первую победу на соревнованиях. В коридоре никого не было, и Тэ решил, что он, видимо, единственный такой отбитый, раз ждёт своего альфу у дверей, словно собачка хозяина. Чонгук не заставил себя долго ждать и вышел одним из первых, громко смеясь с друзьями. Внезапно он почувствовал запах корицы и, отодвинув широкого капитана, увидел стоящего и подпирающего стену Тэхёна. — Тэ! — Воскликнул Гук, обнимая своего омегу и сжимая его с такой силой, что тот думал, что умрёт от нехватки кислорода. — Мы выиграли! Я выиграл! — Я видел, — вдыхая яблочный аромат альфы, ответил Тэ. Переведя взгляд на игроков команды, омега улыбнулся, но сильнее прижался к Гуку. — Ребят, давайте так же до финала? Капитан — широкий высокий альфа — улыбнулся в ответ Тэхёну и кивнул. Он ушёл вместе с другими игроками, оставляя одного из лучших игроков вместе со своей парой. — А меня не поздравил, — надулся Гук, но не расцепил объятий, всё так же наслаждаясь запахом и присутствием Тэхёна. Внезапно омега неуверенно поцеловал его губы, закрывая глаза и хмурясь. Чонгук сначала растерялся, но потом перенял всю инициативу на себя, сминая шершавые, но мягкие губы Тэ, и слегка покусывая нижнюю губу. — Окей, извинения приняты. — Нас ждут, — кусая губы, отстранился Тэ и посмотрел прямо в глаза Гуку, запустив изящные пальцы в ёго густые и жёсткие волосы. — Пойдём праздновать твою победу.

***

Вечер, проведённый в компании любимого человека и друзей, стал для Тэ лучшим. На Сеул опустились сумерки, а температура воздуха упала ниже нуля, заставляя не термоустойчивую омегу дрожать от холода. Чонгук лишь воспользовался случаем и прижал к себе Тэ, стараясь его согреть. — Предлагаю выпить по кружке чего-нибудь горячего, — изрек Гук и, тут же получив одобрение, побежал в сторону ближайшего кафе, где надо бы отогреть Тэхёна. Внутри пахло сладостями, булочками и чем-то шоколадным. Тёплые цвета создавали уютную атмосферу, а минимум народа только порадовало обоих. Тэхён долго стоял у витрины и выбирал пирожные, не смея определиться, что ему больше хочется — наполеона или медовика! Чонгук смотрел на своего Тэ и улыбался, наблюдая за этой до боли милой картиной. Согнувшись у выпуклого стекла, омега метался между двумя сладостями, хмуря брови и держа указательный палец у рта. Его вид был настолько серьёзным, будто он решал какие-то политические вопросы, а не выбирал между кусками тортов. — Чонгук, — обратился Тэ к альфе, хлопая ресницами и смотря на него щенячьими глазками. — Дайте и то, и то, — улыбнувшись кассиру, сказал Гук и посмотрел на опешившего Тэ, вмиг расплывающегося в благодарной улыбке. — Если бы я ел столько сладкого, то давно бы лопнул уже. — В шоколаде содержится серотонин — гормон счастья, а счастье для меня — шоколад. Улавливаешь связь? — Чонгук кивнул, всё так же широко улыбаясь, глядя на Тэхёна, говорящего подобные вещи. — Поэтому, когда я злой в меня нужно кинуть что-нибудь сладкое. — Учту и буду носить с собой запас шоколадок. Тэхён хихикнул и пошёл за столик у окна. Снова он наблюдал за проходящими мимо людьми, ожидая, когда Гук подсядет к нему. Как же ему нравилось вот так проводить время в компании с человеком, который ему нравится. Странные отношения, которые странно начались и совершенно непонятно как закончатся, и закончатся ли? — О чём думаешь? — Спросил подошедший альфа, ставя на стол поднос с тремя пирожными и двумя высокими стаканами ароматного сладкого глинтвейна. — Ни о чём, — отмахнулся Тэ, посчитав, что разговаривать на такие темы странно. Он поднял взгляд на Гука, который внимательно наблюдал за омегой, ловя каждое его движение, эмоцию. Ему доставляло удовольствие смотреть за ним, видеть его краснеющие щёки и милую квадратную улыбку, ради которой стоило делать безумные вещи. — Тэ, — Гук положил ладони на руки омеги и почувствовал, как тот вздрогнул от неожиданности, — ешь. Тэхён кивнул и, взяв в руки вилку, принялся за медовик. Длинные тонкие пальцы обхватили железный предмет так изящно, что Чонгук залюбовался. Бледная тонкая кожа, под которой синеющие венки образуют замысловатый узор, аккуратные стриженные ногти без единого заусенца. Гук исследовал взглядом запястья парня, пястья, и вдруг его взгляд упал на шрам, который уходил под рукав светлого пуловера. Тэ увидел, куда посмотрел альфа и, одернув руку, поспешил убрать её со стола. «Неужели это то, о чем говорил Джин?», — подумал Чонгук и разум, нахмурившись, глянул на Тэ. — Расскажешь? — Выдохнул с надеждой Гук, надеясь, что Тэ ему откроется. — Нет, — он оборвал все нити, ведущие к душевному разговору. Он не хотел, чтобы бередили его зажившие раны на сердце, которые оставили после себя неизгладимые шрамы, к счастью давно затянувшиеся. — Тэхён, ты мой истинный… — Истинность не оправдывает искренность отношений. Открывшись тебе и поняв, что обратного пути нет, я уже не смогу вернутся назад, — сказал Тэ и продолжил есть торт. Чонгук не знал, что ответить, ведь Тэ был прав. — Тэхён, я хочу лишь быть единственным человеком, занявшим твоё сердце. — А буду ли я занимать твоё сердце? — Тэ решил, что ввёл альфу в ступор, но тот резко и уверенно ответил. — Ты уже занимаешь, — они смотрели друг на друга, утопая в глубине карих глаз и видя отражение друг друга в них. — Расскажи мне. Тэхён ухмыльнулся и опустил взгляд, делая глоток горячего напитка. Он понимал, что сейчас предстоит серьёзный разговор по душам. Раскрыться, или нет? — Ладно, — вздохнул Тэ и откинулся на спинку стула. — Я был обычным подростком, мечтающим о настоящей любви. Кто о ней не мечтал? Я познакомился с ним на соревнованиях по бейсболу, на которые затащил меня приятель. Он был красивый, высокий, да и учился тогда на первом курсе, что меня и подкупило. Я думал, что он взрослый, опытный, хоть он и был старше меня на два года. Я погряз тогда в чувствах так сильно, что перестал уделять время учёбе, постоянно пропадая у него. Первая любовь, сам понимаешь, первый секс, первые эмоции и первые крышесносные отношения, — Тэ грустно вздохнул и помрачнел, что не ушло от взгляда Гука. Альфе было неприятно слышать о постельных приключениях его омеги, но он сам настоял на этом разговоре. — А потом настал день икс, когда он позвонил мне и сказал, чтобы я подошёл на наше место. Он стоял на набережной реки Хан, облокотившись на перила и куря сигарету. Его руки тряслись, а плечи были напряжены, но я тогда не обратил внимания на это, окрыленный предвкушением нашей очередной прогулкой, которая, увы, не состоялась. Он сказал мне, что нам нужно расстаться, потому что он остыл и все наши отношения были завязаны на «простой симпатии». Но я любил. Любил сильно, до боли в сердце. Знаешь, что я сделал дальше? — Тэ посмотрел на внимательно слушающего его Чонгука и слегка улыбнулся. — Я залепил ему такую сильную пощечину, что он отшатнулся назад, и сказал, что мне нужен был лишь опыт. А затем развернулся и ушёл, оставляя его стоять там одного. Когда я вернулся домой, то сразу побежал в ванну, поскорее смыть с себя всё, что произошло между нами. Я начал царапать свои руки, думая, что мне это поможет. Я себе так внушил. Разодрав кожу до крови, я успокоился, продолжая сидеть в красной холодной воде. Тогда я впервые понял, что такое опустошение души и полное безразличие ко всему окружающему. Вот такая моя история первой любви. Чонгук тяжело выдохнул, выслушав тираду Тэхёна и пытался осмыслить сказанное им, но получалось трудно. Альфа понял, почему Тэ так трудно шёл на контакт, шарахался его и совершенно не хотел разговаривать. Он боялся заводить новые отношения, опасаясь, что история повторится и Тэ снова будет больно. Тэхён смотрел на него и понимал, что нагрузил Гука информацией, поэтому не торопил его. Всё, он дал полноценный зелёный свет их отношениям на свой страх и риск. Стараясь не думать о грустном, омега положил свою ладонь на широкую руку Гука, от чего тот дернулся. — Тэ? — Обратился к нему Гук, заглядывая прямо в глаза. — М? — А когда ты понял, что у тебя эта склонность к мазохизму? — Когда был школьником, то понял, что заглушить душевную боль можно только физической, но когда об этом узнал папа, то кричать на меня перестали совсем, боясь, что я наложу на себя руки. Нет, уж такого я никогда не сделаю, ибо слишком люблю жизнь, — Тэ показушно выставил указательный палец вверх, словно сказал мудрую мысль, но тут же вновь стал серьёзным. — Вообще, я в средней школе получил плохую оценку за итоговый тест и тогда папа вспылил. Я ничего не сказал, лишь убежал к себе в комнату и, взяв карандаш в руки, начал вдавливать его в бедро пока не стало совсем невыносимо, — Тэхён пожал плечами и беспечно поджал губы, словно то, что с ним творится — норма. Чонгук ужаснулся и сжал в свои руках руки Тэхёна, прикладывая их к губам и целуя. — Боже, Тэ, — выдохнул он, оставляя лёгкий чмок сначала на правой ладони омеги, а потом на левой. Ему было не то, что жаль парня, он просто хотел, чтобы такого больше никогда не повторилось. — Я никому не позволю тебя обидеть. Только дай мне шанс и ты станешь самой счастливой омегой. — Чонгук, я боюсь, и ты это понимаешь. Но я отдаю своё сердце тебе, и если ты нанесешь ему новые увечья, то я расскажу всё отцу. — Обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы тебе было комфортно со мной. А теперь жуй свои тортики, обжора, — Гук растянулся в улыбке и подмигнул омеге. Как же ему было хорошо рядом с этим сладкоежкой. Выходя из кафе на морозную сеульскую улицу, тротуары которой были покрыты инеем, Тэхён громко смеялся над очередной шуткой альфы, но в какой-то момент этот смех был прерван диким чихом и резким падением Тэ на землю, от чего на этот раз в голос засмеялся Гук. — Ты даже чихаешь мило, — подавая руку омеге, сказал Чонгук и вытер выступившую слезу. — Будь здоров, Тэтэ. — Будь здоров, — сзади раздался будоражит сознание голос, который Тэ узнал бы из тысячи и который не хотел слышать ещё лет сто. Почему, когда жизнь налаживается, обязательно всплывает какой-нибудь дерьмо? И почему это дерьмо сейчас стоит перед ним и неуверенно улыбается. — Тэ, я тебя даже не узнал сразу. — Сухек? — Заикнулся Тэ и сильнее сжал руку Чонгука, уже понявшего, кто перед ним стоит.