Пока без названия

Глава четвёртая - Проснись, наконец, за тобой скоро придут! В голосе женщины, которая стрясла мальчика за плечо, отразилась паника, близкая к истерике. Ещё бы, всего через несколько часов должно начаться слушание по делу её племянника, он обязан там появиться, но так и не соизволил проснуться после ритуала. Если бы Гарри не ворочался на кровати, куда его перенесли, когда всё закончилось, то заворачиваясь в одеяло, то сбрасывая его с себя, то можно было бы предположить худшее. Лордов, проводивших ритуал, сразу встревожило то, что после окончания церемонии лорд Поттер не открыл глаза. Да, очень часто те, кого таким образом вводили в Наследие, погружались в глубокий сон, похожий на летаргию, но все просыпались сразу же после окончания ритуала. Они всё сделали правильно, сама магия не допустила бы никаких ошибок, но… Такое происходило впервые. И что делать? Гарри обязан присутствовать при этом чёртовом разбирательстве, иначе… Нет, лорд Глайд наверняка сможет урегулировать и эту проблему, но могут быть осложнения. Перенести слушания невозможно, это делалось уже дважды. Правда, здесь были люди Дамблдора, трое из которых были министерскими работниками, они знают, что подсудимый был тяжело болен. Но это не только не поможет, это может ещё усугубить ситуацию. Возникнут вопросы: почему мальчишка так внезапно слёг? Кто его лечил? Почему этого никто не заметил и не прислал целителя? А если целитель появится, то сразу поймёт, в чём дело, а сейчас это необходимо скрыть, особенно, пока неизвестно, чем и кем стал Гарри. Наконец, когда женщина вконец отчаялась, раздался стон и Гарри открыл глаза. - Что случилось? – он сел и потянулся за одеждой, но тут же густо покраснел и закутался в одеяло. - Я не смотрю, - сказала Петунья, отходя к окну. – Что случилось – неизвестно, результаты станут известны в течение месяца. Через час тебя должны сопровождать на слушание. Лорд Глайд просил напомнить, чтобы ты не принимал никакого другого защитника и ничего не говорил в его отсутствие. - Это я помню. Но… я вступил в Наследие? Принял Дар, как они требовали? - Да, но они крайне редко проявляются непосредственно после ритуала, исключением является исключительно Наследие кентаридов, но это чрезвычайно редкое явление, в последний раз его наблюдали почти четыреста лет назад, да и ни в одном из колен наших предков кентавров, вроде, не было… Ладно, надеюсь, ты понимаешь, что тебе не следует распространяться ни о чём, что ты узнал за это время? И никому не смотри в глаза! Правда, леденцы помогут, но лучше перестраховаться. В первую очередь это касается Дамблдора, даже если он сам будет просить тебя об этом! - Почему? Он же величайший светлый маг! - И поэтому ты – беспомощный младенец со множеством заблокированных способностей и практически ничего не знающий об истинном положении дел в магическом мире. Его привыкли идеализировать последователи… определённой линии, скажем так, но очень скоро ты многое поймёшь. Пока просто поверь на слово и делай, что тебе сказано! Гарри хотел спросить что-то ещё, но в этот момент в дверь позвонили и тётя побежала открывать. Одевшись и спустившись вниз, мальчик увидел мистера Уизли и незнакомого чернокожего мага. - Гарри, это Кингсли Бруствер, один из лучших мракоборцев, - представил Артур своего спутника. Тот приветливо улыбнулся. – Я хотел идти за тобой сам, но Министерство… настояло. - Я понимаю, - пробормотал Гарри, борясь с зевотой: он так и не выспался. - Как вы себя чувствуете, мистер Поттер? – очень приятным низким голосом спросил мракоборец. – Нам сообщали о вашем нездоровье. - Спасибо, мне уже значительно лучше, осталась только некоторая слабость и в сон клонит, но это проходит. Как мы попадём в министерство? - думаю, аппарация и портал могут не лучшим образом отразиться на вашем самочувствии. Но мы это предвидели и подключили ваш камин к Сети, безусловно, только на одно использование. Вы идёте со мной – это не обсуждается! – мистер Уизли явно хотел возразить, но чернокожий маг не дал ему такой возможности, - Артур будет аппарировать. Идёмте. Гарри вздохнул. Изо всех известных ему магических средств передвижения ему нравились только полёты на метле и он не мог забыть, как при первой попытке путешествовать по Каминной Сети его занесло в Лютный переулок. Но, с другой стороны, тогда он был один, а не в сопровождении мракоборца, тот уж проследит, чтобы мальчик попал точно по адресу. Так и есть. Они вышли в небольшой комнатке, где сонный клерк проверил палочку Гарри, после чего Бруствер очень быстро провёл своего подшефного по коридору, не дожидаясь мистера Уизли. - Место и время проведения следствия было перенесено, вы почти опаздываете, лорд Поттер, - говорил мракоборец на ходу. По обращению мальчик понял, что его сопровождающий входит в число посвящённых, о которых ему говорили. – Но не беспокойтесь. Должен сразу предупредить – изначально это должен был быть всего-навсего спектакль, они и теперь собираются его провести и приговор уже вынесен. Готовьтесь к плохому приёму, но не беспокойтесь, лорд Глайд уже принял меры. В силу определённых обстоятельств он задерживается, но обязательно будет, несколько позже. От помощи Дамблдора откажитесь, если он будет настаивать, скажите, что у вас есть другой защитник, но не называйте никаких имён. В глаза никому не смотрите. Сюда. Войдя в двери, Гарри увидел зал, где однажды побывал, сунувшись в думосбор Дамблдора – длинные столы, за которыми восседали важные маги, во главе с самим министром, перед ними – кресло, с которого свисали магические оковы. Только зрителей не было. За спиной Фаджа истуканом застыл Перси Уизли, с абсолютно непроницаемым лицом. Обвиняемому указали на кресло, он сел, ожидая, что наручники защёлкнутся на его запястьях, но ничего не произошло. Он помнил, что смотреть людям в глаза пока не следует и потупился в пол. - Слушается дело по обвинению… - начала было женщина, сидевшая по правую руку от министра, одетая во всё розовое и похожая на жабу, но её вдруг прервала другая, сидевшая по левую руку. - Одну минуточку, Долорес, здесь не все собрались, мы не можем разбирать дело лорда Поттера таким составом. - МИСТЕР Поттер может быть доволен тем, что собрал целый Визенгамот, - отрезал Фадж, выделив обращение, под кожей толстячка ходили желваки. - Простите за задержку, - появился Дамблдор. – Кто-то сообщил мне неправильное время и место проведения слушанья, поэтому я несколько задержался… Что здесь происходит, Корнелиус, что я упустил? - Ничего страшного, Альбус, не только вы опоздали. Я ещё раз говорю, лорда Поттера нельзя судить данным составом, это недопустимо. - Дорогая мадам Боунс, - мягко проговорил Дамблдор, опускаясь в нарисованное кресло рядом с Гарри и ища его взгляд, - для моего подзащитного… - ВАШЕГО подзащитного, Альбус? Лорд Поттер, - Амелия Боунс обратилась непосредственно к Гарри, который сидел, разглядывая свои ботинки. – Вы просили профессора Дамблдора представлять ваши интересы на заседании суда? - Нет, - пробормотал мальчик, не поднимая головы. - Лорд Поттер, говорите, пожалуйста, громче, уверена, не все мои коллеги услышали ваш ответ. - Я ни о чём не просил профессора Дамблдора и у меня есть другой защитник, который почему-то задерживается, - ответил Гарри громче. - Таким образом, Альбус, не вам решать, что предпочтительнее для подследственного. Если вам будет угодно, можете дать показания, но не этому составу и не по этому делу! – перед леди Боунс возник лист пергамента. – Они прибыли. Входите! Дверь открылась и появился тот самый бледный клерк, который исследовал палочку Гарри, но теперь он был бодр и имел самый торжественный вид: - Честь и место благородным лордам и леди! Леди Булстроуд! Леди Лонгботтом! Леди Забини! Леди Ваэсли! Лорд Броули! Лорд МакМиллан! Лорд и леди Малфой! Лорд Нотт! Лорд Кормак! Лорд Принс! – Гарри был ошарашен таким явлением, тем более, что лорд Принс был очень похож на профессора Снейпа – но с чистыми волосами и не мёртвой, а благородной бледностью на лице. Бабушка Невилла сменила любимое платье и шляпу с чучелом грифа на строгую чёрную мантию, явно очень дорогую, полностью скрывающую фигуру дамы от плеч и до середины голени, на ногах были дорогие туфли. Многих новоприбывших Гарри не знал и впервые слышал эти имена. Безусловно, ему говорили, что Лорда, пусть даже и несовершеннолетнего, может судить только тот состав, в котором не менее… скольких-то процентов представителей аристократии и ожидал чего-то подобного, но… не в таком же количестве! - Позвольте! – Дамблдор вскочил одновременно с министром, оба выглядели одинаково возмущёнными. – Это недопустимо! Что здесь… - Это ещё не всё, - и Амелия Боунс, дождавшись, пока престарелые леди Ваэсли и Лонгботтом разместятся в креслах, возникших, казалось, прямо из воздуха, начала зачитывать другие имена – членов Визенгамота, которые должны были покинуть зал. - Это… Это… - Фадж так надулся и покраснел, что Гарри даже испугался, что министра сейчас хватит удар, многие были просто в шоке. - Гарри! Ты хоть понимаешь, что происходит?! – возопил профессор, хватая подростка за плечи и поворачивая его к себе. Мальчик почувствовал сильную головную боль, которая прошла, как только он зажмурился. – Посмотри на меня! Ты понимаешь… - Прекратите! – раздался гневный голос и Гарри обрёл свободу. – Вы не имеете права воздействовать на моего подзащитного, профессор! - Лорд Глайд?! – все были шокированы. Гарри вспомнил, что про него говорила тётя – один из лучших адвокатов магической Великобритании, способный оправдать даже виновного. - К вашим услугам, министр, - ответил лорд Глайд, чуть склонив голову. – Вернее, услугам моего доверителя, благородного лорда Поттер-Рингдейла, присутствующего здесь, - чуть более низкий и церемонный поклон в сторону мальчика, который поднял глаза, но тут же принялся разглядывать свою обувь – мертвенно-бледный Дамблдор предпринял очередную попытку заглянуть ему в глаза и у подсудимого опять стала болеть голова. – И у меня сразу вопрос, министр: неужели вы и в самом деле собирались судить представителя двух древнейших аристократических родов, составом, в котором не было замечено и десяти процентов представителей благороднейших родов? Это могло бы послужить оскорблением Совету Лордов и стать последним гвоздём, забитым в крышку вашего политического гроба! - О каких Древнейших Благороднейших родах и лордстве МИСТЕРА Поттера может идти речь?! – возмущённо заквакала Первый Секретарь. – Последний лорд Поттер-Рингдейл отторг от рода всех своих сыновей и внуков, а мать преступника Поттера была презренной грязнокровкой! - Лорд Поттер, - юрист повернулся к Гарри, который побледнел и так прикусил губу, что потекла кровь, - я рекомендую вам в качестве поединщицы Нимфадору Тонкс, которая по своему происхождению максимально приближена к необходимому рубежу и, невзирая на возраст, на протяжении нескольких лет удерживает звание одной из лучших дуэлисток. - О чём вы говорите, Гордон? – спросила ошарашенная профессор Марчбэнс, одна из немногих представительниц Визенгамота, которым было разрешено остаться. - Лорду Поттер-Рингдейлу было брошено оскорбление. Понятно, оно не может остаться безнаказанным, но и дуэль с лицом, несоответствующего происхождения и пола… - Как вы смеете! Я – чистокровная волшебница в двадцатом колене и Первый Секретарь… - Насколько мне известно, ваш прапрадед был изгнан из рода за проступок, неподобающий благовоспитанному человеку и магу, кроме того, вступил в кровосмесительную связь с родной сестрой и их потомки вступали в брак исключительно с сёстрами-кузинами, что считается недопустимым в магическом мире, - подала голос незнакомая Гарри леди с труднопроизносимой фамилией. Мадам Амбридж запыхтела, лорд Принс, который сидел ближе всех, достал из кармана пузырёк, из которого влил в стакан Секретаря несколько капель и подал женщине. Остальные смотрели на даму с негодованием. – А что я такого сказала? - Безусловно, леди… проявила бестактность, что при иных обстоятельствах… Но, тем не менее, она указала на то, что вы не имеете прав на занимаемую вами должность и близки к статусу Предательницы Крови. И при этом вы пытаетесь выступать против дважды благородного лорда, даже четырежды, учитывая единение родов Поттер и Рингдейл, Эванс и Доун соответственно. Согласно Статусу, вы должны понести наказание за свой проступок, но, поскольку вы – женщина, и не благородного происхождения, лорд Поттер-Рингдейл не может лично наказать вас, в данных обстоятельствах оскорблённая сторона назначает поединщика или, как в данном случае – поединщицу. Безусловно, вы можете отказаться от поединка, выплатив денежный штраф в размере не менее пяти тысяч галеонов. - Но… за что?! - Судя по вашей речи, вам отчасти известна история лорда Карлуса Поттер-Рингдейл, но не полностью, - лорд Глайд достал из кармана и зачитал отрывок из завещания лорда Карлуса, где он отписал статус благородного лорда своему первому правнуку от Лорена. – Кроме того, здесь был в чрезвычайно грубой и недопустимой форме высказаны сомнения в статусе крови матери лорда Поттер-Рингдейла. Покойная миссис Лили Поттер происходит из благороднейшего рода Эванс-Доун, но стала первой волшебницей после нескольких поколений сквибов. Наличие же в роду сквибов не лишает его положения в Анналах, хотя всей полнотой прав и привилегий, пользуется первый маг мужского пола. Таких магов двое – лорд Поттер-Рингдейл и его кузен по материнской линии, Дадли Вернон Эванс. - Но… - Кроме того, ни один человек не может быть назван преступником, пока его вина не будет доказана и не будет вынесен соответствующий приговор. Я же, ознакомившись с материалами данного дела, не нахожу в действиях лорда Поттер-Рингдейла ничего преступного или заслуживающего мало-мальского порицания даже в отношении рядового человека, а аристократа – тем паче. - Вот как? Значит, Статус о Секретности и Запрет на творение волшебства несовершеннолетними более не существуют? – ехидно спросила Амбридж, успевшая оправиться от шока. - Безусловно, они существуют, но мой подзащитный не совершил никаких действий, нарушающих данные постановления. Всё было законно. - Мистер Поттер… - ЛОРД Поттер, - поправил взвившегося министра Люциус Малфой. - …несовершеннолетний волшебник и не имеет права колдовать за пределами школы! - Судя по всему, мистер Фадж, вы сами не знакомы с тем законом, на который ссылаетесь. В противном случае вам пришлось бы арестовать не только всех учащихся магических образовательных учреждений, которые во время каникул делают домашние задания, но и всех преподавателей, которые эти задания им дают. Согласно закону, подростки должны воздерживаться от практической магии в немагических территориях, где могут быть свидетели-маглы. - Правильно! И… - Что – правильно? В Литтл-Уининге – и как раз в том районе, где лорд Поттер-Рингдейл применял магию – живут волшебники, которым, естественно, о магическом мире известно много больше, чем моему подзащитному. - Мистер Поттер… - ЛОРД Поттер-Рингдейл! - …единственный волшебник, проживающий в Литтл-Уининге! – взревел багровый министр. - Заблуждение, впрочем, более, чем понятное. Лорд Поттер-Рингдейл – единственный ЗАРЕГИСТРИРОВАННЫЙ волшебник, проживающий в Литтл-Уининге. Но - регистрация не обязательна, скажу более того, будучи доверенным лицом лорда Поттер-Рингдейла, я начал процесс избавления моего подзащитного от этого унизительного состояния, тем более, что закон запрещает данные действия по отношению к представителям древних аристократических родов. Кроме лорда Поттер-Рингдейла в Литтл-Уининге проживает двадцать чистокровных семей, пятнадцать полукровок и на настоящий момент выявлено двадцать маглорожденных. Далее, в связи с настоящим делом я посылал официальный запрос в соответствующий отдел, и получил ответ, - лорд Глайд достал из кармана новый лист пергамента и положил его перед министром, - что после применения лордом Поттер-Рингдейл магии не возникло необходимости менять память маглам. Это значит, что их там не было и потому закон нарушен не был. - Не было маглов?! – взвизгнула Амбридж так, что у Гарри зазвенело в ушах, а ближайшие соседи Секретаря стали отсаживаться подальше. – Там был кузен мистера Поттера!.. - Лорда Поттер-Рингдейла! - И вы забываете, мадам, что мой подзащитный проживает в одном доме со своим кузеном и его родителями, которым известно о существовании магии – ни в одном государстве не меняют память родственникам маглорожденных или воспитываемым волшебников маглам. - …а также трое друзей последнего – Пирс Полкисс, Гордон Дэвидс и Малькольм Шакс! - По какой причине им не были стёрты воспоминания о данном происшествии? - Изначально наши работники проявили халатность, а впоследствии, когда специальная комиссия прибыла в Литтл-Уининг, мальчишек там не было, их до сих пор не могут найти. Понятно, они были напуганы увиденным… - Вовсе нет… С вашего разрешения… - лорд Глайд подошёл к двери и впустил четверых мальчишек – Дадли и его друзей. Ни один из них не выглядел напуганным, все были серьёзны. - Вы… вы… - неизвестно, что хотела сказать профессор Марчбэнкс, но её прервал защитник. - Представьтесь, пожалуйста, полностью. - Дадли Вернон Эванс, полукровка, ученик пятого курса Магического Лицея Вортон. - Пирс Себастьян Полкисс, полукровка, учусь вместе с Дадли. - Гордон Уильям Дэвидс, маглорожденный, четвёртый курс Магического Лицея Вортон. - Малькольм Хловис Шакс, эсквайр, чистокровный, четвёртый курс Магического Лицея Вортон. - Как видите, свидетели «преступления», якобы совершённого моим подзащитным, не подлежат никаким воздействиям ваших служб, поскольку сами являются волшебниками. Они никуда не исчезали, а искали моего коллегу, лорда Броули, присутствующего здесь. Объясните, зачем. - Когда ЭТО случилось, я сразу понял, что у Гарри могут быть очень серьёзные проблемы, - сказал Дадли. – И когда полетели совы, я понял, что всё ещё хуже, чем я думал. В силу некоторых обстоятельств мы с Гарри не были друзьями, о том, что я маг, он узнал уже после этого. Но он мой кузен и я очень привязан к нему. Я не могу допустить, чтобы его уничтожили ни за что ни про что. Я не думал, что меня одного станут слушать, но получил сову от Пирса, оказалось, что мои друзья ЭТО тоже видели. Они согласились, что, если мы хотим спасти Гарри, то надо действовать срочно. - Папа знаком с лордом Броули, поверенным рода Эванс-Доун, из которого происходит Дадли, - сказал Малькольм. – Он обещал написать ему, а также лорду Глайду – известному юристу. Мы тогда не знали, что он является поверенным рода Поттер-Рингдейлов, нам просто повезло. - А потом родители велели нам уехать из города на какое-то время – тому, кто наслал на Гарри дементоров, невыгодно оставлять свидетелей, а о том, что мы там были, уже известно. - Дементоров? Каких ещё дементоров?! – визжала Амбридж. – Это… это… - Так всё же с них началось, - сказал Дадли. – Мы четверо и ещё брат Гордона, Джон, подрабатываем на каникулах Выявителями. В тот вечер мы проводили операцию. На обратной дороге, уже расставшись с друзьями, я встретился с Гарри. Он ничего не знал о том, что я тоже маг и Выявитель, а, как вам должно быть известно, методы Выявления со стороны часто выглядят жестоковато, но мы стараемся к ним не прибегать, лишь когда обстоятельства вынуждали. Гарри, повторяю, об этом не знал, а в тот день он был на взводе из-за Дурсля – я имею ввиду маминого мужа, Вернона Дурсля. Тот часто избивал кузена ни за что ни про что, вот и тогда… весь день его пилил. Поэтому Гарри сорвался. Мы шли по парку и он ругал меня, как вдруг стало очень холодно. Не просто холодный ветер подул – а стало очень холодно и страшно. Я сначала даже не сообразил, что происходит, но потом увидел летящего на нас дементора. Я был в ужасе – именно в тот день забыл дома палочку, впрочем, патронус у меня всё равно бы не вышел… и я не был уверен, что Гарри сможет, хотя у него палочка была. Я был в панике, а тут ещё… воспоминания… Это было ужасно… - голос Дадли сорвался и он заревел. Гарри был уверен – толстяк не прикидывается, да и остальные… Ничего себе – Выявители! А он и не знал… - Мы шли следом, - подхватил Пирс. – По параллельной тропинке, отделённой от той, где были Гарри и Дадли, толстыми деревьями, поэтому дементоров не видели, ничего не знали, пока Малькольм не услышал крики. Потом их услышали и мы с Гордоном. Прибежав туда, мы увидели, что Дадли лежит в обмороке, а над ним склонился дементор. Он явно хотел поцеловать Дадли, но Гарри, который и сам был еле жив, в последний момент вызвал патронуса. Из нас более-менее полноценного защитника может вызвать лишь Малькольм, но он не успевал. - Но я знал, что Гарри здесь неугоден, - сказал юный эсквайр, - и посоветовался с папой. Тот сказал, что кто-то очень влиятельный всё хорошо продумал: если Гарри не сможет защититься, то будет уничтожен физически, если сможет – станет изгоем. Ему это на самом деле не грозит, далеко не все маги вам подвластны. Гарри охотно примут в любую магическую школу, но парень всего за несколько месяцев столько всего перенёс, что даже иллюзорное изгнание его убьёт или сведёт с ума. - Я получил письмо от лорда Шакса через два часа после происшествия, - заговорил лорд Броули. – К сожалению, какой-то маг по недоразумению наложил на дом, где проживает лорд Поттер-Рингдейл, чересчур мощные щиты с такими ограничениями, что мы с коллегой уже на протяжении нескольких лет не могли связаться с лордом Поттером лично. К счастью, гоблинская магия пробивает даже такие щиты, чем мы с лордом Глайдом и воспользовались. Лорд Поттер-Рингдейл был найден нами в очень тяжёлом состоянии. - Вы приглашали целителей? – спросила профессор Марчбэнкс, подавшись вперёд. - Я сам по второму образованию целитель. Это был стресс Лоусона. Но я пригласил и сотрудника госпиталя Сен-Мунго, доктора Корвина Дарроу. Гарри удивился: он этого совершенно не помнил, разве только когда он спал? Не станет же благородный лорд давать ложные показания, особенно, если их можно легко проверить? Появился сурового вида пожилой маг, представившийся Главным Целителем Сен-Мунго. Он подтвердил, что через три дня после описанных событий к нему обратились по поводу Гарри Поттера, у которого был зафиксирован стресс Лоусона. Целитель пояснил, что это заболевание возникает, когда на развивающийся организм, который перенёс тяжёлое потрясение любого плана, оказывается дополнительное воздействие дементоров или подобных существ. Это очень тяжёлый недуг, который мог даже убить больного. - Лорд Поттер-Рингдейл был очень тяжёл, - закончил Целитель. – К счастью, лорд Глайд, - церемонный поклон в сторону защитника, - успел определить болезнь при первых же симптомах и дать правильное снадобье. - Почему вы не госпитализировали Гарри? – спросил Дамблдор. По лицу старого мага Гарри понял, что директору чрезвычайно не нравится всё, что происходит, но почему, вроде, всё хорошо… - При лечении данного стресса этого не делают, необходимо, чтобы больной находился в домашней обстановке, в окружении близких и родных людей. Если возникала такая необходимость – хотя стресс Лоусона сам по себе очень редкое явление, случаев госпитализации было всего два. При этом в палату больного помещалась вся обстановка его комнаты и члены его семьи. У нас не было такой возможности, а, благодаря лорду Глайду – и необходимости. Нужные зелья и родные стены, в которых пациент рос и был счастлив… - Боюсь, Гарри не всегда чувствовал себя счастливым в этом доме, - вздохнул Дамблдор. – Ему было бы лучше выздоравливать в доме друзей. Я хотел, чтобы мальчик провёл время до слушания с ними и попросил нескольких своих друзей… - Если лорду Поттер-Рингдейлу было так плохо в этом доме, то почему вы его там оставили, Альбус? Вы же сами назначили себя его магическим опекуном, в обход многих магов, имевших значительно больше прав на данную опеку, в ваши обязанности опекуна входило обеспечение лорда Поттера всем необходимым и наблюдение за тем, чтобы он получил воспитание, соответствующее его происхождению. О том, что опекаемый вами ребёнок является наследником двух благороднейших домов, вы знали. - Я делал всё, что было необходимо, и во благо… - То есть, вам было необходимо, чтобы один из благороднейших представителей магического общества рос заброшенным и забитым, несчастным, не получая должного воспитания и образования, жалким плебеем? Впрочем, это тема другого разбирательства, пока же я просто ставлю вас, профессор Дамблдор, в известность, что, ввиду множественных нарушений вами ваших обязанностей по отношению к ребёнку, находящемуся под вашей опекой, последняя признаётся аннулированной изначально, все ваши действия, совершённые якобы от имени и с согласия лорда Поттер-Рингдейла – как нам удалось установить, никакого согласия мой подзащитный вам никогда не давал, - также недействительны. - Вы не понимаете, что творите, Гордон! – вскочил побагровевший Дамблдор. – Гарри! Я действовал исключительно в твоих интересах… - …и поэтому пытались оставить без защитника при столь серьёзном слушании? Потомка двух аристократических родов вы практически отдали стае голодных шакалов… - ЛОРД ГЛАЙД! - …готовых растерзать его по сфабрикованному делу! И за менее серьёзные проступки подобные опекуны помещались в Азкабан!.. Ладно, я предлагаю сейчас закончить данный фарс, тем более, что даже в том случае, если бы лорд Поттер-Рингдейл творил магию не в условиях крайней необходимости… За месяц до вступления лорда в возраст пятнадцати лет, на него перестают распространяться ограничения и он может быть наказан лишь в том случае, если были применены заклинания пятой степени и выше, в присутствии более, чем десяти маглов. Вызов патронуса формально относится к четвёртой степени, а свидетелями были четверо волшебников, пусть даже и несовершеннолетних, а маглов там и близко не было. - Но… - Кто за то, чтобы оправдать лорда Поттер-Рингдейла по всем пунктам? – весело спросила бестактная непроизносимая леди. Вырос целый лес рук, руку не подняли лишь министр, Амбридж и два мага с какими-то бесцветными рыбьими глазами. – Кто против? – только министр и его Первый секретарь. – Лорд Поттер-Рингдейл, примите наши поздравления и подумайте на досуге о Нимфадоре Тонкс – в поединке она просто восхитительна! За дверью по коридору нервно расхаживал мистер Уизли. Увидев Гарри и выражение его лица, мужчина окаменел, губы побледнели. Чуть в стороне переминалась с ноги на ногу миссис Фигг. - Что… что…? - Оправдали по всем пунктам, - вместо Гарри ответил его кузен. Сам оправданный чувствовал себя очень плохо. К нему подошёл целитель Дарроу и заглянул в глаза юноше, после чего покачал головой. - А вот теперь без госпитализации не обойтись. Более сложного Наследия я ещё не встречал.