Пока без названия

Роу Аида Завтра должен состояться ритуал. Отец ходит мрачнее тучи, ему опять было плохо, но, несмотря на это, он хотел отказаться. Мама с самого утра убеждает его, что это единственная возможность и что речь идёт не о нём самом. - Если бы ты занимался этим исключительно ради собственных нужд, я бы тебя прикончила своими руками. - Да, но… Это мои дети, Рея! Ты отдала мне свою силу и я тебе благодарен, но… Твой потенциал и прежде не был таким уж высоким. Ты знаешь, сколько добровольцев приходят ко мне. - Знаю. - Аид и Посейдон – стихийные. Да и Деметра тоже, я видел, как она вырастила несколько колосьев великолепной золотой пшеницы на абсолютно непригодной для этого почве. А твои любимицы – Гера и Гестия? Ты хочешь, чтобы и они… - Я хочу, чтобы наш мир уцелел, Кронос. Мне жаль всех – и моих детей, и тех, кто проходит через это. Но мы оба слишком хорошо знаем, для чего это нужно. Я даже ходила к мойрам. - Да? И что они сказали? - У нас нет выбора. Более того, если ты пощадишь хоть кого-то… Конец придёт всему. Всё будет ещё хуже, чем даже мы предполагали. Все потеряют свою силу – безвозвратно, она будет доступна лишь крайне ограниченному кругу избранных, и то не выше десятого уровня. Ты этого хочешь? Или того, чтобы твои потомки обрели великую силу, пронеся её сквозь века, равно как и другие эллины? - Да. Я обязан это сделать. Я это знаю и сам, тем более, Лахезис тоже была у нас. - Когда? - Вчера. Наверное, именно в то время, когда ты наслаждалась амброзией в компании Клото и Антропос. Лахезис говорила мне то же самое, но добавила, что беду не предотвратить, по вине бессильной. - Лахезис… ты знаешь, из троих она… не самая сильная. То есть, её пророчества сбываются, но не в полную силу. И ты уверен, что она просто не хотела заставить тебя мучиться и сомневаться? - Из-за чего? У нас с ней всегда были лучшие отношения, - удивился папа. - Ага. Особенно после истории с Ураном, которого она любила. Кстати… Я тебе не говорила?.. А ты что здесь делаешь? Сколько раз говорить – подслушивать очень нехорошо! Я был вынужден уйти. Интересно, что там за история с дедом? Собственно, я знаю, что он в силу похотливости достал бабушку Гею, да и с папой отношения были крайне натянутые. И за это Лахезис так не любит папу? Последнее я и сам замечал. Собственно, её любили только мама и Гера, я же всегда старался исчезнуть, когда появлялась эта ведьма. Как и трое. - Ты узнал, как это будет? Гестия. Странно, что она проявляет интерес, а то всегда холодна. Даже странно, что они с Герой близнецы – ничего похожего! Чёрненькая и рыжая. Бледная немочь и смуглянка. Гестия – полненькая и невысокая, Гера в свои двенадцать лет почти с меня ростом, а ведь мне завтра семнадцать, фигурка у неё – блеск! А эти чёрные глаза… Но красавица она только внешне, характер ещё тот. Вредина. Пожалуй, она может нравиться лишь в те краткие промежутки времени, когда бездельничает – и молчит при этом. Беда, да ещё и ревнивица. И чего ревновать? Всех ревнует ко всем - отца к матери и наоборот, нас друг к другу, особенно, если мы обращаем внимание на других девочек. Исключение составляет только Гестия но та просто сама бесчувственна и даже если к ней кто и проявит интерес, то ненадолго и без взаимности. А теперь она сама проявляет интерес! За пять лет до собственного ритуала! - Да нет. - Боишься? - Чего? Ты же знаешь… - Знаю. Но.. Знаешь, мне кажется, Лахезис не хочет, чтобы это случилось. Она уже говорила и с Деметрой, и с Герой, говорит – остановите братиков. А меня так просто застращала. - Удивительно! - Я – человек, Аид. У меня в жилах течёт такая же кровь. Я – дочь твоих родителей, я была рождена для тех же целей, и у меня есть те же чувства, даже если я и научилась их не демонстрировать. Я боюсь Лахезис и не верю Гере. Будет лучше, если вы с Посейдоном не станете проводить с ними много времени. - Ты всё же смешная. Лахезис – подруга бабушки и мамы, да и папа её уважает. - Или они её боятся, только не желают в этом признаваться даже самим себе. Вот Клото и Антропос – другое дело. Удивительно. С Гестией мы не дружили, она всегда держалась особняком – пряла, возилась с очагом, подметала. Это мы наплевательски относились к хозяйству, стремясь насладиться силой, пока она есть, хотя мама всё время нам напоминала о необходимости приобретения магловских навыков. Я неплохо лажу с плугом, Посейдон обожает рыбную ловлю, Деметра помогает мне в поле, но явно жульничает. Гера – прекрасная пряха, хотя редко садится за прялку, предпочитая наблюдать за всем, что окажется в поле её зрения, а потом доносить обо всём увиденном любому, кто соглашается её выслушать, но, поскольку в последнее время добровольцев не наблюдалось, негодница научилась заклинанию Стазиса. И ведь отлично знает, что это никому не нравится. Год назад папа так её выпорол, что Гера долго болела, мы даже боялись, что сестра не выживет. Но даже это её ничему не научило, она по-прежнему продолжает всех злить. Кроме Лахезис. Я вдруг понял, что старуха часто приходит – если не прямо к нам, но – к соседям, и тогда Гера исчезает из дома, её часто видели с мойрой. И когда мама собиралась в гости, сестрёнка всегда напрашивалась с ней. Прядению она училась именно у мойр и только при Лахезис проявляла к этому интерес. - А ты знаешь, что Диона родила нам тётю? Гера! - Она в своё время спала с дедом, но родила только теперь, так что у нас теперь есть тётка! Её зовут Афродита – идиотское имя, правда? - Мне оно нравится, - как и всё, что не нравилось ей. Гера надула губки и исчезла. Диона. Мы редко её видели. Метаморф, не иначе – все вокруг говорят, что она знала дедушку, но он был уже очень стар, когда родился папа, а Диона была молода. И даже родила, а говорят… Мама недавно обмолвилась, что её пятая беременность станет последней – не из-за здоровья, но по возрасту. Интересно, если дочь Дионы – наша тётка – как такое возможно? - Спасибо, молодой человек! Когда мне нужно подумать, я пашу. Вот и в этот раз я шёл за плугом и сам не заметил, как вспахал соседский участок. Собственно, меня часто звали на помощь, вместе с Деметрой, так как после этого урожай всегда был отличным, но в этот раз… Свершилось. Я магл. Простой крестьянин. Ритуал оказался очень простым – утром мама велела мне надеть лучшую тунику и отвела на поляну, куда нам всегда запрещали ходить. Она была совершенно круглая, без травы… или же она только что была сожжена – запах гари я учуял ещё дома. На земле был вычерчен узор – тоже не самый сложный, на соединениях линий горели свечи – чёрная, синяя и красная, в некоторых местах были насыпаны – земля, песок, угли, куча сухих листьев, чьи-то кости, посуда с жидкостями… Но я старался не думать, что конкретно туда налито. Папа обходил рисунок, проверяя его правильность. Мне все объясняли, что даже вот такие кажуще-простые узоры чрезвычайно сложные, ничтожное отклонение приведёт к крайне нежелательным последствиям. И не только узор – формула Отречения, которую я должен был произнести, казалась лёгкой и забавный, но… Я зубрил её три месяца, после чего и мама, и папа ежедневно заставляли проговаривать формулу по несколько раз в сутки. «Помни, Аид, если ты ошибёшься хоть в чём-то, последствия будут ужасны. Ты можешь безвозвратно утратить силу вместо того, чтобы временно отдать её, можешь даже погибнуть!» Я всё понимал, я знаю, что Посейдон, да и Деметра уже зубрят эту формулу, близняшкам ещё рано. - У нас нет выбора, - папа явно говорил сам с собой, в его глазах стояли слёзы, когда он посмотрел на меня. - Я знаю. И – я ведь всё равно останусь твоим сыном? Без зависимости от того, маг я или магл, я люблю вас всех. - Знаю. И ты знаешь, если бы я мог хоть как-то помочь… Избежать… - Мы знаем, что всё уже сделано. Я уеду в Агрос, где для меня уже куплен участок. Дом, сад, поле, несколько голов скота – всё, что необходимо. Плюс – немного золота, а мои приобретённые навыки и умения по части земледелия останутся при мне. Магов там нет и ничто не должно напоминать об утраченном. Когда придёт время возвращать всё на свои места – я узнаю. - Я… мне очень жаль, Аид, - сказала мама. - Я знаю, что ты на меня в обиде… не возражай. И ты прав, я никогда не любила тебя… как положено матери. В то время я думала лишь о том, что обретёт мир благодаря этой жертве. Я запретила себе эту любовь, так как боялась боли расставания. Но – всё равно, по-своему я тебя люблю и горжусь тобой. А теперь – прощай. Я верю, что ты всё сделаешь, как должно, но я не имею права здесь быть. Это не больно и не страшно. Это и в самом деле было так. Я просто встал в центр поляны, обозначенный ромбом, чьи очертания засветились, едва мы с отцом заняли свои места. Он дал мне кубок, велев смочить зельем губы, после чего выпил всё до дна, в то время, когда я произносил формулу. Пил он очень медленно, казалось, смакуя драгоценный нектар, а я с каждым его глотком всё больше слабел. Помню, моей последней мыслью было: Я ошибся и я умираю. Но я не умер и очнулся уже в новой хижине. Ничего похожего на родительский дом, и, хотя в очаге пылало пламя, мне было холодно и неуютно. Дом магла. Ни одного зачарованного предмета. Всё было чужим и я знал, что, сколько бы времени я здесь ни провёл, даже сотни лет, я никогда к этому не привыкну. К этому невозможно привыкнуть. Я с самого раннего детства знал, что всё будет именно так. Нас никогда не обманывали. Мама сошлась с папой и родила ему нас с единственной целью – предотвратить гибель магической Эллады. Сделать это мог только папа, но для этого ему нужно ОЧЕНЬ МНОГО силы. Которой ему негде взять… иначе, как у других. И он берёт её у других. Десятки магов приходят к нему ежемесячно, не только мы страдаем от этого. Я живу здесь уже месяц. Вдали ото всех. Пару раз меня навещали соседские парни моих лет. Но они мне скучны и я не иду на контакт. Я понимаю маму. Если мне так плохо в разлуке с родными, то как должно быть ей – ведь ей предстоит расстаться с прочими своими детьми, из которых угрюмый плугарь Аид – самый немилый. С шаловливым рыбаком Посейдоном. «Папа, а ты умеешь дышать под водой?.. Смотри, какие раковины!.. Я катался на скате!.. А почему дедушка Океан так странно на меня смотрит?» С Деметрой, которая порой не замечает ничего вокруг, кроме своих колосьев. «А почему другие поля стоят пустые? Почему соседи не могут сделать так, чтобы их рожь созревала за неделю? Это же так просто!» С хозяйственной Гестией. «Иди домой, я уже собрала на стол!.. Опять весь провонял тиной (навозом)!... Где ты нашёл столько грязи?.. Кто взял метлу?» С разражающей надоедой и ябедой Герой, своей единственной любимицей. «Эта дура Клото ударила Антропос веретеном по башке, а та искромсала её пряжу и выдрала половину листов из книги!.. Посейдон опять ушёл на море, а ему запретили!.. А ты знаешь…». Если бы мама не отстранилась от нас сердцем… Ей не хватило бы выдержки, она никогда не пошла бы на такое или она просто умерла бы от горя. Отцу в этом смысле сложнее… он никогда не скрывал своих эмоций и чувств. Я знаю, что вплоть до того дня, когда… Я никогда не увижу родителей. Даже если очень захочу, никогда не смогу вернуться в родную деревню или хотя бы написать… И сам не получу писем, а если… Нет. Этого не будет. Незачем дополнительно бередить рану, которая нескоро зарастёт. Это тяжело. Куда тяжелее, чем я думал. «Ко всему можно привыкнуть» Только не к этому, мама. Я могу научиться пахать землю, могу научиться печь хлеб и жарить цыплят… Я даже научился охотиться и в моём горшке варится кусок оленины. Но это не делает из меня магла. Я не могу научиться быть изгнанником из мира магов, даже если пошёл на это добровольно и готовился к этому всю сознательную жизнь. Мне тяжело смотреть в очаг – среди углей я вижу лицо Гестии. Мне больно смотреть на всходы на моём поле. Золотые колосья – память о Деметре. Хорошо, что Агрос находится далеко от моря, в рокоте волн я слышал бы весёлый смех Посейдона. Брата, который очень скоро станет изгоем. Таким, как я. И он больше не сможет часами сидеть под водой… Не более пяти минут. Он не сможет одним только лёгким касанием палки вызвать землетрясение. Пожалуй, легче всего будет девочкам. Если в семнадцать лет они останутся прежними. Когда я прохожу мимо окраины деревни, то шарахаюсь от этих баб, которые перемывают друг дружке кости и обсуждают, отчего сосед продал своего лучшего быка или зарезал барана… Гера такая же, как они. Но от неё не спрячешься.