Месяц лжи

На нее было страшно смотреть. Разодраные до крови колени, липнущая к взмокшему телу футболка и болезненная бледность лица, в тусклом свете старых ламп отливающая воском — прямо как на масках убитых проказой. В попытке согреться девушка обнимала себя руками, но тщетно: все равно продолжала крупно дрожать, и ее не спасала даже накинутая на плечи полицейская куртка. На дворе была уже глубокая ночь, но из приоткрытой форточки все еще доносился шум проезжающих мимо машин. В отделении, однако, висела мертвая тишина, и только время от времени едва слышно шуршала бумага под пальцами офицера. Его звали, кажется, Рафаэль, и во всем этом напряжении Фернандо находил это весьма забавным: ангел-целитель в полицейском участке, какая ирония — еще и куртку замерзшей задержанной одолжил. — Маргарита, — словно нарочно повторил он это имя, оторвавшись на секунду от документов. Девушка вздрогнула и вопросительно уставилась на офицера. — Фамилия, — терпеливо пояснил тот. — Какая? — Ваша. — У меня ее нет, — Маргарита горько усмехнулась и откинула голову назад, закрывая глаза. Опять это ее странное мятежное веселье, опять — и, дай Бог, в последний раз. — В вашей сумке нашли документы, — Рафаэль тяжело вздохнул и устало потер виски. — Так посмотрите в них. — Они разорваны в клочья. Девушка поправила немного съехавшую с плеч куртку и цокнула языком. Немного помолчав, сказала: — Бенсон. Запишите, что я Бенсон. Офицер кивнул и снова вернулся к своему протоколу. Фернандо достал из кармана джинсов телефон, проверил время: без пятнадцати три. Оли встает в шесть, и если он не успеет приехать домой вовремя, будет скандал. Хотя ему, наверное, будет все равно. Как странно, до этого каждый день мучила совесть, а теперь, когда все ушло, все отпустило — нет. — Откуда у вас пистолет? Маргарита не то требовательно, не то вопросительно посмотрела на Торреса. Тот кивнул. От внимания полицейского это не укрылось, однако он, видимо, не счел это подозрительным: в конце концов, не может же знаменитейший футболист Европы — да и что уж там, мира — подталкивать кого-то на дачу ложных показаний. Возможно, просто уговаривает рассказать правду. Маргарита нервно сглотнула, закашлялась. Офицер подождал. — Я украла его. Ваши коллеги не слишком осмотрительны со своими вещами, когда надираются в барах. — Вас уже раньше задерживали? — Да, несколько раз, — на этих словах девушка снова взглянула на Фернандо, и от ее жуткой улыбки у него по спине пробежал холодок. — За кражи. И хулиганство, но это было давно. — Какие были кражи? — Мелкие, — Маргарита пожала плечами. — У кого-то часы, у кого-то бумажник… Уважаемый, вы разве следователь, чтобы задавать такие вопросы? Рафаэль не ответил и просто молча черкнул что-то в протоколе. К девушке он больше не обращался: через пару минут спросил о прозошедшем у Торреса, закончил свою бумажную волокиту и как-то странно, едва не сочувствующе посмотрел на Маргариту. Та сначала пыталась заснуть, а потом, поняв, что ничего не получится, принялась, как ребенок, играть с волосами. Недавно она их обрезала — Фернандо был недоволен, а вот она от счастья просто сияла. Черт, как давно это все было — да, давно, и плевать, что всего лишь пять дней назад. — Вам придется дожидаться утра здесь, мисс Бенсон, — наконец произнес офицер, тихо щелкая ручкой. — Завтра мы решим, что с вами сделать. Маргарита нахмурилась. — Разве… — Когда я смогу предоставить мисс Бенсон адвоката? — перебил ее Фернандо. На нем сошлись два взгляда: удивленный и безразличный. — Утром. Я сообщу мистеру Кларку. — Хорошо, — Торрес поднялся на ноги и поморщился: мышцы за час, проведенный здесь, затекли, — достал из кармана пальто бумажник и, отсчитав пару купюр, бросил перед офицером на стол. — Я надеюсь, о моей причастности ко всему этому никто не узнает. Рафаэль, надо отдать ему должное, не растерялся. — Вам стоит поговорить об этом не со мной, а с мистером… — Кларком? — Да, с ним. — Тогда просто оставьте меня и мисс Бенсон наедине. Ненадолго, десяти минут хватит. Офицер коротко кивнул и встал из-за стола. Перед тем как уйти, денег не взял. И действительно, истинный Рафаэль. Фернандо медленно подошел к дверям камеры. Расстояние между прутьями решетки было достаточным, чтобы хорошо рассмотреть Маргариту. Она сидела, ссутулившись, на лавке, ноги ее едва доставали до пола, но только заслышав приближающие к ней шаги, она поднялась. На секунду даже показалось, что она прежняя, как будто этой ночи еще просто не было: гордая осанка, приподнятые уголки рта, живой блеск в серых глазах, — но потом Фернандо увидел на ее футболке следы крови. Поцарапалась, наверное, когда угрожала покончить с собой. — И о чем ты хочешь со мной поговорить? — Маргарита склонила голову набок, попробовала улыбнуться. Получилось ужасно. — Не смей сказать им что-то не так, — смотреть на нее было сложно, но Фернандо делал это, не отрываясь. С таким любопытством, жестоким и извращенным, обычно смотрят на калек или нищих, просящих на улице милостыню. На последнюю Маргарита была навряд ли похожа, а вот на первую — вполне. — Мне не нужны проблемы. — Конечно. Буду внимательна к деталям, — девушка говорила так, словно пила с ним на кухне чай. — Надеюсь, твой адвокат меня вытащит, иначе… —…ты будешь меня шантажировать? Маргарита согласно кивнула. — Ни одни деньги и связи тебя не спасут, если суд узнает всю правду. В этом городе даже у стен есть уши. — Хватит, — Торрес скривил губы так, будто ее голос резал ему по ушам. — Хватит этого цирка. Ты сама знаешь, что никто не поверит тебе. На это ей было нечем ответить. Она покачала головой и, не взглянув даже на Фернандо в последний раз, резко развернулась к нему спиной и ушла в другой конец камеры. Такая глупая горделивость, набившая уже оскомину привычка из ничего сделать пафос: сейчас этот жест был драматичнее всяких слов. Торрес вышел из участка на ватных ногах. Офицер с именем ангела стоял на крыльце и курил. Ощущение грязи этого места и ночи с сигаретным дымом только усилилось, и Фернандо поспешил как можно быстрее оттуда убраться. По дороге домой он пообещал себе вычеркнуть этот месяц лжи из своей памяти навсегда.