Головная боль Северуса Снейпа

Следующую неделю все учителя были какими-то напряжёнными, а в особенности — профессор Снейп. И только директору каким-то магическим непонятным образом удавалось сохранять непринуждённый вид. Он, с выражением лица вселенского спокойствия, сидел сейчас в Большом Зале за завтраком и с преувеличенным интересом рассказывал что-то Минерве о лимонных дольках, а та лишь изредка улыбалась, закатывала глаза или взмахивала руками, явно увлеченная разговором. Профессор Снейп завел очередную стандартную беседу «о погоде» с Флитвиком, Синистра и Вектор исподтишка потягивали Глинтвейн из своих бокалов, профессор Стебль жаловалась на Адские силки преподавателю по ЗоТИ — Квирреллу. Гарри сидел за слизеринским столом, по обычаю ковыряя овсянку, справа от него Панси ворковала с Драко, Дафна смеялась от шуток Блэйза, Тео имел такой же мрачно-бессмысленный вид, как и у самого Поттера, а девочка по имени Милисента пыталась завести с ним разговор. Был обычный понедельник. Желваки на лице мальчика уже заметно напряглись. Он вообще был не в духе после урока Полетов, проведенного в пятницу. «Не дай Мерлин еще раз попасться на отработки к Филчу», — скривился мальчишка. О да, урок был знатным. Они с Малфоем устроили гонки на стареньких «Чистомётах», в то время как Хуч возвращалась из больничного крыла. Ох уж эти косые взгляды со стороны слизеринцев за снятые двадцать пять баллов, да еще и отработка у Филча! «Право, это хуже, чем у Снейпа», — мимолетно подумал Гарри. А тут еще и однокурсница-слизеринка, почти «повисшая» у него на плече. —…ты не представляешь, она взяла и купила такие же туфли, как и у меня! — восклицала полненькая брюнетка, — это же кошмар, я их первая заметила в том журнальчике! — надула губки Милисента, совсем не замечая, что собеседник ее совсем не слушает. Он дал знак Забини, который уже поел, как самому умному среди всех, и резко встал из-за стола, в последствии чего Булстроуд угрожающе пошатнулась на лавке, видимо, готовясь к падению. Гордо задрав голову, как независимо-сильный слизеринец мальчик направился к выходу, опять же, сопровождаемый подозрительно-ничего-хорошего-не-предвещающим строгим взглядом Снейпа, а также Забини, Ноттом и Гринграсс. Первокурсники потихоньку собирались около кабинет Зелий. *** Поттер стоял, прислонившись к дверному косяку, просматривая очередной сон. На самом деле, варево Снейпа и правда немного помогало. Однокурсники сдержанно переговаривались где-то неподалёку. Естественно (кто бы сомневался) урок был с Гриффиндором. Так что не удивительно, что через некоторое время он услышал слишком громкий шепот первокурсниц-гриффиндорок, стоящих прямо у него перед носом. Вот же пристали! Покоя не дают! «Посмотри, какой он милашка1» «Так и не скажешь, что такая душка победила Того-Кого-Нельзя-Называть!» «И правда. Ох, посмотри на его запястья! Они же идеальны для примерки разнообразных браслетиков и манжетов, я читала информацию об этом в своем журнале о Парижской неделе моды.» Гарри тихо застонал. Хоть противные Зелья Снейпа помогали «на ура», все же, были у них и минусы, главным из которых было то, что варево помогает восстановиться организму от истощения магического ядра, а не от недосыпа. Если ночью ты поспишь меньше шести часов (а такое бывало часто, так как Гарри не мог позволить себе лечь спать, пока все уроки не будут сделаны — совесть замучает), то на утро глаза будут слипаться, а ты будешь падать на каждой ступеньке Передвигающейся лестницы. Наконец-то спаситель, в роли которого выступил сам Снейп, появился на горизонте. Он остановился прямо перед Гарри и смерил его презрительным взглядом. — Купаемся в лучах славы, Поттер? — рыкнул Северус, после чего пугливые гриффиндорки разбежались по разным углам коридора. — Каждый день, профессор, — съязвил недовольный жизнью Гарри, — а Вы как думали? Эх, тяжкая-тяжкая работенка — быть Героем Магического мира! — наигранно вздохнул мальчик. Тем временем первокурсники Гриффиндора и Слизерина настороженно слушали разговор. — Еще одно слово, мистер Поттер, — тихо сказал Снейп, будто своим будничным тоном рассказывал о погоде за окном (хотя, какие окна в подземельях?), — и я оторву Вам язык. Гарри закатил глаза. "Достало-о-о, хочу спать," — мысленно начал ныть мальчик. — В класс! — приказал детишкам Зельевар, — ах да, Поттер, плюс еще одна неделя отработок у меня к уже имеющемуся месяцу, — рыкнул Снейп. По обычаю профессор посадил его на переднюю парту, прямо перед преподавательским столом, за которым обычно и сидел Северус. Пока Гарри досматривал свой двенадцатый по счету сон, ему сунули какой-то пергамент. После игнорирования Поттером этого жеста, его толкнули под бок, заставив открыть глаза и хоть как-то реагировать на окружающий мир. Пергаментом оказалась его домашняя работа. Правда, это он узнал только по подписи внизу: «Г.Дж.Поттер», ибо вся работа была в красных чернилах! А он, между прочим, работал над ней целый вечер! Нет, ну что за беспредел. — Проф, могу я задать интересующий меня вопрос? — воспитанно спросил слизеринец и продолжил, не дожидаясь ответа, — так вот, я в недоумении — Вы побрызгали кровью, или все-таки это у Вас чернильница опрокинулась на мою работу? — Поттер, вон из класса! — рявкнул Мастер Зелий, — выше, чем на «Слабо» Ваша работа не заслуживает. Послышалось хихиканье слишком высокомерных слизеринцев и слишком тупых и безрассудных гриффиндорцев. Терпеть это мальчик, конечно, не стал. Он поднял сумку с пола, впопыхах закинул в нее чернила, перо и пергамент и кинулся прочь из класса. Ничего, он потом параграф прочтёт и домашнюю сделает. А на его уроки он возвращаться не собирался. И на отработки к нему идти, кстати, тоже. Краем уха он услышал, как с места спохватилась Булстроад — и зачем это ей? Крутанувшись на каблуках, он захлопнул дверь и быстрым шагом направился на выход из подземелий. Хотелось побыть одному. Так и не дойдя до Астрономической башни он наткнулся на директора Школы Чародейства и Волшебства, о котором, собственно, сейчас и размышлял. — О, мистер Поттер, — добродушно улыбнулся Дамблдор, — не хотели бы вы зайти ко мне на чашечку чая? — поинтересовался профессор. — Можно, сэр, — пожал плечами Гарри. Он все равно хотел встретиться с директором, чтобы обсудить кое-какие вопросы. То, что он встретил директора посреди урока в коридоре, его ни капли не смутило. До кабинета они шли молча: Альбус здоровался с картинами, а слизеринец бездумно смотрел вдаль коридоров, по которым они передвигались. Наконец, они остановились у странного вида горгульи, покрытой золотом. — Пароль? — деловито спросила та. — Лимонные дольки со вкусом граната, — гордо провозгласил директор. Гарри закашлялся — то ли от удивления, то ли в попытке скрыть смех, что у него явно плохо вышло, потому что Альбус это заметил и сам заулыбался, задорно сверкая своими синими, как небеса, глазами. — Присаживайся, — заботливо пододвинул кресло мальчику профессор. — Спасибо, сэр, — кивнул грустный Поттер. Печаль ученика Дамблдор умело игнорировал, пытаясь непринужденно завязать «разговор о погоде», в то же время вытаскивая сладости из-под стола. Мальчишка заметно повеселел, завидев такую гору сладостей. — Угощайся, — предложил Чародей, — ну что, Гарри, как учеба? — Неплохо, сэр, — неразборчиво пробурчал Поттер с набитым сладостями ртом. — О, Гарри, ты недооцениваешь себя, мой мальчик, я наслышан… — Я не Ваш мальчик, — как бы невзначай заметил слизеринец. Альбус подозрительно начал кашлять и хмыкать себе в бороду, на что ребенок решил не реагировать, продолжая есть все, что лежало на столе. — Так вот, — продолжил тот, вдоволь похмыкав в свою седовласую бородку, — я слыхал о твоих успехах на уроках Трансфигурации, Заклинаний, Полетов, что не удивительно, и даже Астрономии! — восхищенно промолвил старец. — Возможно, сэр. Я хотел попросить Вас кое о чем, профессор, раз речь зашла о уроках, — безэмоционально начал ученик. — Конечно-конечно, — закивал директор, — спрашивай, Гарри. — Кхм, понимаете… — протянул ребенок, — так вышло, что учитель Зельеваренья не совсем компетентен со своими учениками, — многозначительно поднял брови слизеринец. — Не думаю, Гарри, — покачал головой профессор, — он воспитал не одно поколение чертенков, — заговорщически подмигнул своему мальчику директор. — Но сэр! — не выдержал Поттер, — тогда это я не способен в Зельях! Не могли бы вы освободить меня от посещений уроков? Я сам смогу заниматься и… — Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Глава Визенгамота, — ведь учитель, как говорится — это открытая книга — бери да читай. Гарри вздохнул, доел последнюю лимонную дольку из месячных (!) запасов директора и, сделав «отмороженное лицо», поспешил распрощаться с профессором. Когда дверь захлопнулась за неугомонным ребенком, директор, вздохнув, промолвил: — Эх, Гарри, Гарри… Удивительный ты ребенок — и как только тебе удается так умело и гармонично вмещать в себе сразу две личности — дружелюбную и безразличную, такую детскую и не по годам серьезную, доверчивую и хладнокровную, простодушную и расчетливую? При этом встревать во всевозможные перепалки, не забывая об учебе? Да уж, ты определенно претендуешь на звание «Лучшего ученика Хогвартса», а с мисс Грейнджер за это звание придется побороться. Хотя ты слишком дружелюбен, чтобы отобрать у старательной ученицы и, по совместительству подруги, такой почетный титул. Тебе-то это не нужно. Тебе другое нужно. Эх, Гарри, Гарри, кто же сможет дать тебе заботу, которой ты был лишен все одиннадцать лет своей жизни? Фоукс сгорел, тут же возрождаясь из пепла, что означало начало чего-то нового. Начало нового учебного года, начало новой жизни.