Boris and Bendy: The Quest For The Swap Machine

— Ну же, давай, почти получилось! — подбадривала малыша маленькая кошечка с чёрной шерстью и белой мордочкой. — Не ленись, всего шаг остался!       Дальше как-то размыто, голоса едва различимы, но есть один тёплый, родной, знакомый… — Возьми свои слова обратно! — голос стал отчётливее, а его владелец перестал быть таким расплывчатым: голубоглазый кролик той же окраски, что и кошечка. — Заставь меня! — отвечала девчушка, приподнимая и обнимая малыша, который стоял рядом, держась до этого за её руку, и смотрела как продолжает хмуриться её, как в последствии оказалось, сосед, который сильно толкнул наглую кошку в грудь, заставляя падать и прижимать к себе бедного ребёнка. Спустя секунды девочка заплакала, а кролик начал паниковать и принялся её успокаивать. — Н-нет, я не..! П-прости, я н-не хот-тел! — он стал нервно рыться в карманах, в одном из которых нашёл конфету и протянул её уже успокаивающейся кошечке, которая, успокоившись, нахмурилась, но приняла (схватила) конфету из рук мальчика. — Так… ты простишь меня? … Ортензия… прост-ти м-мен-ня… Ортенз-зия… Т-Тензи…

***

— Тензи, пора вставать, — шептал кот сестре, легонько тряся её за плечо. Кошка нахмурилась, перевернулась на другой бок и спряталась под одеяло, на что брат вздохнул и молча вышел из комнаты.       Сколько прошло с момента смерти её мужа? Счёт был потерян спустя пару дней.       Освальд. Освальд-неудачник, как дразнили ещё в юном возрасте, хотя ему и вправду часто не везло, вот и тогда не повезло заболеть, и не абы какой болезнью или простудой, а чернильной. Она каждый день медленно убивала кролика, но он всеми силами старался держаться ради жены, детей и команды, даря им свою лучезарную улыбку и блеск лазурных глаз, прекрасных и чарующих.       Но теперь его нет, он спрятан в деревянной коробке под землёй. Освальд умирал с улыбкой, прося Ортензию, свою жену, улыбаться и жить дальше, но она не смогла выполнить его просьбы. Кошка затихла, не проронила за это время и словечка, только проливала слёзы над могилой, старыми воспоминаниями и плакатами их шоу… — Тензи, — Ортензия и ухом не повела. — Мы на выступление, еда там же, — предупредил Феликс (так звали её брата) и, опустив уши, ушёл.       Когда всё стихло, кошка встала, одеяло соскользило по её плечу. Она обвела безжизненным взглядом комнату, вздохнула, посмотрела на противоположную сторону кровати — пусто. Хотелось рыдать, да не выходило. Тензи опять вздохнула, встала и вышла из комнаты.

***

      Парад Феликса прошёл как всегда безупречно, может, даже ещё лучше прежних, ведь с каждым разом мы совершенствуемся, но для малыша Бэнди абсолютно все выступления его кумира были чем-то восхитительным. Брат всегда водил его на эти парады, ни один день не был исключением, даже если кто-то из них болел. Они редко приходили к самому началу, но сегодня они успели попасть в первые ряды, чему чертёнок ну не мог не нарадоваться.       Когда же все выступления закончились, то малыш схватил старшего братца хвостом за руку и поволок за звёздами парада так быстро, что бедняга Борис упал, а Бэнджи поволок его уже по земле. Всё произошло настолько быстро, что чертёнок даже успел забежать в большое жёлтое здание за всеми выступающими.       Разумеется, сначала это многих шокировало, но ребёнку это можно было простить. Бэнди всё стоял на месте, прилипая взглядом к коту Феликсу и радостно виляя длинным хвостом, пытаясь что-то сказать. Когда же волочимый до сюда волк встал, он смог перевести слова братишки: — Он хочет попросить твой автограф, чувак, — сказал Борис, отряхиваясь от пыли и, улыбаясь, поглядывая на Бэнджи, глаза которого сияли от счастья. Малыш мигом достал из кармана свёрнутый плакатик с самого выступления и протянул коту дрожащими от волнения ручками. Мистер Феликс улыбнулся ему, взял плакатик и достал из кармана штанов ручку. — Конечно же, как тебя зовут? — спросил он, ставя свою большую красивую роспись в углу. — Б-Б-Бэн… Бэнди! — наконецто произнёс чертёнок, когда ему вернули плакатик.       Они так пообщались ещё какое-то время, посмеялись, поностальгировали, немного поплакали (в основном Феликс, скучающий по тому времени, когда его коллега ещё был жив, а сестра очаровывала своим прекрасным голосом толпы, как и навыками иллюзиониста), но всё хорошее кончается. — Гх!.. — внезапно Бориса будто бы переклинило, он схватился рукой за грудную клетку, а затем упал на пол, из пасти рвались чернила, как и из-под шкуры. Снова эти броски из жара в холод и обратно, воздух снова пропадает, бронхи словно заполняются этой чёрной липкой дрянью. — Борис! — Бэнди начал помогать брату, используя все накопившиеся знания о том, что стоит делать при этих приступах. Примерно в этот момент из своей комнаты решила выглянуть сестра Феликса… Теперь двое младших брата успокаивали своих старших. Волк сейчас испытывал ужасающую, как лесной пожар, боль, а Ортензию вновь били воспоминания чужой боли.       Спустя какое-то время приступ кончился, Борис ещё был в сознании, его уложили на диван. Тензия сейчас была в комнате со своими детьми, которые пытались её успокоить, а детей успокаивали другие коллеги мистера Феликса.       Когда волк задремал, у чертёнка завязался разговор с его кумиром, довольно серьёзный разговор, но после него Бэнджи разбудил братца и они вместе отправились дальше, в поисках гостиницы. Малышу не хотелось уходить, но так надо, ради Бориса и остальных...

***

— Мама? Ма-ам? — маленький крольчонок пытался разбудить мать. Она приоткрыла глаза и увидела кроличий силуэт перед собой, не тот, что очень хотела бы увидеть, но детям кошка всегда рада. — Доброе утро, — Ортензия погладила сыночка, говоря таким образом «Доброе утро» в ответ. Малыш радостно задёргал ушками, прям как его отец, когда был маленьким и его гладили по голове. Кажется, уголки её рта слегка дрогнули. — Пойдёшь с нами, дядей Феликсом и остальными погулять? — с минуту Тензи просто смотрела в никуда, но потом ответила коротким кивком. Крольчонок задёргал ушками от радости и побежал к братьям и сёстрам.