С глаз долой, из сердца вон

      Все говорят — нельзя просто так взять и понять женскую логику. А я говорю — если у тебя всё хорошо, придумай проблему, иначе жизнь покажется скучной. Всё логично же.       Не зря, кстати, рассуждала я на эту тему. Повод был веский, напрямую со мной связанный.       Как стыдно-то, а.       Этот тяжкий груз в одиночку тащить было сложно. Мне непременно требовалась помощь специалиста и моего личного психолога.       — Ка-атьк, — выглянув из-за ноутбука, посмотрела на подругу. Она пыталась сделать стойку «берёзка» на полу.       — Что? — скривив лицо, потянулась ногами к потолку.       — Я накосячила, — прикусила губу и, прикрыв глаза, выдохнула: — Переспала с Женей и сбежала.       — О, давно пора, — Ефимова будто была в своём мире и не слышала меня. Потом всё-таки до неё дошло. — Подожди, — грохнулась на пол и уселась в позу по-турецки, — что ты сделала?       Я повторила. У Кати глаза на лоб полезли.       — Горе-то какое, — её ладони шумно опустились на бёдра. — Мир потерял ещё одну девственницу!       — Кать, я серьёзно, — прислонилась лбом к руке. — Дело не в этом. Слишком быстро как-то всё получилось. Вроде я сама этого хотела. И всё было нормально, только…       Вот так сидела я и изливала душу своему названному психологу в надежде на обретение душевного покоя. И что вы думали? Напрасно я это делала. Надеялась в смысле.       — Ты дурёха, Саныч, — заключила Ефимова и поднялась с пола. — Зря убежала. Вдруг ему услугу оказала? Теперь вспоминай как звали.       Вспоминай, не вспоминай, чувствовала я себя паршиво. Голову потеряла. И теперь корила себя за это.       — Он мне звонил два раза, — нахмурилась и подпёрла ладонью щёку.       — Поговорила бы, — наставляла меня на путь истинный Катька.       Ох, обязательно поговорила бы, но пусть это будет позже. Голова с утра раскалывалась, видимо, к неприятностям.       За окном тарабанил дождь. Просмотр фильма не отвлекал от разбушевавшихся мыслей. «Не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра» — говорила Скарлетт О’Хара. А вот у меня так не получалось. Было ли мне обидно? Чуть-чуть. Ведь Черников мог бы позвонить ещё раз. Бросила нетерпеливый взгляд на телефон. Мысленно представила Армагеддон, который устрою, дозвонившись до Жени. Но обнаружила, что телефон полностью разрядился, и Армагеддон устроят мне.       Маня, как назвала бы меня сейчас мама. И я бы, конечно, с ней согласилась. Хотя редко с ней соглашалась.       Открыв журнал звонков, поняла, каково иметь поистине мужественное терпение. Ой, Женя, крепись. То ли ещё будет. И будет ли вообще?       Так как мучить людей я долго не могла (а так хотелось бы), набрала знакомый номер и с превеликим спокойствием выслушала отборную ругань своего избранника. Представить не могла, что он так ругается.       — Какого на хрен хрена? — самое приличное осталось под конец. Выдохся, наверное.       — Хрена хрен на-на, — проворчала я в трубку, чем вызвала отчаянный стон у Жени. Со мной и на такие серьёзные темы, отдающие философией? Уж извольте, я пас. По философии у меня всё сложно было.       — Саш, выгляни в окно, — устало произнёс он.       Окей, я же послушная девочка, хоть и проблематичная. Женя, как в фильмах, дурак, стоял под дождём, прислонившись к мотоциклу боком.       — Евгений, — сощурившись, показала ему кулак, — ты в своём уме вообще?       — О да, мой ум не во мне от радости, — заключил Черников.       Ничего себе, подумала я. Неужели у него горячка?       — Так, стой там, сейчас спущусь.       Захватила с собой зонтик и выбежала на улицу в чём была. Даже тапочки свои домашние не пожалела. Эх, мужики.       Лучшая защита — нападение, это понятно. Но вот что мне было делать, когда Женя искусно подхватил меня под мышку и отобрал зонтик? Зря я им его бить начала, получается.       Он остановился под навесом и поставил меня на землю. Я немного пошатнулась, но удержалась на ногах. Конкретно голова кружилась.       — Больше не делай так, — Женя строго сузил глаза. Ух-ты, даже венка на лбу вздулась! Эротично как. Хотя стоп, сейчас ведь не об этом.       — Сам виноват! — отрезала я, убрав с лица мокрую прядь волос.       — Ох, бабы, — закатил глаза и растрепал волосы.       А мне даже обидно как-то стало. Открытая провокация с его стороны. Весьма грубо пихнула свой зонтик ему в грудь и сделала шаг ко входу в общагу.       — Опять убежать не позволю, — Женька схватил меня под локоть и притянул к себе. Ну и ручищи его загребущие, синяк наверняка останется. Я ведь припомню, Евгений.       — А я не убегала, — с видом гордого человека высвободила руку из его хватки. — Культурно дала дёру. Прощание по-английски, если хотите. Се ля ви, шерше ля фам! — шутливо отдала честь двумя пальцами и снова попятилась назад.       Но такого поворота я не ожидала. Женя так разозлился, что припечатал меня к стене и сжал мои руки, а потом поцеловал, прикусив губу.       — Очень прошу, перестань себя так вести, Саша, — в его глазах отразился укор. — В чём дело? Почему ты от меня сбежала? Я обидел тебя?       Мне было стыдно. Не просто стыдно — ужасно стыдно. И вновь те ощущения нахлынули ледяной волной. В глазах неприятно защипало.       — Да пойми же ты! — мои глаза лихорадочно забегали по его суровому лицу. — Ты — первый в моей жизни. Я слишком легкомысленно повела себя. Не хочу, чтобы ты думал обо мне плохого, ведь это очень важно для меня!       Женя слабо улыбнулся, провёл по моей щеке ладонью и, прикоснувшись своим носом к моему, вздохнул.       Даже в такой драматичной ситуации мой внутренний комментатор бессовестно пробрался в голову и не удержался от насмешливого замечания. «Вздыхаешь? Ну, вздыхай, вздыхай. А ведь я тебя предупреждала!».       — Сашка, — поцеловал в губы и обнял, — ты необыкновенная. Не нужно убегать больше, слышишь?       Да вроде со слухом всё отлично — мысленно рассуждала я и улыбалась. Хорошо, что Женька мои мысли не мог прочесть, иначе бы и за них попало.       — Я исправлюсь, — довольно быстро согласилась.       — Тогда я тебя похищу?       Я округлила глаза и сжала губы. Криминала ещё не хватало. А завтра в универ ещё на пары идти.       — Куда? — любознательность — моё второе Я. Не путать с раздвоением личности!       — Ко мне, — и зачем на ушко шептать? Пусть бы весь двор в общаге услышал, куда собираются увезти Сашку Лукину, студентку первого курса.       — Огурцы солить? А то зима скоро, — моя фантазия била ключом. Гаечным. По голове. Да шучу я, конечно. Может быть, меня просто в детстве часто роняли, но об этом умолчали? Надо спросить у мамы.       — Кашу варить, — Женя рассмеялся и снова поцеловал меня. А я так и поняла, что ему дома есть нечего.       Только вот конфуз приключился. Ни каши, ни щей мы с ним не приготовили.       Женя не сразу понял, почему я такая странная была. Оказалось — всё дело в температуре. Она у меня до тридцати восьми градусов подскочила. Вот почему голова болела.       Лечил меня Женя основательно, хоть я и сопротивлялась сначала. Что поделать, когда с детства негативная реакция на таблетки? Но потом этот гений нашёлся! Устал от моих капризов.       В общем, продолжали лечить меня в спальне, как делали это наши бабушки и дедушки, в основном, чтоб голова не болела. И это совсем не о растирке речь была, кстати.       Утром чудесным образом чувствовала я себя отлично.       Просыпаться рядом с любимым мужчиной; наблюдать, как дёргаются его ресницы от лёгкого прикосновения пальцев к колючей щеке; чувствовать его дыхание на коже и руки, обнимающие плечи — все эти мелочи делали меня безумно счастливой и очень значимой.       А потом этот мужчина нагло выпроводил меня в обитель Зла! В универ по-нашему. Ведь так вставать не хотелось. Первый и второй круг Данте. Остальные ждали на работе в будущем.       Была у нас экономика (любимая моя), и Николай Петрович уже во второй раз наглядно демонстрировал на мне, что значит иметь мозг с горошину. Это он так за ту пиццу отыгрывался, всеми фибрами души чувствовала. Мы с ним уже практически на «ты» были. А вот ребятам смех и только. Ну ничего, Петрович, я не Колобок — из правильного теста слеплена. Он мне слово, я ему десять. Так и пара пролетела. У моей одногруппницы слёзы текли от смеха.       — У вас это взаимно, — шутила Сидоренко, а я тихо негодовала в сторонке. Ну разве я знала, что англичанка в тот день устроит допрос с пристрастием своему экономисту? Вот угораздило меня попасть в поле её зрения. Подозрительная женщина она была. И ревнивая. Бедный Петрович, я тебе сочувствую.       — Лукина, стоять! — его голос не предвещал ничего хорошего.       — Ну, здравствуй, я ваша тётя! — проворчала себе под нос и оглянулась.       Мысленно ударила себя по лбу. Слова здесь были лишними. Только на всякий случай два шага назад сделала, а он всё равно навис надо мной грозной тучей.       — Ужасное поведение, — процедил сквозь зубы, а я облегчённо вздохнула.       — Всего-то.       — Ты чего добиваешься?       Странный вопрос. Диплома, наверное. Но ещё долго учиться. Резко захотелось чего-нибудь сладкого. И на этом моменте зависла, а Петрович чуть ли дырку во лбу не просверлил взглядом. Что ж он пристал как банный лист?       — Николай Петрович, — сделала грустную мину и вздохнула, — я голодная с утра, поэтому в неадекватном состоянии. Не принимайте близко к сердцу. Мне в столовую очень-очень надо!       — Ты же говорила, что жирная, — он нахально улыбнулся и спрятал руки в карманы брюк. Вот же тип!       Говорила мать Гавриила. Сощурившись, посмотрела ему в бесстыжие глаза.       — Ага, но теперь нормальная, — развела руки, показав себя во всей красе. В джинсах и тёплой толстовке. Он засмеялся и покачал головой.       — Ладно, Лукина, отпускаю тебя с миром! Чудо гороховое.       И почему гороховое сразу? Просто чудо. Побежала в столовую и опоздала на пару. Зато шоколадку купила.       После пар заехала к Жене. Ариман вилял хвостом и своими жалостливыми глазами выпрашивал у меня молочное печенье. Иногда лапой задевал моё бедро и тихо скулил. Пока Евгений хозяйничал у плиты, я тихо по кусочку отламывала печенье. От одного хуже не будет.       После чая завалилась в спальню и уткнулась носом в подушку. Решила доспать, что не доспала утром. Но что-то такое твёрдое нащупала рукой под подушкой. Вытащила небольшую разноцветную коробочку, перемотанную красной атласной лентой.       Интерес взял верх. Выбежала к Женьке и заставила отлепиться от ноутбука.       — Это что? — протянула коробочку, проследив за выражением Жениного лица. Оно сразу озарилось доброй улыбкой.       — Подарок тебе, — встал и развязал ленту. — Открой.       Я с замиранием сердца открыла и увидела там серьги из красного золота. Две миниатюрные бабочки с бриллиантовыми крыльями.       — Ничего себе, — поражённо выдохнула я и посмотрела на Женьку. — Спасибо, — крепко обняла, чуть не задушила.       — Эти вряд ли расстегнутся, — шепнул на ухо и поцеловал в шею.       — Но если вдруг, я знаю, к кому обратиться, — легонько провела носом по его щеке и благодарно поцеловала в губы.       В тот день, когда я впервые провела ночь с Женей, он признался, как часто думал о нашей первой встрече. Рассказал, как обрадовался, увидев меня снова. Как хотел, чтобы на месте Катьки Ефимовой оказалась я. Только поэтому он бросился искать меня. Поэтому поцеловал. И судьба не обманула, направив нас по этому пути.       В этой небольшой, но захватывающей истории был мой самый главный урок.       Оставаться самим собой, не терять собственного лица за масками — подвиг. Ваше останется с вами. И неважно, как часто вы ссоритесь. Не нужно искать лучшего, ведь своё намного лучше.       Запоминайте мелочи! Это есть счастье.       И даже спустя много лет моя первая встреча с Женей — самое что ни на есть счастье.       Когда у меня или моего мужа спрашивают: «Как жизнь?», мы по традиции шутливо отвечаем: «Та ещё швенза!»       А те старые серьги я всё-таки сохранила.