Младший брат

      Смерть леди Джоанны стала серьезным ударом для дома Ланнистеров. Утес Кастерли становился мрачнее день ото дня, стремительно теряя свои краски, словно обескровленный труп. Вместе с ней умерло всё светлое и нежное в Тайвине Ланнистере, все жители замка чувствовали себя так, будто лишились солнца, освещающего их жизнь. Всё реже в доме Ланнистеров слышался смех, всё реже в главном зале играла музыка. И только неустанный детский плач создавал ощущение жизни в этом тихо. месте, всё больше наполняющимся печалью и тоской.       Хуже всего приходилось близнецам, которые плохо понимали, что происходит. Серсея и Джейме много плакали, практически не выходя из покоев, они много обнимали друг друга и часто утешали себя надеждой, что мама скоро очнётся и придёт в себя.       На третий день после смерти леди Джоанны состоялись похороны.       Близнецы стояли подле отца, держа друг друга за руки. Златовласые мальчик и девочка бездумно смотрели вперёд куда-то вдаль, всё происходило, словно в тумане, и они не замечали того, что происходит. Из изумрудные глаза опухли и были красными от бесконечных слез, но сегодня они не плакали. Им хотелось, вот только слез уже не осталось.       Близнецы ещё неделю не покидали своей комнаты, пока в один из светлых и солнечных дней любопытство не победило желание предаваться печали и унынию в объятиях друг друга.       Они мялись у закрытой двери, неловко топчась на месте и воюя за место у замочной скважины. — Не толкайся!— шикнула Серсея на Джейме. Мальчик обиженно показал язык, но ничего не ответил, уступая место сестре. — Отец! Отец идет!— испуганно залепетала Серсея, отшатнувшись от двери, она прижалась к стене. Брат последовал её примеру. Дверь детской распахнулась и на пороге показался Тайвин Ланнистер. Физиономия отца хранила выражение каменного холоднокровия, но губы его были сжаты в тонкую линию так, что практически исчезли с лица, а это значило только одно — отец в ярости. Лорд Тайвин стремительной походкой направился прочь от покоев ненавистного сына, чудовища, который забрал жизнь его жены.       Близнецы опомнились только когда грозная фигура отца скрылась за углом коридора. — Ну, пошли...— Джейме неуверенно посмотрел на сестру, которая уже вцепилась в ручку двери, ведущей в детскую комнату. Дверь со скрипом отворилась и они проскользнули внутрь. Близнецы увидели молодую девушку с бледной, как молоко, кожей и каштановыми волосами, собранными на голове в аккуратный пучок. Эта девушка была кормилицей их младшего брата. Она расшнуровала корсет своего платья и, освободив из-под льняной ткани правую грудь, дала младенцу розовый сосок. Малыш жадно впился в него, обхватив его ртом, и, жадно причмокивая, стал сосать молоко.       Джейме залился краской, увидев полную женскую грудь, а Серсея лишь фыркнула, устремив свой взор на ребёнка. Она никого и никогда не жалела так сильно, как в этот миг ведь, если у неё с Джейме когда-то была леди-мать, то у Тириона её просто не было. Глаза девочки вновь наполнились слезами, но она быстро смахнула их, неожиданно взглянув на кормилицу. Наблюдая легкое презрение и отвращение на лице девушки, Серсея вспыхнула. «Он — мой брат! Он — Ланнистер! Не смей так смотреть на него!»,— хотелось крикнуть Серсее. Джейме, видя недовольство на лице сестры приготовился взять её за руку, дабы удержать от неприятностей, но не успел. Она вышла из темного угла, в котором они прятались. — Я хочу увидеть его.— капризным голосом произнесла Серсея. — Миледи,— девушка встрепенулась, обратив свои голубые глаза к девочке.— я думаю, что... — Дойной корове не надо думать, надо лишь давать молоко.— жестко отчеканила Серсея.— Ты что не слышала — я хочу увидеть своего брата! — Да, конечно, простите меня, миледи...— пролепетала кормилица, отдав младенца на руки девочке. — Оставь нас. — Хорошо, миледи.— девушка поспешно удалилась, так и не заметив всё ещё прятавшегося в тени Джейме. — Тирион...— ласково прошептала Серсея, словно пробуя имя на вкус. Она села на подоконник, нежно проведя тыльной стороной ладони по розовой щечке младенца. Малыш широко раскрыл свои разномастные глаза и удивленно уставился на неё. За её спиной появился Джейме, взглянув на младенца в руках сестры, он нахмурился, недовольно поджав губы. — И ради него наша мать отдала жизнь? — Не смей так говорить!— Серсея обратила к нему свой взгляд. Изумрудные глаза полыхали диким огнём, медленно наполняясь ненавистью.— Он — наш брат! — Он — чудовище, которое убило нашу мать, Серсея! Как ты можешь защищать его?! — Тирион в этом не виноват!— ребенок, испугавшись криков брата и сестры, начал плакать.— Ступай прочь, Джейме, если не понимаешь очевидных вещей! — Ну и пожалуйста!— он разгоряченный выбежал из покоев, хлопнув дверью. Серсея проводила его с болью во взгляде. К ней пришло горькое осознание того, что она только что потеряла свою вторую половину, своего брата-близнеца. Девочка перевела взгляд изумрудных глаз на ребенка у неё на руках. В её голове метались беспорядочные мысли, которые пугали её: «А что, если Джейме прав? Почему я позволила ему уйти? Он — кусочек моего сердца...». Она встала с подоконника, начав напевать ему мелодию, которую мама пела ей в детстве, когда совсем маленькая Серсея прибегала к леди Джоанне, чтобы поделиться своими горестями. Серсея качала младенца на руках, наблюдая, как он постепенно умолкает, внимательно разглядывя сестру. Девочка мило улыбнулась ребенку и ей показалось, что Тирион тоже улыбается в ответ. В этот момент Серсея Ланнистер поняла, что теперь у неё остался только один младший брат.