expected moments: keep ur love locked down

сamila cabello – havana ft. young thug

take me back to my havana

      От него у БэмБэма осталась красная рубашка, пропахшая сигаретами и вишней, куча селок в телефоне, пара десятков засосов по всему телу и подписка в инстаграме. Наравне с этим внутри самого Бэма осталась пустота и желание писать чертовому Габриэлю по сотню раз на дню (но пишет всего пару раз, два или три, а то и один вообще – к чёрту навязываться), спрашивая, как там дела в Нью-Йорке или где он там сейчас – не имеет значения, если Габриэль скидывает ему селку напротив какой-либо достопримечательности и улыбается, а ещё шлёт эти глупые эмоджи с сердечками и котиками по штук десять.       Они тусовались в Лос-Анджелесе и, наверное, это была лучшая неделя в жизни БэмБэма за последние несколько лет.       «Всё, что произошло в Лос-Анджелесе, остаётся в Лос-Анджелесе, условились? Или погоди, как там бля…» - Габриэль пьяный и у него смешной акцент, а ещё он выкуривает уже третью сигарету подряд и смеётся с каждой шутки Бэма. У Габриэля почти полностью расстегнутая рубашка съезжает с плеча аж до локтя и он как-то неловко пытается поправить её, от чего только делает эту ситуацию забавнее, по крайней мере он не может увидеть покрасневшего БэмБэма и начать шутить про девственников.       БэмБэм даже не спешит рассказать Чонгуку и Джексону, что встретил такого замечательного парня – всё смешивается под звуки заедающей «Havana», когда Габриэль его целует, выдыхая сигаретный дым в сторону и произнося перед этим что-то вроде «чувак, не могу больше смотреть на это дерьмо». У них где-то два дня до того, как Бэм уезжает обратно в Корею – и это разбивает сердце; не Габриэлю точно, он говорит, что сердца у него нет по определению, ну, хотя бы метафорически.       Санхёк уже в общаге отпускает шутки ниже пояса, когда Бэм говорит, что у него ломит тело, убеждая, что это из-за неудобного кресла в самолёте, а у самого мысли не могут собраться в единую картинку, потому что перед глазами только чужие синие волосы, горящий конец сигареты и чёртовы губы, которые делают такое, что от очередных воспоминаний коленки подкашиваются и сбивается дыхание. Все рассказы о поездке путаются в кучерявых прядях Габриэля и его улыбке, Бэму отнюдь не хочется рассказывать, как он просрал все деньги в казино, и про двухдневный секс-марафон с перерывом на туалет и пиццу прямо в номер, а ещё про то, что он проснулся в день отъезда один; на кровати рядом с ним лежали деньги и записка «сорян, не люблю прощаться. а ещё извини за то, что потратил из-за меня все бабки – компенсирую, можешь не отдавать, ты заслужил ;)», позже в инстаграм пришло сообщение о том, что Габриэль забыл свою рубашку, её тоже, кстати, можно не отдавать, как маленькое воспоминание.       Габриэль не любит прощаться, БэмБэм не любит вещи с такими историями, но рубашку оставляет. Он уверен, что через пару недель остынет, потому что во всяком случае «всё, что случилось в Лос-Анджелесе, остаётся в Лос-Анжелесе, да, Габриэль?».