Охранная система "Банши". На страже замка и его хозяина

      Прячась за плотной бархатной шторой, Соня ощущала себя глупо, но даже это не могло заставить её уйти из картинной галереи. Она хотела увидеть художника, которого дожидались кисти и краски, чистый холст. Зачем? Просто потому что хочется, потому что интересно, других причин не было. Девушке всегда нравились художники, а точнее то, что они создавали своими руками. Просто немыслимо, что можно передать то, что видишь, перенести это на бумагу! В этом Соне всегда виделось волшебство, самое настоящее, почти такое же, как у Эрика и других магов. Временами до безумия хотелось самой нарисовать то, что у нее в голове: любимые образы, родных людей, воспоминания и мечты, но это было невозможно, ведь руки у нее явно не из того места растут.        Сейчас, когда она осталась одна, банши начала размышлять о том, сколько же можно вот так стоять и ждать. С чего она вообще решила, что художник придет сегодня, а не завтра или через год? А что, если её запрут? Что тогда? Кричать? Её голос точно выбьет двери, да и окна и вообще разнесет все к чертям, но прибегать к крайним мерам не хотелось.       — Еще пять минуточек и пойду, — тихо прошептала Соня, в очередной раз, сожалея о том, что нет часов. Вот сказала она: «Еще пять минуточек», а как узнать, что время истекло? Секунды, что ли считать? Но ведь это неудобно. А если она будет считать слишком быстро или медленно, а вдруг, вообще собьется? Эти размышления помогли банши скоротать время.       Только Соня собралась все бросить и уйти, как ощутила, что Мэри покинула кухню. Охранная система затаила дыхание и застыла, кажется, она не прогадала. Банши даже не заметила, как губы болезненно растягиваются в улыбке. Это было непривычное для нее состояние, щеки сводило, напряжение нарастало, но все же, она улыбалась. Сейчас что-то произойдет! Сердце так и заходится в предвкушении! Подумать только, она увидит, как Мэри рисует! Вот бы попросить и её портрет нарисовать! Будет, конечно, жутковатая картина, но все же… художник всегда может приукрасить, смягчить, показать в ином свете. Это будет не совсем правда, но и не ложь, просто иное виденье. Кухарка была все ближе, и Соне казалось, что с каждым шагом меняется ощущение от старой знакомой, словно её душа неуловимо меняется. Теперь она не просто замкоправительница, а художник, творец, настоящая волшебница. По большому счету, так оно и было. ***       Мэри бесшумно прошмыгнула в галерею и, быстро перебирая ногами, дошла до своего тайного места. Женщина двигалась бесшумно, легко, словно и не ходила вовсе, а парила над землей, а на её лице красовалась печальная улыбка. Мэри все еще грустила и даже не пыталась этого скрыть. Ничего не замечая вокруг, художница водрузила на пустующий мольберт холст и устроилась на неудобном табурете. Она просто сидела и смотрела на белое полотно, даже не пытаясь взять кисти и краски.       Соня затаила дыхание, она никак не могла отделаться от ощущения, что её сердце бьется слишком громко, а дыхание такое шумное, что его слышно даже в самых отдаленных уголках замка. Девушка не знала, действительно ли это так, а потому нервничала. А вдруг Мэри не рисует из-за нее, дожидается, когда «шпионка» осознает, что неправа и уйдет, оставляя творца наедине с вдохновением. Много разных мыслей крутилось в голове банши, но она так и не сдвинулась с места, продолжала, затаив дыхание, наблюдать.       Неожиданно Мэри расправила плечи и сделала глубокий вдох, в этот момент она преобразилась, от добродушной кухарки почти ничего не осталось. Её лицо стало более уверенным, немного хмурым и холодным, в глаза засверкали мистическим светом. Бледные губы медленно шевелились, бормоча что-то невнятное, а рука уже тянулась к баночкам с краской. Вот оно! Сейчас начнется самое интересное — в этом Соня не сомневалась, а потому подалась вперед, рискуя выдать свое присутствие. Но Мэри ничего не замечала, она была готова творить.       — Сегодня идеальный день, — тихо произнесла художница, прикасаясь кистью к холсту, проводя жирную красную линию. Словно кровавый след, расплывающийся на белом листе, заполняющий все пространство.       Всего одно движение, а вся картина уже красная, еще одно и появились золотые и розовые отблески, какие бывают на рассвете. Немного черной краски и появилась линия горизонта, а после начали расплываться темные пятна-холмы. Эта картина точно магическая, как те, что хранятся на чердаке! Соня продолжала всматриваться вперед, уже почти выбравшись из укрытия, но все еще оставаясь незамеченной. Картины пишут не так. Это нечто другое. Странный вид магии, что так завораживает и манит. Красиво. Необычно. Складывалось впечатление, что художница просто переносит свои мысли и фантазии на холст. Постепенно картина приобретала понятные очертания, и банши точно могла сказать, что это их замок на рассвете, он уже не казался черным и жутким, стал более уютным и светлым. Картина увлекала за собой, словно открывала врата в другой мир, казалось, что стоит сделать шаг и окажешься внутри. И все же, несмотря ни на что, Соня испытывала легкое разочарование, ведь рассчитывала увидеть портрет. Почему? Кто знает. Просто казалось, что в этом месте логичнее всего рисовать именно портреты.       Мэри же продолжала творить, добавляя все новые и новые детали, вдыхая жизнь в свою картину, перенося на холст, не только мысли, но и чувства, далекие воспоминания и сожаления, о человеке, которому многим обязана. Для нее это было больше, чем искусство, значительней, чем магия, которой она пользовалась лишь в исключительных случаях, это была дань уважения и исполнение обещания, данного много лет назад. Каждый год, в этот самый день она рисует особые картины. Об этом нельзя говорить и упоминать, но это никогда не закончится.