Царевич-лягушка.

Царское слово - твёрже гороха, раз сказал, что невесту сама судьба выберет, то значит так тому и быть, значится. Посмотрел Царь-батюшка на лягушку и так, и в лупу, и с правого бока, и с левого, а делать нечего, если досталась Гавриилу судьба такая, значит надо свадьбу играть. А Гавриил, кажется, даже такому подарку судьбы рад исключительно, невесту с собой на шапке носит, терем царский ей показывает, да братцам всяческие рожи строит. У Мишки жена будущая - тощая, визглявая, коса чуть не до колена, волосы на ковры так и падают, и убирай потом за ней. А у Гаврюши на всей невесте волоска не сыщешь, и кожа у неё, как сказал придворный лекарь, антибактериальная. У Люцифера невестушка - тоже хоть за деньги показывай. Она когда в дверь входит, то сначала долго долго входит грудь, а только потом всё остальное, и в плечах она царского сына шире раза в полтора, и как такую на руки поднять, спрашивается? А как прокормить? То ли дело у младшего, посадил жену на шапку - она и сидит. А захочет есть, так сама мух наловит, так ещё и насекомых в доме повыведет, кругом польза. В общем, был Гавриил рад своей судьбе несказанно, куда ни глянь, во всём его жена лучше, чем у братьев будет. Одно только смущает - как с такой в постель лечь? Но это мелочи, всё одно Гаврюшка особого интереса к женскому полу не питал, а всё больше на молодых и рослых воевод заглядывался, те, правда, царского сына сторонились, но это они больше по робости своей. А что до наследников, то это пусть Мишка с Люськой стараются, чай не надорвутся, детей-то делать. Лягушка, правда, сказала, что после свадьбы обратно в царевну оборотится, да не сразу, но Гавриил в словах её почему-то сомневался, а потому даже заверил, что она в любом облике ему люба, чтоб зря зелёненькая не волновалась. В первый день сыграли свадьбу старшего брата. Свадьба прошла мирно, лишь к вечеру гости разогрелись, оживились, но пора уже была молодых спроваживать, и драка вышла вялая и безынтересная. На второй день, на свадьбе среднего, гости разошлись не на шутку, драка была массовая, невесту дважды чуть не потеряли, а начальник стрелецкого полка охраны дворца Кроликов*, командовавший выкупом невесты, попытался заломить такую сумму, что его едва не посадили на кол по личному приказу Люцифера. Может быть потому, что многие после второй свадьбы отсиживались в острогах, а может по причине специфики невесты, третья свадьба прошла почти так же мирно, как и первая, за исключением того обстоятельства, что Гавриилу пришлось целовать невесту не меньше сотни раз, потому как народ сей процесс впечатлял исключительно. Первая брачная ночь молодых прошла чинно, Гавриил почивал на кровати, а его супруга - в кадке, чем была, кажется, вполне довольна. Но тут царя одолели сомнения, связанные, отчасти, с хвастовством младшего сына, и решил он проверить, чья же жёнушка лучше. И на следующий день после свадьбы младшенького, вечером, вызвал сыновей к себе. Оглядел он одного, второго, третьего, смотрит - первые два смурные, сонные, помятые, младший наоборот, разрумянился весь, свеж, чуть не блестит. - Вот что я решил, сыновья мои, - объявил царь-батюшка торжественно, потому как он всё и всегда объявлял исключительно торжественно. - Решил я узнать, какая из ваших жён самая лучшая, да какая любит меня больше всех. - Известное дело, моя, - прижал Михаил руку к сердцу и в пол отцу поклонился. - Она вас, свет мой, больше, чем себя саму любит, да больше, известное дело, чем меня. - Я такого утверждать не стану, - покачал головой Люцифер, да на брата старшего хитро покосился. - Потому как неправильно это, когда жена свёкра любит больше, чем мужа своего, тут уже... - хотел он договорить, да только показал ему старший брат кулак, а кулаки у Мишеньки, что у медведя, огроменные, таким ударишь - душа в рай отлетит. - Вот что, у нас тут не Европа, чтобы разговоры разговаривать да спорить. Пусть каждая ваша жена испечёт мне к завтрашнему дню пирог, да чтобы такой, какого я прежде и не пробовал, самый вкусный. А теперь ступайте! - велел царь, и братья разошлись. Пришёл Гавриил домой в большой кручине-тоске. Вот жена у него и маленькая, и зелёненькая, и лысенькая, и кушать ей не надо, а всё царю не люба. А где же ей, с её нежными лапками, пирог испечь? Эх, пропади всё пропадом, опять ему во всём последним из детей быть. Не будь женат - сбежал бы из дома да стал бы фокусником. - Что ты, мой супруг, головушку опустил? Что сидишь, горюешь? - уточнила лягушка, на стол ловко вспрыгивая. - Вон и пряник не жуёшь, и петушка не сосёшь, а мне, ей богу, как-то даже непривычно, когда у тебя во рту нет ничего... - Царь, отец мой, поручил тебе к завтрашнему дню пирог ему испечь, да такой, чтобы лучше он и в жизни не пробовал, - поведал Гавриил, но от пряника всё-таки куснул. - Не кручинься, дорогой мой, будь спокоен, - прохрипела лягушка. - Испеку я пирог, да такой, что твой отец не раз меня добрым словом вспомнит. - Ну, лишь бы не по матери, - вздохнул Гавриил, да спать лёг. И сразу сон его до того крепкий сморил, что он даже снов не видел. А лягушка спрыгнула со стола, ударилась об пол, да и обернулась добрым молодцем, высоким и красивым, что любо-дорого. Вздохнул добрый молодец широкой грудью, руки в пояс упёр, голову к потолку поднял и спросил: - Ну что, как печь будем? - и тут же за спиной его появились Даниил с Касатиком, оба решительные, как на войну собрались. - Известно как, по бабушкиному рецепту. Касатик, организуй! - и тут же на столе появилось всё, что для дела надобно. Даниил Семёна старше, а Касатик вообще чуть не блаженный, а потому Даниил и командует всеми. - Ты, Семён, главное шкурку береги, - велел Касатик, за Даниилом искоса наблюдая. Очень уж ему нравилось, как у того всё ловко получается. - Надо тебе, чтобы неделя с сего дня минула, а потом уже ты совсем человеческий облик обретёшь. - По какому такому бабушкиному рецепту? - поразился Сёма, кивая Касатику и к брату подходя. - Мы же с тобой и бабушки-то не помним, окстись! - Да наша бабушка ни причём тут, - отмахнулся Даниил, подзывая Касатика к себе и руками ему показывая, что делать. - По рецепту той бабушки, которая добрых молодцев сначала откармливала, а потом ела, помнишь? - Такую забудешь, - кивнул Семён, и взялся тесто мять. Работа закипела, и кипела она почти до самого утра, потому как первые результаты Даниила не удовлетворили, в силу того что к пирогам он всегда был особенно строг. Попробовал царь-батюшка от каждого принесённого ему пирога помаленьку сначала. Из из всех пирогов больше всего ему тот понравился, что лягушка испекла. Подумал он, подумал, и решил детям ничего пока не говорить, а дать ещё одно испытание, чтобы окончательно убедиться. Вызвал он к себе опять всех троих. - Вижу, - сказал, - что жёны ваши любят меня безмерно. А потому хочу их ещё раз проверить. Пусть мне за ночь каждая из них по полотенцу соткёт, да такое, какое я и не видел никогда прежде, - и рукой махнул, чтобы все разошлись, потому что средний и младший уже на пироги поглядывали голодными глазищами. Вернулся Гавриил домой, ещё грустнее вчерашнего. Сел за стол, калач от себя отодвинул, сидит, щёку рукой подпёр, думает. Ладно, пирог ещё куда не шло, это ещё хоть вообразить можно, но как ковёр соткать, если ты лягушка? Нет, опять ему позади братьев оставаться, ничего не попишешь, судьба. - Чего ты опять, мой голубок, пригорюнился, - лягушка всего два дня замужем, а к мужу уже прикипела. Добрый он, и шутки у него смешные, а чего ещё от мужчины надобно? - Али не понравился мой пирог батюшке твоему? - Понравился, - Гаврюша пальцами жёнушку погладил, она, конечно, может и влажная, но всё ж законная супруга. - Только вот дал батюшка мне новое поручение, должна ты за ночь соткать ему полотенце, да такое, какого свет не видовал. И зачем ему три полотенца, ума не приложу. А как ты соткёшь, коли ты лягушка? - Ты меня не недооценивай, - квакнула супруга. - Если надо, так я сотку, о том не волнуйся более, а лучше спать ложись. - А скажи мне, дорогая моя, мне почему-то ночью снилось, что в доме у нас - три мужчины мне незнакомых. К чему бы такое? - спросил Гавриил, на кровать укладываясь и веки смыкая. - А это, супруг мой любезный, к большому счастью, - объявила лягушка, да на пол спрыгнула. И тут же Гавриила сон сморил, ещё крепче вчерашнего, а в комнате снова появились Касатик и Даниил, мрачные, но решительные. - Скажи мне, ты ткать умеешь? - спросил Даниил, на Касатика поглядывая. Сёма тем временем об пол грохнулся да и обернулся молодцем. - Не имею я подобных навыков, - покачал Касатик головой, но рукава закатал, потому как расколдовать Семёна - первое дело. - Значит научишься в процессе. Ну, братцы-молодцы, приступаем! - и Даниил приступил, да так, что до самого утра трудились они втроём, рук не покладая, но полотенце вышло знатное, с одним лишь небольшим недостатком, который и недостатком-то не назовёшь, вышло полотенце огромное такое. что царя в него три раза завернуть можно было, и ещё бы место осталось. Посмотрел утром царь на то, что ему сыновья принесли. Много думал. Ясно ему сделалось, что лягушка хозяйничает лучше, чем жёны старших сыновей, а это было, как ни крути, а всё ж неправильно. Надо было как-то шансы их уравнять, то есть такое испытание придумать, чтобы лягушка из него никак победительницей выйти не могла. И собрал царь-батюшка своих детей снова, чтобы объявить им о последнем испытании. - Батенька, я Вас официально уведомляю, что если Вы и дальше будете такие задания на ночь глядя давать, Вы внуков вообще никогда не дождётесь, - сообщил Люцифер, и на старшего брата покосился. Михаил молчал. - Последнее испытание даю вам, дети мои. Уж порадуйте старика! - потёр царь ладоши, да хитро на сыновей глянул. - Явитесь ко мне на смотр сегодня, да вместе с жёнами, и пусть принарядятся, будет у нас пир сегодня. И поплёлся Гавриил домой, опять мрачнее тучи. Как ни крути, а с точки зрения банально эстетики, жена у него, конечно, жёнам братьев не конкурент. Ноги у неё, конечно, длинные, и глаза выразительные, но вот цвет кожи подвёл, рост опять-таки, лицом, можно сказать, не вышла, да и разве такую нарядишь? А, пропади всё пропадом. - Душа моя! - объявил Гавриил, на супругу свою глядя с исключительной нежностью. - Батюшка мой, старый м... Мудрец, повелел, чтобы мы с тобой сегодня явились к нему вечером. И чтобы ты по такому случаю нарядилась, да только во что тебя, свет в оконце, наряжать, крошечную такую? - задумался царевич. - О том не волнуйся, ступай к батюшке один, а как услышишь гром, молнию, да как земля затрясётся - говори всем, это мол твоя лягушонка в коробчонке едет, - сказала лягушка, да от мужа за печку ускакала, собираться, видимо. - Хорошо, мне по нраву, - улыбнулся Гавриил. - Люблю, знаешь ли, помпезные появления. Во время назначенное собралась царская семья за столом. Жёны Михаила и Люцифера сидят, нарядные, щёки красные, косы толстые, камнями так и поблёскивают, бюстами так и тянутся вперёд, один Гавриил сидит без жены, мрачно сушку в мёд макает. И тут как молния в землю возле дворца ударит, как гром загремит, земля затрясётся. Вскочили все со своих мест, один младший царский сын сидит спокойный. - Не волнуйтесь, - говорит, - это моя лягушонка в коробчонке едет! - и тут же перед крыльцом останавливается коляска золотая, и выходит из неё такой добрый молодец, что ни в сказке сказать, ни пером описать, заколдованный Семён. Прошёл он через весь зал, взял супруга своего за руку, сел подле него. Стали все есть, пить, а как наелись, так повелел царь танцевать, да так, чтобы он аж от этого танца ахнул. И вышел тогда добрый молодец из-за стола, да как пошёл в пляс, что не только царь, а вообще все ахнули, а особенно Гавриил, у которого сердце тоже в пляс ушло, как только он жёнушку свою увидел. И вот, когда Семён уже в присядку танцевать пошёл, выбежал Гавриил из-за стола, да и побежал домой, да так, что только пятки сверкали. Добежал, дверь распахнул, да и увидел на полу шкурку лягушачью. И подумалось ему, что, может быть, супруг его законный теперь в таком виде и останется, коли шкурку эту в печь кинуть. А не сожжёт - так тот и дальше лягушкой будет. А этого теперь, после всех авансов, что Семён ему под столом по коленке делал, допускать было никак нельзя. Разжёг Гавриил печь, да и швырнул туда шкурку. И тут же за спиной его трое появились, и один из них - Семён, а остальные двое незнакомые. - Что же ты наделал, - покачал Семён головой, и глазки у него такие сделались, что у царевича чуть-чуть сердце от тоски не остановилось. - И надо было Вам три дня всего подождать, - огорчился неизвестный мужчина, с глазами ярко синими, сразу видно - и не человек вовсе. - А теперь ищи меня за тридевять земель. в логове Кощея! - махнул Сэм рукой, и все трое исчезли, как не было их. *Кроули. Я не знал, как иначе переделать. ** Если среди моих читателей есть знатоки и любители Булгакова, напишите мне в ЛС, пожалуйста.