Жертва обстоятельств

Пожалуй, во всем Северном Йоркшире не было места более унылого и скучного, чем Грей-Касл-Холл, замок лордов Эшер. Немилосердные морские ветры и давно оставшиеся в прошлом войны изрядно потрепали его за те семь сотен лет, что прошли со дня его постройки. Неподвижный, четко очерченный силуэт замка возвышался над округой, почти сливаясь с пасмурным серым небом, и невольно наводил на мысли о собственной непоколебимости и незыблемости. В мире могло происходить все, что угодно, но Грей-Касл-Холл не менялся и, кажется, не собирался меняться. Впрочем, если бы не эта репутация незыблемой и молчаливой твердыни Йоркшира, то вряд ли бы новости о случившимся облетели бы все окрестности Скарборо с такой молниеносной быстротой, привлекая к замку любопытных. Детектив-инспектор Тейлор не любил эти праздношатающиеся толпы зевак и с удовольствием бы оставил у ворот наряд полиции во главе со своим помощником, дабы те берегли святость места преступления, тем более, что констебль Ричардс всегда справлялся с этой задачей великолепно, но наряда полиции в распоряжении Тейлора сейчас не имелось, да и Кармела необходимо было посмотреть, наконец, в деле. Впрочем, инспектор считал, что дело требовало особой сосредоточенности и, что не менее важно, деликатности, особенно, если учесть положение владельцев и то, с каким трудом он отвоевал право вести его у инспектора О'Брайана, а лишний десяток полицейских никак не способствовал ни деликатности, ни сосредоточенности. Еще раз оглянувшись на нескольких любопытных, снующих возле ворот замка, и оглядев их быстрым, недовольным взглядом, инспектор поднял воротник пальто, в попытке защититься от пронизывающего ветра, и направился по широкой подъездной аллее к дому. Констебль Ричардс, тщетно пытавшийся закутаться в плащ, бросал хмурые взгляды на голые, без единого листка, но, тем не менее, тщательнейшим образом подстриженные кусты по бокам дороги. Для поддержания этого геометрического абсолюта, должно быть, требовался целый штат садовников. Лорд Эшер, впрочем, как один из богатейших людей графства, мог позволить себе подобные траты. У парадных дверей замка инспектора и его помощника встречали двое мужчин. Первый, коротко остриженный шатен лет тридцати, был одет лишь в темно-синий сюртук, слишком модный для провинции. Лицо его было напряженным, брови сведены к переносице, а левый уголок губ нервно подрагивал. Второй, черноглазый, безукоризненно расчесанный на пробор брюнет, был в черном двубортном драповом пальто нараспашку и сохранял на лице невозмутимое, скорбное спокойствие. Он казался чуть старше первого, но держался позади, словно предпочитая быть в тени. Оба были неподвижны, как будто соленый холодный ветер не причинял им никаких неудобств. — Добрый день, — произнес инспектор Тейлор, скорее машинально, чем осознанно поднося руку к полям несуществующей шляпы. — Я инспектор Алан Тейлор из Йоркширского отделения полиции, а это мой помощник, констебль Кармел Ричардс. Мужчина в пальто даже не шевельнулся, словно был каменным изваянием, а стоявший рядом с ним лишь коротко, почти незаметно, кивнул и, гордо вскинув голову, представился: — Джералд Дэниел Феверел, лорд Эшер. В окрестностях Скарборо, да и вообще в Северном Йоркшире, лорд Эшер был весьма заметной фигурой. Он всячески ратовал за развитие графства и его жителей, продолжая в этом следовать по стопам своего несколько чудаковатого отца. Выделял много денег на благотворительность, даже пытался пробиться в парламент со своими идеями просвещения, но на предпринимательском севере, территории жестких и решительных коммерсантов, поддержки он не получил и идеи просвещения, так и остались идеями. Людям здесь, прежде всего, была важна работа и приносимая польза, культура и все возвышенное и нематериальное являлось вторичным и считалось более развлечением для бездельников и аристократов, вроде, собственно, лорда Эшера. Потерпев неудачу на политическом поприще, Джералд Дэниел Феверел принялся за построение просвещенного общества своей мечты в Грей-Касл-Холле. Ни слуги, ни даже леди Эшер, его молодая супруга, не пребывали в восхищении от этой затеи, но, по большей части для того чтобы не расстраивать лорда, старались создавать видимость того, что Грей-Касл-Холл это осколок рая на земле, где все относятся друг к другу с восхищением и где царит всеобщее равенство. В общем, если говорить коротко, у Джералда Дэниела Феверела, лорда Эшера, была репутация эксцентричного и оторванного от реальности восторженного человека, что, учитывая некоторую мрачную пасторальность местных пейзажей, добавляло его образу ауру романтичности. Укреплению этой репутации способствовало и то, что лорд Эшер не часто появлялся в обществе, особенно, после своего политического провала, предпочитая тихую семейную жизнь светской, а если и появлялся, то непременно производил на всех впечатление своей манерой одеваться и держаться, которая куда больше подходила для лондонских салонов и клубов, чем для глубокой провинции. Некоторые откровенно над ним посмеивались, женщины, как правило, жалели леди Эшер, которой достался столь непрактичный муж, но самого лорда это ничуть не трогало, что только подтверждало его далекость от бренного мира. — Для меня честь познакомится с вами, лорд Эшер, — как можно более естественно улыбнулся инспектор Тейлор, но Джералд лишь вымученно, даже скорее болезненно, улыбнулся, словно говоря, что сейчас его меньше всего волнуют светские условности. — Мой дворецкий и управляющий, — лорд Эшер указал на мужчину в пальто, который так ни разу и не шевельнулся, — покажет вам место, где все случилось и ответит на все вопросы. Он знает Грей-Касл-Холл куда лучше меня, и, я полагаю, будет вам куда полезнее. — Нам все же придется задать вам несколько вопросов, — осторожно произнес инспектор Тейлор. Левый уголок губ лорда Эшера снова нервно дернулся. — Конечно, я с радостью окажу содействие правосудию настолько, насколько смогу, но чуть позже, если вы не возражаете. — Как скажете, — Тейлор, как можно более мягко кивнул. Спорить с особами подобного статуса ему не позволяла должность. Лорд Эшер тоже кивнул и, медленно повернувшись, направился к парадным дверям, скользнув долгим взглядом по своему дворецкому, который оставался всё таким же неподвижным. Лишь только когда хозяин Грей-Касл-Холла скрылся за дверями, он словно оттаял и, шагнув к инспектору и его помощнику, пожал обоим руки и, с некоторым подобием улыбки, представился: — Ралф Ливингстон. Руки у него были холодными и сухими, пальцы — длинными и тонкими, словно у пианиста или врача, и немного напоминали лапы паука. Рукопожатие, чуть более крепкое, чем следовало бы, так же как и вечно оценивающий, слегка прищуренный взгляд черных глаз, выдавали в нем человека делового и даже возможно властного. Инспектор Тейлор быстро, почти неуловимо, переглянулся с Ричардсом: оба подумали о том, что настоящий хозяин Грей-Касл-Холла вовсе не лорд Эшер. Настоящим хозяином замка был этот человек — Ралф Ливингстон. Инспектор мысленно отметил, что к словам этого человека стоит относиться с особым вниманием: дворецкие, тем более такие, как мистер Ливингстон, обыкновенно были осведомлены обо всем происходящем на их владениях куда лучше остальных, хоть и тщательно это скрывали. Столь ценный источник информации нужно было использовать настолько, насколько это было возможно. Сделав приглашающий жест рукой, мистер Ливингстон направился к небольшой, посыпанной гравием дорожке, которая вела от основного здания к старым, полуразрушенным и заброшенным бастионам замка. Инспектор и констебль Ричардс молча последовали за ним. — Почему вызвали полицию? — после нескольких секунд молчания поинтересовался инспектор Тейлор и мистер Ливингстон слегка вздрогнул, словно его выдернули из глубокой оцепенелой задумчивости. — Это было желание лорда Эшера. Думаю, вам будет лучше поговорить об этом с ним. — Не расскажите о том, что произошло? — Джон Уилсон был садовником в Грей-Касл-Холле. Одним из садовников, если быть точным, — ответил он. — Ещё вчера получал от меня распоряжения относительно розария леди Эшер, а сегодня утром Чарли нашел его мертвым. Он говорил медленно, негромко, так, словно гипнотизировал словами. Инспектор Тейлор молча отметил это, подумав о том, что на шотландца (коим мистер Ливингстон являлся исходя из фамилии) дворецкий был совершенно не похож. — Вы считаете это несчастным случаем? — спросил констебль Ричардс, размашисто шагая рядом со своим начальником. — Рано или поздно что-то подобное должно было случиться, — произнес Ралф, когда они поднялись на высокую стену, которая некогда должна была защищать замок от врагов. Под стеной сохранились остатки рва, в котором беспорядочно валялись выпавшие из стены камни. Здесь, на высоте, ветер был ещё более пронизывающим, и спастись от него было невозможно, поэтому Ричардс оставил свои бесплодные попытки завернуться в плащ и стал тщательно смотреть под ноги: оступиться на этом пути было делом не хитрым. Мистера Ливингстона, впрочем, ветер по-прежнему не волновал, да и шел он весьма уверенным шагом, словно знал каждый плохо лежавший камень. — Почему? — спросил инспектор. — Сами посмотрите, — усмехнулся дворецкий и легонько толкнул изящными пальцами один из камней, который с грохотом сорвался вниз, увлекая за собой несколько других, поменьше. — Эти стены разрушаются с каждым днем все больше. Здесь опасно находиться, поэтому без лишней надобности сюда никто не ходит. А надобности не возникает, как вы, наверное, догадываетесь. — Лорд Эшер не желал восстановить эти укрепления? — Наверное, теперь задумается об этом, — пожал плечами мистер Ливингстон, осторожно перешагивая через камни рухнувшей арки. — Впрочем, помимо опасности, эти стены представляют из себя чудесный образчик готической архитектуры. Говорят, что Грей-Касл-Холл послужил одним из прообразов знаменитого Фонтхиллского аббатства. Не думаю, что такое стоит оставлять на разрушение времени. — Если здесь никого никогда не бывает, то, что привело сюда мистера Уилсона? — спросил инспектор Тейлор, сосредоточенно глядя на прямые плечи шагавшего впереди дворецкого. Мистер Ливингстон внезапно остановился и обернулся. На его тонких бледных губах играла немного печальная усмешка. — Именно это его сюда и привело, инспектор. В этом доме целая армия молодых, хорошеньких горничных. — И... мистер Уилсон проявлял к кому-то из них явный интерес? — спросил инспектор Тейлор, слегка приподнимая бровь. Дела, в которых были замешаны чувства, он не любил почти так же, как толпы праздношатающихся зевак. — Не припоминаю. Если что-то подобное и имело место быть, то не на моих глазах, инспектор. Что, впрочем, вполне естественно, так как о моих отношениях к подобным вещам здесь все прекрасно осведомлены, — качнул головой Ливингстон и, указав глазами на место в стене, где недоставало сразу нескольких камней, добавил, — Ну вот мы и на месте. Отсюда он, вероятно, и упал. Инспектор Тейлор подошел к разлому в стене и глянул вниз. За плечом негромко присвистнул констебль Ричардс, что было неудивительно: высота стены составляла около восьмидесяти футов, а дно рва было усеяно множеством камней, на которых распласталось тело садовника. Подобное падение не могло иметь благоприятного исхода в любом случае. — Почему не убрали тело? — спросил инспектор, оборачиваясь к стоявшему в стороне Ливингстону. — Я приказал не трогать ничего до вашего приезда и следил за тем, чтобы сюда никто не ходил, — ответил тот. — Мало ли что. — Верное решение, мистер Ливингстон, — кивнул инспектор Тейлор и тут же перешел на более деловой тон. — Мне нужно вниз, осмотреть место и тело. Здесь можно спуститься? — В северной башне есть старая винтовая лестница, — дворецкий кивнул на возвышавшуюся неподалёку башню. — Внизу в стене есть разлом, через который можно выбраться на ту сторону. Или же можете вернуться к дому и пройти через розарий леди Эшер. Это куда безопасней, конечно, но намного дольше. Если все же решите воспользоваться северной башней, то будьте аккуратны. Я не хотел бы чтобы вы тоже пострадали из-за этих стен. — Вы не составите нам компанию? — усмехнулся инспектор, но мистер Ливингстон лишь качнул головой. — С вашего позволения, я предпочел бы вернуться в дом и немного подготовить остальную прислугу к разговору с вами. Собрать их всех в одном месте одновременно весьма трудная задача даже для меня. — Меня в первую очередь интересует тот, кто нашел тело, — коротко распорядился инспектор. — Чарли, сын одного из наших конюхов, — кивнул дворецкий. — Я передам ему, что вы хотите с ним поговорить. — Не думаю, что в этом есть необходимость. Мистер Ливингстон снисходительно улыбнулся. — Ему девять лет и он изрядно напуган случившимся, инспектор. Не думаю, что бедного ребенка стоит пугать ещё сильнее. Инспектор Тейлор лишь глубоко вздохнул. Точно так же, как любовные треугольники и праздношатающихся зевак, он не любил детей, которые по каким-то совершенно непонятным соображениям шатались около мест преступлений и обнаруживали тела. Свидетели из них всегда получались посредственные.