Жертва обстоятельств

— Итак, Кармел, что вы думаете о мистере Ливингстоне? — спросил инспектор Тейлор, как можно более аккуратно выбираясь через разлом в стене северной башни и пристально оглядывая стену. Снизу она казалась ниже и куда более основательной. Констебль Ричардс безразлично пожал плечами и тоже взглянул на стену: она защищала от ветра, и ему больше не приходилось безуспешно пытаться закутаться в плащ. — Он не показался мне высокомерным. Многие дворецкие и управляющие частенько этим грешат. Инспектор Тейлор несколько снисходительно улыбнулся и тоном наставника изрёк: — Первое правило нашей с вами работы, Кармел, гласит: никогда не доверяй прислуге. Они всегда знают много, а говорят мало. А те, кто говорят много, знают ещё больше. А дворецкие и управляющие, поверьте моему опыту, знают всё. — Мы же всё равно будем брать у него показания, — неопределенно пожал плечами констебль Ричардс. — И я вас уверяю, он не скажет ничего такого, чего бы мы ни услышали от него за эти пять минут, — инспектор невесело усмехнулся. — Не думаю даже, что и кто-то другой скажет нам что-либо новое. В таких домах ничего не выносится за порог. — Почему? — недоуменно поинтересовался Кармел. Инспектор Тейлор вздохнул и, указывая на возвышавшийся впереди Грей-Касл-Холл, спросил: — Что вы видите, Кармел? — Замок, — снова неопределенно пожал плечами констебль. — Само собой, но что вы можете сказать об этом замке? Кроме того, что он был построен в 12 веке первыми лордами Эшер, которые были верными вассалами короля Ричарда, — нетерпеливо перебил его инспектор. — Скажите, глядя на фасад, вы можете сказать, что происходит внутри? Можете ли судить о привычках и вкусах его владельцев? В конце концов, вы можете сказать про лорда Эшера что-то, кроме того, что известно из его публичной жизни? А о леди Эшер вы знаете хоть что-то, кроме того, что она любит розы, как можно было судить из слов мистера Ливингстона? Ричардс отрицательно покачал головой и перевел взгляд с замка на инспектора, который лишь невесело усмехнулся и продолжил: — В этом и дело, Кармел. А, между тем, имя Эшеров на слуху у каждого жителя Северного Йоркшира. В подобных домах есть четкая граница между миром внешним и миром внутренним, и эти границы, как правило, являются стенами дома. Дом англичанина — его крепость, а также доспехи, оружие и могила, если угодно. И посторонний человек из мира внешнего никогда не будет допущен в мир внутренний. А мы с вам как раз такие посторонние люди из внешнего мира. И, помимо этого, мы из тех гостей, которые никогда не бывают желанными. — Но ведь это наша работа, инспектор. Проникать в тайны. — Разумеется, — ответил Тейлор, разворачиваясь и продолжая путь. — И вот перед нами одна из них. Труп молодого мужчины, лет двадцати семи на вид, без явных признаков насилия. Что вы думаете по этому поводу, Кармел? Последние слова он проговорил, неторопливо подходя к распластанному на камнях телу Джона Уилсона. Он лежал на спине, глядя в пасмурное небо широко распахнутыми голубыми глазами и раскинув руки. Ветер, который с этой стороны стены бы еле ощутимым, слабо трепал его светлые волосы, которые свободно лежали на лбу и висках, а на затылке слиплись от крови. Камни вокруг были также забрызганы потемневшей, почти черной кровью. Голова молодого садовника была неестественно запрокинута назад, что свидетельствовало о переломе шеи, полученном в результате падения. — Он упал сверху, — пожал плечами констебль Ричардс, несколько безучастно глядя на тело. — Я бы мог сказать, что вы поистине гениальны, Кармел, если бы законы гравитации не были таковы, что упасть можно только сверху, — с некоторой долей иронии заметил детектив и, засунув руки в карманы брюк, обошел тело садовника и встал напротив своего помощника. — Мы должны установить причину падения, а не причину смерти. — Если судить по тому, что в парапете на верху стены не хватает нескольких камней, — Ричардс прищурился, разглядывая тело, — то можно сказать, что Джон Уилсон стоял, опершись на него. Скорее всего, спиной, учитывая то, как он лежит сейчас. Вполне логично, что старая кладка не выдержала и обрушилась под его весом. Собственно, на эти самые камни он и упал, что послужило причиной, скорее всего, перелома спины и шеи и, как следствие, смерти. — Что ж, причину смерти вы вновь определили верно, — улыбнулся Тейлор. — Но что скажете насчет причины падения? — Несчастный случай? — пожал плечами Кармел, переводя взгляд на инспектора. — Наша задача, Кармел, найти убийство там, где его на первый взгляд нет и даже не должно быть, — качнул головой Тейлор. — Отчасти, потому что таков наш долг, отчасти, потому что уже весь Северный Йоркшир говорит об убийстве в Грей-Касл-Холле и объявить это несчастным случаем, все равно, что признать свою несостоятельность в глазах общества. Итак, Кармел, что скажете о причине падения, кроме того, что каменной кладке семь сотен лет? — Если считать это убийством, — снова пожал плечами констебль Ричардс, — то очевидным будет предполагать, что его толкнули. Но, ради Бога, с чего вы взяли, что это не несчастный случай? — Как вы совершенно точно заметили, Кармел, — тон инспектора Тейлора приобрел назидательные нотки, — Джон Уилсон стоял, опершись спиной на парапет стены, если исходить из того, как лежит его тело. В наш чудесный край редко забираются в поисках работы, особенно садовники, так что можно предположить, что Уилсон был уроженцем Йоркшира и, возможно, работал в Грей-Кал-Холле уже не один год. А судя по тому, как мистер Ливингстон акцентировал наше с вами внимание на непрочности стенной кладки, он говорит тоже самое всем, кто желает устроиться на работу в замок. Стало быть, Джон Уилсон прекрасно знал об этом обстоятельстве. Даже если устроился сюда работать ещё до того, как Джералд Дэниел Феверел стал нынешним лордом Эшер. Итак, Кармел, я говорил вам это всё ради того, чтобы вы поняли одну простую мысль: человек, знающий, что стена может обвалиться, навряд ли прислоняться к ней спиной. С этим доводом, как и со всеми доводами инспектора Тейлора, констебль Ричардс вынужден был согласиться. В Йоркширском отделении полиции Алан Тейлор считался одним из лучших, мастером своего дела, уверенно оспаривавшим этот титул уже десять лет у инспектора О'Брайана, который, тоже не без оснований, мнил себя гением уголовного сыска. Новички Йоркширского отделения буквально атаковали старшего инспектора, желая попасть в напарники к кому-нибудь из этих двоих. Кармел Ричардс, впрочем, совершенно этого не желал и молился, чтобы эта чаша его миновала: ни седой степенный инспектор О'Брайан с его консервативными подходами к расследованиям, ни относительно молодой инспектор Тейлор с подходами уж слишком реформаторскими, ему не нравились. Оба слишком полагались на силу своего авторитета и имели некоторую склонность к гордыне. И то, и другое в нелегком деле уголовного сыска подчас мешало. Но примерно год назад, после случайной и несколько глупой гибели своего предшественника, констебль Кармел Ричардс стал помощником детектива-инспектора Алана Тейлора, причем по его личному желанию. Почему из множества жаждущих обратить на себя внимание новичков инспектор Тейлор выбрал именно его, совершенно этого внимания не желавшего, Кармел не знал, и узнавать не собирался. Раз уж ему посчастливилось работать с одним из гениев Йоркширской полиции, то это нужно было использовать одним единственным способом: учиться. Это, правда, оказалось чуть труднее, чем предполагал Ричардс, так как инспектор Тейлор, казалось, не намеревался поручать ему иную работу, кроме как охранять место преступления от посягательств любопытных. Дело Грей-Касл-Холла было первым за этот год, когда инспектор, наконец-то, разрешил своему помощнику не только осмотреть с ним место преступления, но и спрашивал его мнение. — А исходя из слов мистера Ливингстона, — продолжал инспектор тем же ровным тоном, — который упоминал о том, что ещё вчера отдавал ныне покойному садовнику распоряжения, и того факта, что тело было найдено сегодняшним утром, можно сделать вывод, что смерть наступила не далее, как этой ночью, либо ранним утром. А исходя из того, — инспектор осторожными, по-кошачьи плавными движениями, ощупал тело, — что труп окоченел, а кожа приобрела серый оттенок, можно заключить, что Джон Уилсон мертв уже более десяти часов. И если сейчас на ваших часах, Кармел, так же, как и на моих, полдень, то мы с вами, принимая во внимание уровень моих познаний в медицине, примем за время смерти полночь. — Человек, пошедший в полночь в такое место, — осторожно начал констебль Ричардс, — я имею в виду, место, где неосторожный шаг может быть смертелен, прекрасно, как вы сказали, осознавая это… Почему бы это падение не могло быть вызвано именно таким неосторожным шагом и, как следствие, быть несчастным случаем? Оступиться в темноте нетрудно. — Сейчас полнолуние, — коротко ответил инспектор Тейлор, — и по ночам ещё довольно светло. К тому же существуют такие вещи, как лампы и фонари. — Но наверху не осталось никакого фонаря, вы же видели. — И не должно оставаться. Если бы человек случайно оступившись падал с высоты восьмидесяти футов, то он падал бы с фонарем в руке, — хмыкнул инспектор Тейлор и, подзывая Ричардса к себе, указал носком ботинка на лежавший в траве неподалеку от тела фонарь со свечным огарком внутри. — К тому же, к несчастью для вашей теории о несчастном случае, Кармел, фонарь лежит слишком далеко от тела. — Вы хотите сказать, что тот, кто столкнул Джона Уилсона со стены, скинул следом и фонарь, чтобы создать видимость несчастного случая? — приподнял брови констебль Ричардс. — Именно, — спокойно ответил инспектор и, глянув прямо в лицо своего помощника, спросил, — А что бы делали вы, если бы убили человека в таком месте, как не имитировали бы несчастный случай? С этим Кармел был вынужден так же согласиться. Тейлор удовлетворенно кивнул и, снова подойдя к телу, принялся все такими же плавными, осторожными движениями осматривать карманы жертвы. — Улики, — начал он, снова переходя на тон наставника, не отрываясь от обыска, — были и будут самой важной вещью в нашем деле, запомните это, Кармел. Почему-то, многие решившиеся на подобные убийства люди, считают, что нет ничего лучше, чем назначать жертве встречу запиской, совершенно не изменив при этом почерк. Те, кто назначает встречи устно или использует вырезанные из газет буквы, показывают чуть большую дальновидность. — И нам с вами попался как раз такой дальновидный преступник? — не без насмешки поинтересовался констебль Ричардс, видя, что затеянный инспектором обыск не принес ожидаемых результатов. Отсутствие записки весьма косвенно, но все же доказывало возможность и добавляло весомости его версии с несчастным случаем. — Вы же не считаете это веским поводом для того, чтобы передать это дело инспектору О'Брайану, под чутким руководством которого оно в скором времени переместиться в его личный архив? — спросил инспектор Тейлор, уловив в голосе помощника насмешку, и Кармел вновь вынужден был промолчать. Хоть он и не испытывал теплых чувств к Алану Тейлору, он был ему несомненно ближе, чем инспектор О'Брайан, поэтому в противостоянии двух инспекторов Ричардс, вполне предсказуемо, принимал сторону своего начальника. — Итак, Кармел, — инспектор Тейлор окинул внимательным, ястребиным взглядом место преступления, и, повернувшись к Ричардсу, вручил помощнику свой блокнот в толстой кожаной обложке, — зарисуйте это всё и опишите как можно более подробно. Фонарь заберите, только, Бога ради, аккуратнее, на нем могут быть отпечатки пальцев. Осмотрите тело на предмет волос и крови под ногтями. Осмотрите площадку, откуда Джон Уилсон предположительно упал. Вряд ли там сохранились какие-либо следы, но всё же сделайте это. И да, опишите, конечно же, как можно более подробно. Если найдете что-то, что покажется вам подозрительным, то прикрепляйте это к делу. Потом всё перепишите и составьте отчет. — А вы? — недоуменно спросил констебль Ричардс, на которого впервые обрушился подобный шквал бумажной работы, которую тот справедливо считал самой скучной частью во всем расследовании. Обычно всем этим занимался сам инспектор, не доверяя Кармелу ничего, кроме наблюдения за его работой. — А я, — инспектор Тейлор ослепительно улыбнулся, — буду допрашивать всех в этом поместье, кто способен говорить, видеть и анализировать происходящее.