me slunce.

Настоятельно рекомендую вам ознакомиться с данной композицией перед или в процессе чтения: Charlie Puth - My gospel. Но вы ведь этого не сделаете, мои маленькие хулиганчики?

Утро выдается замечательным и солнечным. Сегодня, выехав за город всей группой с утра, они направлялись в загородный отель, намериваясь провести там одну ночь. Минсок, всегда почему-то первым оказывающийся в автобусе, в радостном предвкушении прыгает на месте, и когда заспанный Кёнсу проходит мимо него, занимая место в конце автобуса, он удивленно оборачивается и выкрикивает громко его имя на всеуслышание. — Э! Кёнсу! До оборачивается вполголовы, пиля его раздраженным взглядом: он никогда не любил внимание, особенно когда его друг машет во все стороны руками, случайно задевая студентов по лбам. Молча он подходит и садится рядом с ним, натягиая до носа замок толстовки. — Чего ты уплетал в самый конец? - как-то радостно говорит Минсок. — Не заметил меня? — Как вообще тебя можно не заметить, - бурчит под нос Кёнсу. — Я просто захотел там сесть. — Без меня? - фыркает тот. — Да за эти дни ты мне как брат стал, - с этими словами он тянет его за плечо и с силой прижимает к своей груди, отчего Кёнсу стонет от боли и негодования. — Эх, помню я первый наш проект, как вчера было. — Отпусти меня... — Ты мне как брат, Кёнсу! - повинуется Мин, с удивлением таращась на заспанную макушку друга. — Неужели это не взаимно, придурок ты редкостный? — Угу. - сонно соглашается тот, думая про себя о том, что несколько подзадолбался видеть его лицо по утрам. А Минсок какой-то слишком радостный для сегодня, чем Кёнсу у него и интересуется. — Ты разве не знаешь, что нас ждет? - поражается Мин. — В отеле, в который мы едем, самые вкусные блюда Чехии. Я вчера ночью отзывы читал, и даже заприметил себе то, что возьму. — Ты только о еде думаешь или что? - усмехается Кён. — Да что ты понимаешь, - машет в его сторону ладонью тот. -Еда - это святое. Только гурманы меня поймут, - а потом удрученно вздыхает. — Хотел бы я, чтобы мне платили за то, сколько еды я ем. — Мечтай. - наотрез говорит Кёнсу, вдруг замечая впереди знакомую фигуру. На Чанеле сегодня черная кепка на растрепанных волосах, которые он забыл причесать, и еще одна хорошенькая девочка под локтем, с аккуратным маленьким личиком и большими выразительными глазками. Кёнсу чуть склоняет голову, чтобы разглядеть ее получше, и его прожигает неприятное чувство: "почему он с кем-то под ручку? кто эта девушка? почему он не отталкивает её?" Минсок как будто чувствует исходящий от его гнева жар и удивленно оборачивается, рассматривая ту же картину. Чанель сегодня тише обычного. Он осторожно и еле слышно садится почти у входа, пропуская к окошку девушку, а потом протягивает ей стаканчик смузи и усаживается рядом. Кёнсу долго и бездумно смотрит на его ногу, которую видно в проходе, но на душе как будто бы похолодало страшным мертвецким морозом. — Воу, - как-то удивленно роняет Мин. — С кем это он? Его новая подружка? У Кёнсу даже нет сил попросить его замолчать. Всю дорогу он словно в оцепенении, прокручивает тысячи сценариев о том, кто это и что у них вчера было, почему он сел в начале, а не в середине, ближе к его месту. У него начинает болеть голова, стаями ворон крутятся неприятные мысли и выводы вокруг затылка, громыхают вновь всплывшие обиды и мысли о том, что это все потому, что он в глазах Чанеля ничтожество. Ведь так? "Как я вообще мог позволить себе думать, что я ему нравлюсь?" Грустный, он не замечает, как они приезжают. С понурой головой он выходит из автобуса, натягивая на голове кепку, и жмурится от яркого солнечного света. А ведь в такой прекрасный день все должно было быть прекрасно. "Может, если бы снова пошел дождь, все было бы иначе?" Зря Кёнсу не любил пасмурную погоду. За Чанелем, в отличие от Мина, он решил не наблюдать - слишком неприятно и даже как-то больно; словно его успели предать, а может, так и было. Верный Минсок как будто бы отображает внутренний конфликт самого Кёнсу между "хочу" и "уже нет смысла", играя за первого; он постоянно оглядывается в поисках Пака и докладывает о его местонахождении Кёнсу. — Он за столиком с этой девкой, - а потом. — Он открыл для нее футляр для палочек. Он вытер рот салфеткой, когда улыбнулся. Он смотрит в окно. — Мне все равно. - из уст Кёнсу звучит как-то совсем уж удрученно. Он неохотно помешивает еду в тарелке, и даже Минсоку вдруг становится грустно. Он не притрагивается к своим блюдам, не отрывая глаз от друга. —Кёнсу, не расстраивайся. Он того не стоит. — Это я не стою, - отвечает спокойно До. — Ничего не стою. Минсок вздыхает. — Давай я разберусь с этим? — О чем ты? Кёнсу находит его предложение какой-то глупостью. — Подойду и прямо скажу, что он за мудак, и какого хрена позволил себе флиртовать с тобой? — Я вот просто не понимаю, - говорит Кёнсу, озвучивая скорее свои мысли, и с громким стуком кладет вилку на тарелку, отчего Мин вздрагивает. — Что такого произошло, что все так резко изменилось? А? — А ты уверен, что что-то изменилось? - задумчиво произносит Мин, косясь в сторону парочки. — Хотя... Я понимаю, о чем ты. Вчера он от тебя почти не отлипал, а сегодня... — Я не прощу ему это, если он вернется, - наотрез говорит Кён, беря в руки вилку и сжимая ее в пальцах. — Никогда не прощу. Но Чанель возвращаться с извинениями и не думал. Он словно обходил Кёна стороной, а тому только и оставалось что гадать, что проихсодит, и еще тысячу раз простить его, желая дать ему второй шанс, и обвинить его во лжи и коварстве, не давая поводов на искупление. Короче, Кёнсу не помнит, как прошел этот день совсем, слишком сильно он был погружен в свои мысли, хоть Мин и пытался его чем-то развлечь. Краем глаза он замечал Пака где-то в стороне, все с той же дамой, и сжимал в карманах толстовки кулаки, опуская голову вниз и смотря под ноги. В голове произносилось тысячей:"Ублюдок, мудак, ненавижу тебя". А под конец дня его немного отпустило, и он словно выжатый лимон упал на новую заправленную в отеле кроватку в обуви, потому что ему было совершенно все равно на гигиену или удобства. Минсок осторожно сел на край его кровати. — Ты в порядке? Лицом в подушку До только глухо произносит "угу". — Чанель будет играть через два часа на площадке снаружи. Его попросили об этом сотрудники. Пойдешь посмотреть? — Нет. И тишина. Минсок выпячивает вперед губы. — Да ладно тебе. Может, все не так плохо? — Нет. Мин устало вздыхает. — Ненавижу успокаивать людей. — Да кто тебя просит. - отвечает Кёнсу, не отнимая лица от подушки. — Ну, как хочешь, но я пойду. — И что ты там не видел? Минсок улыбается. — Ну мне-то все равно, с кем он ночами кувыркается, - тут же приложив руку к губам. — Ой, прости, я не это хотел сказать. Кёнсу отлипает, наконец, от постели и переводит красные глаза на друга, у которого бегут мурашки от такого дикого взгляда. — Ты мне друг или нет? Минсок кивает. А Кёнсу почему-то надолго задумывается, а потом и вовсе снова падает вниз, в подушку, ничего не произнося. — Окей. Удачного вечера. Я найду себе другое развлечение. — Как скажешь, Кён. В итоге, Кёнсу спускается спустя час вниз, находит разгромленный шведский стол с кучей оставленных вкусностей, и рыскает в посиках чего-нибудь съедобного; почти весь народ толпился снаружи. Там разложили стулья, работали официанты, предлагая у бара напитки, играла приятная музыка. Но Кёнсу был только рад не принимать во всем этом участия. Он чувствует, как бурчит его живот в знак протеста, когда он решил не обедать сегодня на ланче. Он видит бутылку минералки на другом конце стола и лениво волочает мимо закусок к ней навстречу, запуская руку под майку и почесывая свой живот. Его тело кажется легким из-за голода, а голова все еще не трезвой из-за недосыпа. В потоке шума где-то за его спиной, позади раздаются шаги, и вдруг рядом с ним возникает кто-то, на кого Кёнсу медленно рефлекторно поворачивается. Чанель облокачивается о стол, и ему приходится чуть согнуться, а потом как-то неловко и радостно улыбается ему; на что Кёнсу не желает нужным ответить. — Привет. Не ожидал тебя тут увидеть, - признается Пак, хохоча. — Пойдешь смотреть мой мини-концерт? Кёнсу равнодушно открывает крышку бутылочки и отпивает немного воды. — Мне не по себе, - добавляя чуть позже скорее из вежливости. — Извини. Чанель грустно опускает вниз кончики губ. — Плохо себя чувствуешь? — Типа того. Кёнсу на самом деле с ним совсем не хочется говорить. Ему хочется как-то задеть Чанеля, но он сдерживается. В то же время ему хочется говорить с ним как обычно, но он слишком гордый для этого. А то, что Пак ведет себя как ни в чем не бывало его несперпимо бесит. Но он стоит. Все еще стоит. — Как дела? - не сдается Чанель, делая шаг нему навстречу; похоже, он просто игнорирует его незаинтересованный вид. — Я видел тебя сегодня утром, но не было времени особо поболтать. По правде, он слишком красиво улыбается ему, чтобы Кёнсу продолжал обижаться на него. "Ну конечно, думает он, какое время, когда рядом с тобой есть такая милашка." — Да ничего. - сквозь обиду произносит Кёнсу, непринужденно ему улыбаясь. Чанель не спускает с него блестящих в глубине зрачков глаз. — Я бы очень хотел, чтобы ты посмотрел на меня сегодня. Ну и все. Признаться, сердце Кёнсу растапливается под этими словами. Но обиду все равно так просто не прогонишь, хотя и кажется, что слова Пака подействовали положительно на его исцеление. Все равно непонятно, кто эта девушка, кто она, черт возьми такая? "Пожалуйста, объяснись мне, чтобы я смог тебя оправдать". — Кстати, - решается Кёнсу, игнорируя его просьбу; он прибавляет шаг, делая вид, что продолжает рассматривать продукты на столе, а Чанель неспешно следует за ним. — А что за... Девушка была с тобой сегодня? Голос у До все-таки задрожал и он запнулся, но он все равно рад, что смог задать этот вопрос. Он застыл над столешницей, вертя яблоко в руках. — А? - тупое непонимающее Чанеля, которое мальца бесит Кёнсу. Кажется, он не ожидал, что его об этом спросят и несколько стушевался. — Да так, подруга... — О, - высокомерно улыбается До, проходя к другим продуктам. — Хорошие друзья? Чанель роняет смешок, как-то неловко смотря в потолок. — Да, нормальные. — Я рад за вас. - в голосе проскальзывает фальшивая нотка, но у Чанеля (забыли?) слишком хороший слух. И он с любопытством щурится, подходя ближе к Кёнсу, а на его лице вырисовывается хитрая улыбка. — Да ну, неужели? - слишком довольный тон. — Кёнсу, хочешь вас познакомлю? — А почему бы и нет? - усмехается тот, уже не скрывая своего театрального "веселья". Он задумывается и произносит. — Странно, не замечал, чтобы вы до этого общались, но это, - фальшиво смеется он. — Это совсем не важно. Чанель ничего не отвечает на его слова, и Кёнсу чуть позже продолжает. — Кстати, - говорит он. — А ты с ней... Тоже перебрасывался смс? Он поднимает голову и смотрит на Пака, выражение лица которого не выражает ничего. — Не подумай ничего плохого, - хмыкает До. — Я просто интересуюсь, зачем ты писал мне, - произнося следующее себе под нос. — Когда у тебя уже есть такой симпатичный вариант. Чанель вдруг резко хватает его за локоть, и Кёнсу останавливает на нем ошарашенный взгляд. У него бешено бьется сердце, когда он видит насколько суровое и серьезное лицо Пака, который снимает с головы кепку и позже вздыхает. А его голос кажется теперь еще более глубоким и низким. — Что ты имеешь в виду под "зачем ты писал мне"? Ты что, думаешь, что я какая-нибудь социоблядь? Это слово от Пак Чанеля он совсем не ожидал, мало того, что оно оскорбительно, так еще и совсем ему не подходит. Просто Кёнсу не знал, что Чанель тоже знает маты, вот и все. — Я... — Кёнсу, - серьезно обрывает его Чанель, заглядывая в глаза. — Если я написал тебе, значит, это должно что-то значить, верно? Я никогда бы не стал писать кому-то, кто мне не интересен. Кёнсу просто не знает, что на это ответить, а Чанель его отпускает и вновь вздыхает, набрасывая на лоб кепку. Какое-то время они стоят в тишине. — Мне пора идти, - говорит Чанель, пятясь назад. — Увидимся. Так? И ждет ответа Кёна. — Так. - кивает тот.

ххх

До все-таки спускается вниз и выходит на площадку на улице, когда больше не может слушать из своего номера глухое звучание гитары. Лежа на кровати, он долго думал над тем, что же произошло совсем недавно между ними в столовой? И зачем Чанелю говорить то, что он говорил, если бы Кёнсу ему не нравился? Или он просто... видит в нем хорошего друга? Аплодисменты такие громкие, что отрезвляют его и выводят из собственных мыслей, и он машинально похлопывает ладошками вместе с остальными. А все потому, что Чанель закончил очередную песню, вытер влажный лоб тыльной стороной ладони и поднял свой взгляд на публику, блуждая в поисках кого-то или чего-то, но Кёнсу точно не был уверен, что этот объект был именно он, если бы не радостная улыбка Чанеля, подаренная ему и тут же ускользающая обратно к музыке. Минсок, заметив друга в толпе, бросил свое мартини у столика с папоротниками и подбежал к нему, встав напротив. — Ты все-таки пришел. — Громко слишком. - буркнул Кёнсу, и Минсок посмеялся. — Знаю, ты хочешь послушать его. И, господи, Кёнсу, - он вдруг наклоняется к его уху. — Я переживаю за ваши отношения больше, чем за то, успел я сегодня позавтракать или нет, веришь? Кёнсу в недоумении приподнимает одну бровь вверх, а Минсок качает в стороны головой, мол, как такое вообще возможно. — Спасибо, друзья, - говорит в микрофон Чанель, несколько запыхавшись. — Кавер на слудующую песню я написал вчера. И... - он вновь возвращает свой взгляд куда-то в сторону, а потом неловко улыбается и также смеется. — Это об одном человеке. Она очень хорошо описывает мои чувства к нему. Он смущается и чуть отодвигает от себя микрофон под волнительно-радостные крики толпы, а потом вновь притягивает к себе. — Спасибо. Давайте начнем. Кёнсу скрещивает руки на груди, вслушиваясь в первые аккорды. Минсок рядом с ним покачивается в такт мелодии - нежной, легкой и теплой. Но когда До слышит дальше голос Чанеля, у него совсем перехватывает дыхание. На сцене Чанель выглядит иначе, чем в жизни. Он смотрится слишком увлеченным, слишком радостным, и даже запредельно далеким. Словно бы он совсем один в этом мире, и словно у него совсем нет зрителей. Он играет на гитаре с закрытыми глазами, водит по струнам легким движением пальцев так, словно просто взмахивает рукой в воздухе, мечтательно прикрытые глаза выдают в нем глубокую погруженность в тот текст, который он наизусть читает.

There is nothing that I won't do just to make you love me... Throw away my pride for you, Just to make you love me.. Want me.. Trust me.. I'm not afraid to look insane cause I'm crazy about you.

* Charlie Puth - My gospel

Кёнсу становится как-то тепло и спокойно на душе, когда он наблюдает за ним, но еще теплее тогда, когда он вспоминает все то, что происходило с ним в эти последние дни. Улыбка Чанеля, наверное, одно из самых ярких воспоминаний. В свете солнца или под хмурыми тучами она всегда освещает его день, единственное, что заставляет чувствовать себя на седьмом небе от счастья; Кёнсу думает, что готов просто так наблюдать за ним всю свою жизнь, но это не так - на самом деле ему нужно только то, чтобы эта улыбка принадлежала только ему. Или он многое просит? Когда Чанель заканчивает играть песню, Кёнсу вяло аплодирует, но не потому, что ему не понравилось, а потому, что он на мгновение задумывается, что, возможно, эта песня была посвящена той девочке. Минсок кладет руку ему на плечо и доброжелательно улыбается. — Неплохо он спел про тебя. Правда, я ничего не понял, но чуть не кончил. Кёнсу морщится, встряхивая плечом. После того, как Чанель уходит со сцены, Кёнсу проводит взглядом его фигуру. Куда он ушел? Вмиг стало как-то грустно. А Минсок позвал его за свой столик, где сидела какая-то девушка, и когда До подошел ближе, он признал в ней свою сокурсницу. Ее звали Ким Ли Кан, но все называли ее ласковым "Лили". Эта девчушка была самой обычной, немного дерзкой и у себя на уме, наверное, поэтому она и нравилась Минсоку, который каким-то образом уговорил ее составить ему компанию. Пухленькие щечки Лили и точно такие же губы с неприступной высокомерностью во взгляде очаровали его друга пару лет назад, и Кёнсу знал, что это так, пусть даже тот и не признавался. Почему-то Кёнсу каждый раз при ней хотелось сделать с Мином что-нибудь забавное, почему - не знает, и он то щипал его за задницу, то ложился ему на плечо и мурлыкал как киска, то говорил какие-нибудь пошлости, в общем, все то, что было ему не очень свойственно по своей натуре. Наверное, он просто по-дружески ревновал его к ней, но он объяснял себе все тем, что просто любит подурачиться со своим другом на глазах у его пассии, разве это не весело? Мин явно нервничал рядом с ней и почти не матерился, чем казался еще более странным. А Кёнсу лишь хотелось лишний раз обнажить его натуру. — Великолепно сыграл, - сказала Лили, положив на тонкие ладошки свое личико. — Что и ожидалось от Пак Чанеля. — Да, - согласился Минсок. — Я вот тоже умею играть на музыкальных инстурментах... — Правда? - удивилась та. — Каких? Минсок задумался, повертев в воздухе пальцем. — Ну-у... — На бубне, - спокойно сказал Кёнсу, засовывая в рот пончик. Минсок бросил в его сторону полный негодования взгляд, а Лили весело засмеялась. — Что? - невозмутимо интересуется Кёнсу, глядя на Мина. — Да ничего, - отвечает тот. — Я умею играть на барабанах. — Ох ты! - восклицает девушка. — Круто. У тебя есть своя установка? — Э-эм, - Минсок долго тянет с ответом, никак не понимая, что она имеет в виду. — Какая еще установка? Ви... Кёнсу наклонился к нему ближе, пытаясь расслышать еле громкое: — В-винда? — Знаешь такие игрушечные барабанчики? - поворачиваясь к ней, объясняет Кёнсу. — Вот он на таких играет. Лили начинает живо смеяться, заставляя Минсока стать красного цвета. — Ну не правда же, - шепотом говорит Минсок себе под нос. — Я же играл... На приставке. А еще в гитар-хироу. — Ах да, - добавляет До. — Он еще и гитарист. — Даже спрашивать не буду. - отвечает та.

ххх

Гид и сопровождающий их поездки просит Кёнсу остаться и помочь с уборкой пластиковых тарелок со стола, на что тот соглашается. Не стоило оставаться самым последним, а потом еще и немного выпить сидра, пересев за столик к взрослым и поднимая великие политические темы. Когда г-н Ким хлопает его по плечу после, Кёнсу чуть не закашливается до смерти, случайно проливая себе на коленки алкоголя с бутылки. А тот только качает головой. — Я знал, что не стоило здесь открывать бар. Кто же знал, что ты так быстро пьянеешь. — Я не пьян, честно. У Кёнсу слегка кружит голову, но в целом он еще держится. И не важно, что ему уже 19 с половиной. Он аккуратно вытирает столик влажной салфеткой, а когда думает, что это был последний, то облегченно вздыхает и оборачивается, замечая вдалеке не очень четкий силуэт. У него слишком плохое зрение, чтобы признать сдалека Чанеля, который подходит к нему все ближе, и его белая улыбка приобретает вполне реальные очертания. — Кёнсу, - говорит он. — Что ты делаешь? На лице Чанеля вырисовывается подозрительно-радостная улыбка, в руке он держит гриф гитары так, словно это что-то совсем легкое, как например, рюкзак или куртка. За его спиной мерцают теплым желтым светом новогодние гирлянды, пара силуэтов плывут вдоль коридора, и до слуха Кёнсу доносятся едва различимые нечленораздельные фразы, разобрать которых он не может. Он встряхивает головой, желая понять, мираж ли все это, или перед ним и правда стоит Чанель, которого он потерял в толпе пару часов назад? — Я, - говорит он, не узнавая собственного голоса, а затем поворачивается вполоборота и указывает открытой ладонью на только что протертый стол. — Как видишь, я помогал с уборкой. — О! - восклицает тот тут же, одобрительно кивая. — Это отлично. Ты уже был на выступлении? И снова эта дурацкая улыбка, полу-дружеская, полу-просто-любезная, которую всем сердцем ненавидит Кёнсу. Она совсем не помогает ему разобраться в том, что этот парень чувствует к нему на самом деле. Кёнсу быстро пьянеет. И порядком выветрившийся алкоголь все еще бродит по его телу, особенно задержавшись в мозге. Его голову несколько кружит, а картинка реальности чуть расплывается, когда он пытается осмыслить причины широкой улыбки напротив, но тщетно. — Ага, - отвечает он, покачнувшись назад и упираясь в стол. — Был. — Как тебе? Чанель перекидывает ручку гитары через плечо, тем самым освобождая свои руки. Кёнсу кажется, что тот становится вмиг каким-то серьезным, задавая этот вопрос. — Милая... Песня. — Какая из? - улыбается тот. Кёнсу вздыхает. Еще бы вспомнить то, что он слышал... Еще бы воспроизвести это. Задумавшись, он щелкает в какой-то слабый такт пальцами, стараясь имитировать ту мелодию, что застряла в его уме. Чанель внимательно навостряет уши, хмурится и наклоняется чуть вперед. Щелк, щелк. Чанель поднимает на него вопросительно-нахмуренный взгляд, как бы не понимая и не улавливая ритма, и Кёнсу довольно улыбается. Почему довольно? Ему кажется забавным его выражение лица. — Just to make you love me, want me, trust me... Чанель, опуская вниз взгляд, вдруг проникается пониманием и приподнимает кончик губы вверх, хмыкая. Затем он поднимает голову и смотрит на Кёнсу исподлобья гордо. — Вот ты о какой. Я понял. Тот фыркает. — Разве там было что-либо более запоминающееся? Чанель кивает, ничего не отвечая. Он поворачивает голову вбок и застывает спокойным взглядом на чем-то, скорее всего, задумавшись над какой-то важной вещью. У Кёнсу время длится словно вечность. Не понятно, сколько длилось это молчание, или долгая пауза или секундный перерыв, он совсем не помнит. Он отлично однако запомнил профиль его собеседника. Снова этот нос с горбинкой и усталый взгляд спокойных ресниц в блеклом освещении новогодних гирляд за его спиной; выпирающие на кисти вены, пальцы руки вцеплены ногтями в жесткую ручку гитары; свободная черная толстовка с "ogt" брендом на груди... — Что ж, я рад, что ты пришел, - наконец, говорит Чанель, поворачиваясь к нему и поджимая губы. — Был рад видеть тебя. Мне пора... Уже поздно. Кёнсу вдруг отчаянно хочется замотать головой, но когда Чанель начинает пятиться назад, скромно улыбаясь ему напоследок, он вдруг произносит четче и громче:. — Погоди. Чанель удивленно вскидывает брови. — М? — Ты не хочешь... Погулять? Чанель зачем-то оглядывается, потом фыркает, улыбаясь как-то странно и криво, отвечая: — Что? Сейчас? Кёнсу замирает. Не очень понятно, сон это или нет. А его язык отвечает будто бы сам за него. Вряд ли он бы сказал что-то подобное на самом деле в реальности, и тем более не стал бы останавливать Чанеля, ведь... Это не его дело? Он конечно знает, что иногда думает слишком много, порой о том, о чем думать совсем не нужно, но иначе он не умеет. А Чанель тем временем ждет от него ответа, останавливаясь и смотря на него с любопытсвом. Тот чешет затылок. — Ну, по Праге. Со мной. Чанель как-то весело улыбается, а затем и вовсе смеется. — Но мы сейчас не в Праге. Кёнсу ловит странное ощущение от его ответа, на долю секунды задумавшись о том, может ли это быть правдой. Чанель не скрывает своей улыбки, подходит к нему ближе, заставляя того испытать странное чувство волнения от осознания большой разницы в их росте, и кладет обе руки ему на плечо, не отрывая вдгляда. — Господи, Кёнсу, как же сильно ты пьян. Ведь так? До опускает глаза вниз, ничего не отвечая. Он дышит через рот, ему как будто бы не хватает дыхания. Он слабо вздыхает. — Я думал, что тебе не интересно, - хмыкает Чанель, убирая руки и отходя на шаг назад. — Ты сегодня был каким-то странным. — Я всегда такой. - отвечает Кён слишком быстро. И Чанель добавляет. — Да. Я думал, ты не заинтересован общаться со мной, ну типа, - улыбается тот, встряхивая плечами. — Ты всегда выглядишь каким-то отстраненным. Кёнсу поднимает голову и устремляет свой взгляд на него, встречаясь с его какой-то виноватой или обиженной улыбкой. И это... Странно. — Почему ты так думаешь? - грозно спрашивает он, хмурясь. Чанель демонстрирует полуулыбку. — Потому что ты вечно от меня куда-то сбегаешь. Кёнсу долго не отвечает. А затем, смотря себе под ноги, найдя в этом занятии что-то интересное, ухмыляется. Наверное, ему бы хотелось ответить на это серьезно, убедив Чанеля в обратном, но он чувствует слишком отчетливо волнение впридачу со смущением, из-за чего ему хочется только огрызнуться. — Ну не всегда же. Браво. Чанель точно оценит. Пак, как и ожидалось, смеется. Но как-то жалко и саркастично. А потом облизывает пересохшие губы, продолжая идти спиной назад. — Хорошо, договорились. Погуляем, - и он подмигивает ему. — В Праге. До скорого.