Воспоминания не теряются

ноябрь 1979 Дым застилал глаза, не давая набрать в легкие спасительный воздух, насылал на разум помутнение, едва ли можно было понять, что здесь происходит, не потеряв рассудок. Здесь, среди этого ужасного бедствия, держась за черные от сажи и стертые в кровь о разбитые стены руки, двое молодых людей, движимые ярым желанием поскорее выбраться из их родного, но сейчас тающего в адском пламени дома. Страх усиливавшийся с каждой секундой, заставлял сердце бешено ускорять свой ритм. Раздался первый взрыв, и потолок над головой супругов грозил в любой момент развалиться и раздавить своей массой несчастных, оказавшихся здесь, загнанных в угол Пожирателями.

***

- Сириус? Повернувшись, Роксана нашла пустое место там, где обычно спал ее муж, и где он абсолютно точно заснул с ней сегодня. Открыв заспанные глаза, она увидела темную фигуру, стоящую у окна, освещаемую лишь лунным светом и разглядывающую что – то на пергаменте. Поднявшись с постели и накинув на голое тело шелковый халат, девушка подошла сзади к мужу, тихо приобняв того за плечи, медленно поглаживая их. Блэк дернулся, не сводя глаз с письма и не стряхнув рук со своих плеч. Несколько обескураженная столь внезапно ранним пробуждением супруга и его странным поведением, она приобняла его за шею и поднялась на носочки, чтобы разглядеть, что за письмо так привлекло его внимание. Последний раз такое странное поведение Блэка она видела, когда спустя месяц после женитьбы сообщила ему, что беременна, тогда, он чуть, было, не свалился с дивана, на котором сидел. Подойдя к жене, спустя томительную минуту молчание, он страстно ее поцеловал и, заглянув в глаза, сказал, что эта самая лучшая новость после того факта, что она стала его женой. Но с тех пор прошло чуть меньше года, и она с нежностью взглянула на колыбельку, стоящую в углу комнаты, над которой парило искрящееся облако, извещающее родителей, если ребенок проснулся. Однако, в то время как после той странной реакции в прошлый раз на лице Сириуса была улыбка, сейчас можно было с уверенностью сказать, что то, что написано в письме отнюдь не вызывало радости ее супруга. - Сириус? – снова спросила она, на этот раз он повернулся к ней, закрывая конверт. - Нужно покинуть дом. - Что? – непонимающе переспросила Роксана, хотя до нее ясно дошел смысл сказанных слов, и это начало ее пугать - почему? Что случилось? - Пожиратели направляются сюда, - он протянул ей письмо, - от Дамблдора. - Но как, Сириус, как они узнали о том, где мы? - не сводя глаз с мужа, девушка приняла письмо. - Я не знаю, но факт в том, что вы с Кас должны покинуть дом, можно воспользоваться Летучим Порохом, я сейчас свяжусь с Джеймсом… - Подожди, подожди - смутилась Роксана, отстранившись, - почему только мы с Кас? Что…что ты задумал, Блэк? - Роксана, это не обсуждается, - твердо сказал Блэк, строгим взглядом посмотрев на жену, - я остаюсь. Это мой дом, дом моего дяди и его предков, и если какие – то не относящиеся ни коим образом к этому месту люди придут сюда, я встречу их лично и выпровожу из этого дома. Ошарашенная таким заявлением Роксана в недоумении посмотрела на мужа, надеясь, что это была его очередная, просто не смешная шутка. Но Блэк только молча отвернулся к окну, уперевшись руки в подоконник. - Сириус, нет! - прошептала Роксана, а затем вспылила, - Ты безумец!! Как ты…ты не можешь, я тебя здесь не оставлю!! - Рокс, пожалуйста, уходите… - не поворачивая головы, ответил тот. - Ты в своем уме, Блэк?! Ты хочешь умереть за этот, черт возьми, проклятый старый дом?! Оставить Кас?! Оставить меня? Одну! - РОКСАНА, ПОСЛУШАЙ! – закричал Блэк, и искрящееся облако покраснело, а из колыбели донесся детский плач, - забирай Кассиопею и уходите, я свяжусь с Джеймсом, он вас встретит. - Сириус, я не… - Я СКАЗАЛ, УХОДИТЕ! – еще громче крикнул Блэк и, казалось, даже окна в доме зазвенели от его крика. Он так и стоял, отвернувшись к окну, глядя куда-то вниз, пока его жена собирала дочь и какие – то из своих вещей. Роксана, он готов поклясться, что слышал, как она прошептала «Умрешь ты, умру и я, идиот», перед тем, как захлопнуть за собой дверь, и эти ее слова будут преследовать его всю его жизнь.

***

Но Сириус не мог этого допустить. Он не мог допустить ее гибели. Он был готов на все, чтобы она выжила. Лишь эта мысль позволяла ему не потерять сознание, все больше он с ужасом чувствовал, как слабеет рука, которую он держал. Он вел ее за собой, ее жизнь была полностью в его руках. Только это помогало Сириусу ориентироваться в этих подземельях, где то и дело могли рвануть бочки со спиртным. Он знал, что алкоголь может погубить, но не знал, что таким способом… Сворачивая из коридора в коридор, они не раз рисковали попасть в тупик, каких в Блэквудских подземельях было много. Ведь здесь некогда проводились игры для забавы чистокоровных волшебников и билет в один конец для других. Сириусу не посчастливилось жить в те времена, ведь охота на такие семьи была закрыта с приходом к власти других людей и каралась, в лучшем случае, проведением остатка дней в Азкабане. А сейчас, супруги бежали по этим, казалось, бесконечным тоннелям, лишь надеясь на чудо, что даст им отсюда выбраться. Ведомый какой – то силой, Сириус не мог дать волю своему отчаянию, и ладонь, леденеющая в его руке, разогревала в нем решительность того, что он выведет их отсюда. «Держись, Рокс, прошу… Держись» Он не мог сказать, вокруг все трещало, что-то рушилось, но будто его мысли придали сил бледной девушке, и она с трудом бежала за мужем, вытирая слезящиеся от гари глаза. Наконец, найдя нужную дверь, Сириус, собрав остаток сил, рванул нужную дверь на себя, прожигая себе огненным железом ладонь. Но дверь не шелохнулась. Это точно был единственный выход отсюда. Ранее, не чистокровных за ней поджидал одичалый тролль, который не оставлял шанса выбравшемуся магу. Однако сейчас за ней был лишь выход. Единственный выход. Сириус совершенно точно знал это, но с каждым рывком на себя страх и паника все больше охватывали его, а железное кольцо глубже впивалось в ладони, прожигало руки глубоко, будто пройдя до самой кости. В это мгновение раздался второй взрыв, на этот раз поваливший несчастных на землю. Спасение. Единственная мысль, которой он бредил в данную секунду. Палочка. Он мог ею воспользоваться, скажете вы. Да. Она утеряна. Вернее, украдена. Теми, кто запер их здесь, а вернее той, что подожгла первую бочку. Обезумевший, Сириус начал выносить дверь ногами, отчаянно стараясь сбить ее с петель. Сначала, она будто поддалась, но вскоре, застряла в одном положении и не шелохнулась. С яростным отчаянием он начал бить ее, разбивая все, чем располагал. Руки, бока, ноги, все было стерто и все было тщетно. Он не мог поверить, что это конец. Обернувшись, он с горечью посмотрел на девушку, на испуганном лице которой читался лишь дикий ужас и кошмарное понимание того, что им уже не выбраться. Последний огонек надежды потух в ее темных глазах, затерявшись в этом чудовищном пламени, подступающем к ним все ближе с каждой секундой. Мысли девушки в хаотичном порядке проносились в голове, она думала лишь о том, что случилось между ними сегодня ночью, слезы, выступившие на ее глазах, возможно, были вызваны дымом, а, возможно, Роксана понимала, что она не зря нырнула обратно в исчезающее каминное пламя. Конечно, тогда, она осталась бы жива, но тогда бы Сириуса прикончили Пожиратели еще раньше, а этого она допустить не могла. Едва отыскав его в тоннелях и освободив, девушка была обезоружена его безумной кузиной. И сейчас, находясь в этом огне девушка не чувствовала страха, чувствовала лишь то, что прошло то время, когда она могла убежать от своих проблем. Она давно не та малышка Рокси, трепещущая от ночной грозы, нет, сейчас в ней вскипела ярость, вновь дающая ей силу и надежду. Разъяренный, а еще более, до ужаса страшащийся, Сириус принялся выбивать дверь, понимая, что это может грозить обвалом, но понимая также, что другого пути у них нет, он принялся бить дверь еще с большей силой, с каждым ударом чувствуя, как она поддается. Разбивая в кровь пальцы, ломая к черту руки, он не чувствовал боли, но чувствовал, как в нем вновь загорается огонек надежды, и он разгорался все больше. Роксана, встав рядом с мужем, ровно с такой же яростью начала ему помогать и уже, казалось, видела, как маленькая струйка света пробивалась к ним через отверстие. С каждым ударом свет становился ярче, а трещины на стене больше. Раздался третий взрыв, посыпались камни, и стены дома задрожали, однако, это лишь ускорило действия супругов. Тем временем, адское пламя ярилось все сильнее и не собиралось отступать, и дым уже клубился стеной за молодыми людьми, столь рьяно пытающимися выжить в этой смертельной ситуации. Чудо произошло. Дверь проиграла. Она с грохотом сорвалась с петель и свалилась, открывая супругам дорогу к спасению. - Рокс, мы спасены… – хриплым голосом, осевшим от газа, сказал он своей жене. Воздух. Спасение. Жизнь. Не верилось в то, что у них получится, но едва подхватив ее под руку и шагнув в спасительный проход, они услышали четвертый взрыв. За ним последовало еще два, после чего Блэк, почувствовал сильный толчок в грудь, свалился с такой силой, что потерял от удара сознание. Последним, что он услышал, был ужасный женский крик и звук обвала. Блэк очнулся, когда почувствовал, что его подхватили чьи – то сильные руки под локти и начали его поднимать. После чего он услышал голоса и какую – то возню неподалеку, а когда он не без усилий открыл глаза, когда его уже тащили, то смутно увидел, как из – под обвала извлекают тело девушки. В это мгновенье сердце перестало биться в груди. Звон в ушах поглотил своим писком все звуки вокруг. Сириус начал кричать, биться, рваться из рук своих спасителей не спуская глаз с тела девушки, которое сейчас накрывали серым полотном. Он вырвался от людей, державших его, не узнав в них Римуса и Джеймса, которые пытались его остановить, но Блэк, вдруг приобретя такую силу, оттолкнул их. Подбежав к уже столпившимся людям, растолкав их всех, он упал перед телом и закричал по – настоящему нечеловеческим голосом, захлебываясь в собственных слезах, криках, зная, что крик уже не поможет и не вернет ее. Он больше никогда не услышит ее голос, больше не обнимет, не поцелует, не ощутит ее дыханье на своей шее, он остался один из них двоих в этом мире. И крик этот разносился по всей улице, казалось, по всему городу, даже по всему миру, рассказывая об одном человеке, что остался жив, лишь благодаря смерти той, которую любил…