Break the wall

It messed me up, need a second to breathe.

      — Командир Эрвин, она только очнулась, прошу, будьте благоразумны! — умоляла медсестра, пытаясь догнать высокого мужчину, шедшего по коридору госпиталя.       Больница особо ничем не отличалась от других таких же: белые стены, покрашенные, видимо, совсем недавно, так как запах краски еще оставался, весьма неприятный, даже кружащий голову. Некоторым бы стало дурно, проведи они здесь минут пять, но есть такие люди, которые от запаха краски просто балдеют и, слава Богу, тут таких не было, по крайней мере еще никто не спалился. А то не воины, а какие-то токсикоманы собрались бы в рядах. А есть и такие индивиды, которые этого просто не замечают. Они слишком много видели и чувствовали, чтобы теперь обращать внимание на такие мелочи.       Командира ядовитый запах краски, между прочим, никак не смущал, он все так же уверенно направлялся в палату с грозным лицом и холодным взглядом. Звук шагов отдавался эхом по всему коридору. Шаги Эрвина были тяжелы и уверенны. Ну а рядом цокала обладательница черных каблучков, которая то и дело старалась поспевать за командиром и его быстрым шагом. Эрвин молчал и был напряжен, его лицо выражало гнев, а руки были заведены за спину.        — Ей ни в коем случае нельзя волноваться! — повторяла медсестра, поправляя халат и пытаясь все же как-то поспевать за командиром.       — Я благоразумен, иначе бы позвал Леви, — холодно произнес командир.       Эрвин поднялся по лестнице на второй этаж. Здесь тоже было окрашено, но не белой, а зеленой краской. Окна все же додумались тут открыть, поэтому запах стоял не настолько резкий, как, к примеру, на первом этаже. За счет того, что окна были открыты, помещение немного проветрилось, и от стен отдавало приятным холодком.       Командир открыл дверь и зашел в палату. Кстати говоря, дверь тут держалась на соплях. Как и все вокруг, странно, что это старое крыло здания до сих пор не обвалилось.       — Здравия желаю, товарищ капи… — темноволосая девушка резко приставила правую руку к груди. — Командир.        Сидя на койке под одеялом, с перевязанной головой, она выглядела растерянной и смущенной, но продолжала делать вид, что это не так.       Маленькая палата была скромно обставлена мебелью. Все было безупречно чистое, но пахло при этом тошнотворно. Как всегда в больницах. Эта старая скрипучая кровать, как и половицы под мужчиной, маленький деревянный стульчик, выкрашенный в ореховый цвет, и тумбочка у кровати просто молили о пощаде.       Девушка сидела и испуганно смотрела на своего командира, ожидая очередную выволочку, её тонкие плечи подрагивали, кожа была бледна — насколько может быть бледной смуглая кожа, а губы дрожали. Может, от холода, а может и нет…       Эрвин онемел, увидев ее в таком состоянии, такой хрупкой и беззащитной. Гнев спал, его выражение лица поменялось, и он немного остыл. Глубоко вздохнув, командир прошел в комнату и встал возле окна, глядя в него.       За окном, почти напротив входа в госпиталь, был полигон для тренировок рукопашного боя и просто турники, на которых можно было повисеть. Солдаты-новички, изнывая от усталости и жажды, стояли шеренгой и слушали мужчину, что-то бурно им объяснявшего. Процесс обучения, так сказать. У них наблюдались все симптомы перегрева. Головы были опущены, буквально физически можно было ощущать их разбитое состояние, а также смертельную усталость и слабость после изнурительных тренировок. Некоторых уже клонило в сон.       На самом деле, девушка не спускала с них глаз, пока мужчины не было в палате. Она думала, что это забавно: вот так наблюдать за милыми кадетами, утомившимися зверьками на улице, как все они стойко превозмогают эту жару.        На улице было как в парилке. Только представьте, страшная жара, духота, пыль и песок. Еще с утра над городом висели темные серые тучи, которые в любой момент могли обрушиться на жителей нехилым потоком воды, то бишь, ливнем. Особенно жди беды, когда на окне появляются тонкие нити из капель, а потом их все больше и больше, и в итоге, эти длинные серебристые нити удлиняются, что кажется, небо сшито с землей дорожками прозрачных капель. А когда это явление еще и освещено, к примеру, уличным фонарем, это прямо не описать. Явление вызывает чувство то ли восхищения, то ли тревоги. При этом такой приятный звук. Сначала, как только дождь собирается, все тихо, но ближе к середине, можно услышать уже кое-какие звуки, ну, а про то, когда уже реально льет, вообще можно не говорить. Приятно смотреть на это через окно, сидя в кресле под пледом с кружкой горячего чая и думать о многом. А когда открываешь окно, звук резко меняется: усиливается и становится резче. Запах свежести проникнет в комнату, охлаждая ее и даря приятный аромат.       Но это все их не ждало, по крайней мере до вечера, так как на улице было очень душно, едва пробивалось сквозь тучи солнце, хотя, это обычно предвещает ливень. Ни ветра, ни чего-то отдалённо на него похожего не было и в помине.       Солдаты стояли, покачиваясь, невмоготу было им обливаться ручьями пота. Ну да, синтетические куртки и закрытая, тесная верхняя одежда, а так же высокие сапоги до колен сильно уменьшали теплоотдачу организма. Лучше всего для такой погоды надевать свободные, открытые вещи из натуральных материалов: шелка, льна, хлопка. Поэтому следует носить блузы, рубашки и футболки с коротким рукавом, тонкие шорты или штаны. В идеале нужно носить головные уборы, но кто об этом думает? Новичков уже так разморило, что они переминаются с ноги на ногу лишь для того, чтобы не упасть.       Эрвин обдумывал, глядя на вареных новичков, как бы начать разговор, и в итоге, после этого он понял, что никак не сможет остановить её ночные вылазки и не ночные тоже, не сажать же её на цепь! Хотя, Леви и это практиковал…        Она стремилась туда, куда её звали инстинкты, за стену Мария, но почему — она не знала. Он понимал её намерение свалить, но она никогда ему напрямую не говорила, почему так сильно стремится туда. За стеной разруха, пустота, нет людей, одна лишь боль и скорбь, а еще опасные титаны. Здесь, за стенами, пусть и нет титанов, но есть люди, которые могут быть в сотню раз хуже них. Об этом каждый раз она напоминала ему. Он не мог ни согласиться, ни опровергнуть эти слова. Люди вели себя как звери, особенно в черные дни, когда не хватало провианта, они были готовы рвать друг друга на куски.       Иногда казалось, что она сама толком не понимает, во что лезет и, когда наломает дров, не соображает, за что её ругают и пинают. Словно это не она. Хорошо же она научилась импровизировать, теперь ведь не поймешь, когда она говорит искренне, а когда пытается юлить. Когда была ребенком, с ней было проще…       — Что с ней? — спросил Эрвин у медсестры, которая, наконец, догнала его. Она запыхалась, закрыла дверь и рухнула на стул рядом с кроватью, чтобы отдышаться.       — У неё легкое сотрясение мозга и обезвоживание… — молодая женщина с рыжими короткими волосами, карими глазами быстро кидала взгляды то на спину Эрвину, то на молодую пациентку. — И все. Жить будет. Ей повезло, что здание было низкое и падать было не высоко… — медсестра посмотрела на девушку, а та на нее.       — Если еще раз ты выйдешь за пределы стен, там, где разгуливают титаны, тем более в одиночку, я отправлю тебя во дворец к королю или в тюрьму. Или мне опять обратиться за помощью к Леви, чтобы он научил тебя манерам и хорошему поведению?! Может, научит сдерживать себя, отвечать за свои действия! — жестко произнес командир. — Тебе все ясно? Я не позволю тебе умереть по твоей же глупости и недальновидности, да и еще рисковать жизнью солдата, который бросился тебе на помощь, — явно было заметно, что Эрвин очень недоволен и обеспокоен.       Девушка тоже была недовольна и, несмотря на свой жалкий и беззащитный вид, все же высказала все, о чем думала:       — Ну, не титаны сожрут, зато этот псих прибьет! Не жизнь, а сказка… — начала она. — Меня кто-то спас? Точно, логично ведь… — удивилась девушка. По её телу пробежали мурашки: воспоминания о перевоспитании у Леви были отнюдь не самыми приятными, да и, чего уж таить, довольно болезненными. Он как никто другой выбивал дурь своей тяжелой рукой, был мастером унижений. Язвительно отзывался о ее внешности, и всегда напоминал, что она всего лишь чья-то чудовищно глупая ошибка, за которую он теперь в ответе. Будто бы других проблем нет!        Никому не приятно чувствовать боль. Да, невыносимо, но она уже прошла через это и, действительно, очень неприятные ощущения, аж до дрожи по коже. Когда ты в чем-то провинился и ждешь своей участи. И это предвкушение боли намного больнее, чем сама боль. Когда холодная металлическая пряжка кожаного ремня касается твоей кожи, сначала оставляя холодные следы, ощущения, что сейчас будет больно. Девушка решила не вспоминать весь этот ужас, что с ней был, хотя некоторые синяки и покраснения не уходили так быстро, и ей постоянно приходилось «любоваться» этим творчеством. Она — холст, ремень — краска, а Леви, собственно, сам есть тот «художник». Иногда, правда, ремень отлично заменяли сапоги и затрещины. Вспомнив, что тему все-таки надо сменить, она начала:       — Караульный?       — Нет, новобранец, — спокойно ответил командир. — Тебе надо будет рассказать им все, что знаешь о титанах. Все-таки, я думаю, никто из них не видел их так много, как ты, а уж о контакте и речи быть не может. Ты у нас специалист… Вот и будет у тебя шанс, наконец, принести пользу человечеству. А то шатаешься без дела, никакой помощи от тебя. Только синяки сводишь… — мужчина на секунду затих и перевел взгляд на неё, а точнее на её плечо, прикрытое черными волнистыми волосами. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он немного мягче, чем следовало.       — Дерьмово, — не стала врать девушка. Ведь так и есть. — Все вокруг плавает, и твой голос у меня в голове звенит… — произнесла она и хмыкнула. — Вообще-то я вычесываю лошадей и приношу им воду, и на кухне я незаменимый помощник… А Ханджи меня просто обожает!       Эрвин отошел от девушки и направился снова к окну.       — Лошади после тебя становятся непослушными, а на кухне ты воруешь больше, чем работаешь. А еще собак развела. Может, конечно, с расчетом, что съешь их, когда голодовка начнется… Так? — он снова посмотрел на неё через плечо. Не понятно, что он чувствовал, то ли злость и ярость от того, что девушка не подчинялась приказам, то ли облегчение, что она оказалась в порядке. Насколько можно это было сказать по её внешнему состоянию.       Брюнетка понимала, что командир сердится на нее, но отчасти он прав. Ей не стоило идти одной. Это было опасно и глупо. Только подумать, сейчас она могла уже быть разорвана на части и перевариваться в желудке у какого-то титана… если у них есть желудки. Ну, в том месте, куда они закидывают людей… Свое упрямство она деть никуда не могла, поэтому отпиралась:       — Все равно, я же… На меня не жалуются… — не найдя уже подходящих аргументов, она просто замолчала. Убей меня сразу, ибо я не переживу перевоспитание снова. А еще она пыталась вспомнить, как вылезла из подвала, где её намеренно заперли, опять же, чтобы не лезла под ноги. Хорошо, что Эрвин не знает об этом, иначе бы задавал вопросы по-другому, возможно, даже допрашивал с пристрастием. Она и сама не совсем понимала, как можно было выбраться без посторонней помощи. И это оставалось только загадкой. — Насчет собак не смешно, я скорее на людей накинусь…       — Алиса, я слишком привык к тебе, чтобы просто потерять. Ты мне как родная дочь, — серьезно произнес Эрвин.        Он прошел к двери:       — Ладно, у меня полно работы, а ты и так все это слышала не один раз. Я с нетерпением жду твоей поправки и, кстати, не забудь поблагодарить юношу, что рисковал жизнью ради тебя, — Эрвин уже успел привыкнуть к тому, что девушка постоянно несет какую-то чушь, и научился мастерски игнорировать это. Он вышел, плотно закрыв дверь, оставив её наедине с медсестрой.       Они обе облегченно вздохнули.       — Спасибо, что не рассказала ему… Я тебе очень благодарна, — девушка потупила взгляд, прервав неловкую затянувшуюся паузу, рассматривая свои руки с огромными ожогами на них от пара титанов, синяками и ссадинами. — Понимаешь, я… Я боюсь если он узнает, он точно отправит меня за стену Шина, и я там буду как птица в клетке… Уж лучше здесь подохну.       Медсестра волновалась за девушку. Она ходила то туда, то сюда, постукивая своими каблучками.       — Ох, лучше бы я сказала. Может, и Леви бы относился по-другому. Ты можешь неосознанно уйти на опасную зону и быть съеденной… Мне кажется, я еще пожалею об этом не один раз, — выдавила Марта и с сожалением посмотрела на неё. — У тебя очень красивый голос, не сейчас, правда, пока ты хрипишь и кашляешь. Ты бы могла петь самому королю и жить в безопасности, так почему? Почему ты еще здесь? Даже после всего этого, что случилось, ты здесь, рядом с этими уродами, и каждый день ты смотришь им в лицо! — она удивленно смотрела на Алису.       — А толку? Думаешь, за стеной Шина все поменяется? Я все равно скоро умру, главное, чтобы я не отягощала народ, а наоборот, привнесла неоценимый вклад, который приведет нас к победе. Да, меня втоптали в грязь, но я еще отомщу! — Алиса плотно сжала в руках одеяло и посмотрела на медсестру. Та была расстроена.       — Такими темпами ты… Боже, кому я говорю? Тебе и так все ясно. Ты должна отдыхать, — напомнила ей Марта, собираясь выходить из комнаты. — Может быть, тебе стоит сказать Ханджи? Она все-таки мудрая женщина… — посмотрела Марта на Алису.       — Слушай, а ты можешь… — начала было, брюнетка, слегка оживившись, смотря в спину выходящей девушке.       — Нет, я не буду этого делать! — громко ответила Марта, не поворачиваясь. — Эрвин не единственный, кто переживает за тебя!       Действительно, Марта была права. За Алису переживали здесь многие, ведь она была не безразлична Эрвину, ей… другим людям. Обычно, когда думаешь, что ты не нужен никому и ты бесполезен, выходит всегда наоборот.       Алиса все так же лежала на кровати и разговаривала с Мартой. Плечо немного ныло, но терпеть можно было.       — Ну, я рада это слышать, но ведь ты даже не знаешь, чего я хочу! — возмутилась девушка.       — Я не пойду искать того сумасшедшего, что кинулся спасать тебя, и благодарить его за тебя! Даже не надейся. И подкупить меня ты не сможешь. Пора уже тебе учиться признавать свои ошибки и извиняться, а то ты как избалованный ребенок! — прикрикнула она. — И, кстати говоря, после опыта Леви ты стала гораздо лучше, а сейчас снова распоясалась… — Марта была недовольна.       — Ааа, ну, Марта, я же не смогу нормально поблагодарить, я обязательно все испорчу! — женщина закрыла дверь, ничего не ответив. — Вот тебе и подруга…       Алиса легла на подушку и закрыла глаза, как вдруг вспомнила момент падения и то, что видела в тот момент: Оно большой белой вспышкой пронеслось у неё в голове. Четко выделялись огромные деревья и прекрасный сад внутри. Так же, там был дворец из белого камня и животные, которые гуляли вокруг. Очень странные животные. А может, ей просто вкололи успокоительного или еще чего и это сон? А вот лица парня, который спас ей жизнь, или хотя бы что-то, что бы указало на его личность, она вспомнить не могла.       Поворочавшись на кровати, она вновь села, схватив прядь волос со своего плеча. Девушка стала усердно выпрямлять завитки и волны на ней. Возня ей не доставляла удовольствия, но от этих движений прядь стала еще более волнистой и запутанной. Алиса недовольно рыкнула.       Тяжело бывает с длинными волосами. Да что там тяжело, это сущий ад! Мало того, что эти «путы дьявола» длинные, так еще волнистые, густые, пышные и еще очень любящие путаться и бесить девушку. А с тем, чтобы помыть голову, сплошное мучение. Уважаемые мазохисты, отрастите себе волосы, и вам обеспечено море боли, страдания, раздражения, агрессии и всяких неврозов. А уж выбирать ловить от этого кайф иль нет — дело ваше.       — Были бы поблизости ножницы, я бы отхреначила вас, сукины дети! — она это повторяла так часто, что уже привыкла, но к кудрявым волосам, лезущим то туда, то сюда и щекочущим везде, было не привыкнуть. Словно раз за разом, они пытались все больше и больше донимать её. А она велась, думая, что когда расчешет их и пригладит, они станут прямыми и послушными, но все происходило с точностью до наоборот. Несмотря на то, что она тратила последние деньги из жалования на средства по уходу за волосами, они не хотели легко расчесываться. Они даже лежать красиво не хотели…       Дверь приоткрылась, и у девушки сжалось сердце, думая, что смерть настигла её. В проем просунулась рыжая голова. Слегка сощурившись, голубоглазый парень улыбнулся и открыл дверь шире. За ним стоял еще один и держал в руках поднос.       — Мы по тебе соскучились! — прошел он в комнату с разведенными в сторону руками и сел на краешек кровати, глядя на девушку. — Алекс даже приготовил тебе вкусный кекс! Ты похожа на огромного барана! Боже спаси и сохрани, серьезно, будто выпотрошила барана и носишь его на спине…       Девушка сразу сделала кислую мину и закатила глаза:        — Еду давай!       — Да уж, Ник, а потом ты жалуешься «и чего девушки так реагируют?» и «почему девушки такие истерички?» Может, ты сам их доводишь до такого состояния? — выдохнул Алекс. — Как ты можешь видеть, кекс уже на половину съеден… — светловолосый парень поставил поднос с кружкой чая и кексом на тумбу рядом с кроватью и сел на стул.       Что Ник, что Алекс были встревожены, хотя всячески пытались замаскировать волнение. У них на лицах была написана печаль и непонятная опустошенность. Они должны были сказать что-то, что не понравилось бы девушке. Она почувствовала это сразу.       — Ребята, я так рада вас видеть… — Алиса улыбнулась и поправила волосы, которые спутались, но сейчас было не до них. У них что-то случилось, и они пришли к ней. — Зачем вы пришли сюда?       — В смысле? А как же дружеская поддержка? — затараторил рыжий. — Ты что, совсем мозги отбила? Мы слышали, что тебя спасли при битве за Трост. И у нас вопрос, какого хера ты там делала? — парень сделал серьезное лицо.       — Ник имеет в виду то, как ты там оказалась… Мы ведь четко помним, что перед выездом Леви запер тебя в подвале и… Ключ он взял с собой, — намекнул Алекс, протянув ей кружку. — Осторожно, горячая.       — Ну, если честно, я не помню, как выбралась, — сконфузилась девушка, держа кружку в руках, и под общий вздох продолжила, — но что бы там ни было, мое тело в порядке, насчет ума не ясно пока, но я…       — Алиса, я… Мы хотим кое-что рассказать тебе… Ты только не волнуйся! — начал Ник и долго смотрел на непонимающую девушку, которая в свою очередь смотрела на Алекса. — Дело в том, что мы с некоторых пор…       — О-о-о, ну, я вас поздравляю! — радостно воскликнула девушка, чуть не вылив на себя содержимое кружки. — Я вас люблю любыми! Правда, это так здорово и мило. Я давно догадывалась. А то вы ходите такие молчаливые и загадочные и постоянно смотрите друг на друга. А вот оно что! А спите вы тоже вместе?       — Э, — опешили они оба и глянули друг на друга. — Ты не так все поняла! — прозвучало в унисон.       — Ну, скорее… — девушка заулыбалась. Надо ж было растормошить их и разрядить обстановку, а такие шуточки всегда помогают.       — Это тебя касается! — начали парни хором. — Ты не знаешь, мы долго наблюдаем и знаем кое-что, только без понятия, как ты к этому отнесешься… — Ник пытался изо всех сил намекать ей, не выдавая самой сути.       — Алекс, в чем дело? — она покосилась на парня и его будто током шарахнуло. Он потер нос и сложил руки на груди.       — Ник, мне кажется, ей рано знать об этом. Она с ума сойдет.       — Боже, просто скажите, в чем дело! — взмолилась девушка. Улыбка на её лице уже давно пропала, ей было не по себе.       — Дело в том, что ты ходишь во сне и, как мне кажется, ты не помнишь ничего, что происходит в это время, — Ник сделал остановку, чтобы она могла переварить информацию. — А еще ты всегда идешь в одном направлении… Мы следили за тобой, пока ты не приближалась к стенам. Там уже было опасно. Но вчера ты выбралась за стену и, кто знает, что бы случилось, если бы не парень. Он сказал, что ты светилась…       — Ну и ерунда… Наркоман какой-то, — протянула она, сделав глоток. — Хотя вы достаточно убедительно рассказываете.       — Мы одно время думали, что ты решила нас разыграть, но, видно, что нет, — Алекс вновь посмотрел на них. — Я тут перерыл книги и нашел то, что подходит под описание. Лунатизм. Научно — сомнамбулизм.       Алиса нервно рассмеялась. Долго и хрипло. — Ну-ну, похоже на какое-то заклятие! Скажите, что во мне демоны живут…       — И, понимаешь, мы решили поспрашивать у народа, кто что видел. Потом мы поняли, что нужно идти к тому, кто знает. Ты понимаешь, что я не сильно верю в магию и волшебство, но не лишним было спросить…       — Я тебя сейчас стукну! — занервничала Алиса. — Только не говорите, что ходили к этим ведьмам шарлатанкам!       — И все-таки, что Моргана, что Мелисса — они говорят практически слово в слово. Какая-то невидимая сила зовет тебя за пределы стен. Ты там постоянно бубнишь про свой белый замок, вот как бы все сходится.       Они оба замолчали, ожидая ответа от девушки. А у неё вновь перед глазами встала картинка прекрасного мраморного замка с высокими белыми башнями и красной крышей. Красный с белым вполне неплохо сочетаются. Еще ведь есть сад с розами… красными!       Болезненно проморгавшись, она прогнала наваждение и всерьез задумалась над их словами.       — И что теперь? На цепь меня? Опыт показывает, что ни цепь, ни клетка, ни огромная тяжелая дверь не могут сдержать! — девушка рассердилась и хотела дать понять, что если она чего-то захочет, ее не остановить и лучше не пытаться.       — Мы пытались привести тебя в чувства, но ты начинала кричать и плакать… — пытался объяснить Алекс.       — И что делать? — спросила девушка, уже не понимая, что к чему.       — Ну, мы пока не знаем, но лучше бы, чтобы за тобой кто-нибудь приглядывал. Особенно ближе к вечеру или ночью, — взволнованно произнес Алекс. Ком в горле мешал ему говорить нормально, поэтому он часто делал перерывы между предложениями.       — Вы в своем уме? — выпалила она ни с того ни с сего. — Боже, ну и идиоты! Мало мне проблем? — вот теперь Алиса явно разозлилась.       — Алиса, это лучше, чем ничего! Хочешь, мы найдем телохранителя-охранника и тебе заморачиваться не нужно?       — Не нужна мне нянька! Да что уж мелочиться, ищите мне мужа…