Верни мне меня

      - Джо-ордж! Завтрак готов! – Крикнула я, отходя от плиты и стаскивая через голову фартук. – Джордж!       - Я не голоден, спасибо, милая, - раздался его хриплый голос от дверей кухни. – Лучше пойду, поработаю.       Как и всегда. Вздохнув, но ничего ему не ответив, я отошла к окну. Косой переулок только-только просыпался. Магазины потихоньку открывали свои ставни, на улице появлялись первые прохожие.       Впрочем, наши «Всевозможные Волшебные Вредилки» уже полчаса как работали. Впереди был очередной длинный день.       На плечи легли его теплые руки, и я вздрогнула.       - Прости, мне правда не хочется, родная.       - Я поняла, - ровным тоном откликнулась я. – Приди хотя бы на обед. Я сделаю твой любимый ревеневый пирог.       - Я постараюсь, - объятия стали чуть крепче.       - Мы справимся, Джордж. Рано или поздно все встанет на свои места, - я положила руки поверх его.       Я слышу, как он резко вдыхает воздух сквозь сцепленные зубы, но вслух произносит только краткое: «Скорей бы».       Еще немного постояв так, он коротко целует меня в макушку и уходит, а я без сил опускаюсь на стоящую рядом табуретку. Как же нам с этим справиться?..       Возвращаюсь мыслями почти на год назад. Примерно в это же время я гостила в Норе, ожидая свадьбы Билла и Флер, и несмотря на, мягко говоря, тревожную обстановку в магическом – да и не только – мире, была счастлива. Потому что рядом были лучшие друзья, ставшие мне за эти долгие шесть лет самой настоящей семьей. А еще рядом был он. Джордж, словно чувствуя, что мы с Гарри и Роном что-то задумали, постоянно вертелся рядом, порой откровенно мешая нам что-либо обсуждать, но все же чаще я просто наслаждалась его вниманием. Еще бы не Фред с его порой совершенно идиотскими шуточками…       О, да, Фредерик Уизли умел раздражать. Или смешить – это уж у кого какое чувство юмора. У меня, видимо, его не было совсем, поэтому его шуточки практически всегда выводили меня из себя. Так было и в тот солнечный летний день.       - Эй, Грейнджер! А у меня для тебя есть подарок! – Наглая веснушчатая физиономия как обычно возникла словно бы из ниоткуда и отвлекла меня от чтения. Снова.       - Уизли, мой день рождения осенью, у тебя провалы в памяти?       - Я в курсе. Только этот подарок скорее даже для Джорджи, чем для тебя, - тон его как всегда ехиден, но вот взгляд почему-то непривычно серьезен.       - Точно провалы, - вздыхаю я. – Ваш с Джорджем день рождения вообще в апреле.       - Да погоди ты! – Уже более нетерпеливо отмахивается он, падая рядом со мной на траву и поигрывая каким-то свертком в руках. – Я прекрасно помню, когда у тебя день рождения и уж тем более не забыл, когда он у моего собственного брата-близнеца, - он нервно хмыкает, но тут же нацепляет на лицо свою извечную кривую ухмылку. – Тут дело в другом, Грейнджер. Я прекрасно знаю, что вы с Гарри и Ронни что-то задумали. И, судя по вашим вечным переглядываниям и перешептываниям, больше никого в свою Великую Тайну посвящать не собираетесь. Подожди, не сбивай с мысли. Так вот. Если уж это заметил я, то Джорджи и подавно, недаром он постоянно крутится возле тебя. Что-то я заговорился, надо бы покороче… В общем, не думаю, что кому-либо из нас удастся отговорить вашу троицу от побега, который вы, несомненно, планируете, поэтому я хочу сделать подарок Тебе… чтобы Ты сделала подарок Джорджу.       С этими словами он торжественно вручил мне сверток, перевязанный алой подарочной лентой, и поспешил откланяться. Но, напоследок обернувшись, добавил уже веселым и проказливым голосом:       - Форджи понравится, я уверен! Надеюсь, что и тебе тоже, мисс Сдержанность!       Заинтригованная его словами, я аккуратно развернула обертку и…       - Я УБЬЮ ТЕБЯ, ФРЕД УИЗЛИ!!!        «Впрочем, - усмехнулась я, выныривая из воспоминаний и едва заметно улыбаясь, - его подарком я все же воспользовалась. А Джорджу действительно понравился тот вызывающе-эротичный комплект красного кружевного белья. Смущало потом только то, откуда Фред узнал мой размер…       - Гермиона! – Мое уединение было нарушено еще одним представителем семьи Уизли. Рон прошел на кухню, и, призвав себе графин с водой, стал жадно пить, игнорируя стоящие рядом, на столе, стаканы. Чуть отдышавшись, он посмотрел на меня и спросил:       - Ты не видела Джорджа?       - Он сказал, что будет в лаборатории, - недовольно отозвалась я. – Что-то случилось, Рон? И что с твоими волосами?       - В зале закончились канареечные помадки, мне срочно нужна еще партия, - отозвался друг, стараясь пригладить торчащие в разные стороны вихры. Безуспешно, впрочем – последнее время его прическа напоминала вечную знаменитую лохматость Гарри Поттера. – Ладно, пойду, загляну к нему… О, оладьи!       Схватив парочку приготовленных на завтрак оладий и, откусывая их прямо на ходу, он пробурчал что-то одобрительное и скрылся из вида. Вот уж у кого отменный аппетит, да-а…       «Всевозможные Волшебные Вредилки» процветали. В торговом зале всегда было полно народу, толпы восхищенных детишек изо дня в день курсировали из отдела в отдел с горящими глазами осматривая товар и то и дело дергая за руки не особо довольных родителей с просьбами купить тот или иной розыгрыш.        «Всевозможные Волшебные Вредилки» пока процветали. Потому что со дня смерти Фреда не было придумано ни одного нового товара. Все, что продавалось сейчас на полках – это товар, придуманный еще при его жизни, производство которого поставлено на поток и работает бесперебойно. Придумывать новые розыгрыши оказались не способны ни Рон, ни Джордж. Последний не так давно признался мне, что у него совсем ничего не выходит. Возможно потому, что Джордж постоянно думает о брате и эти мысли не дают ему сосредоточиться на чем-то другом. А возможно все дело в том, что Джордж изначально никогда не придумывал что производить – генератором идей был Фред и только он. Джордж только мастерски реализовывал его затеи. Он всегда знал как это надо сделать. Нет, он честно пробовал все это время создать что-то новое – после похорон Джордж с головой ушел в работу, иногда (почти всегда) даже ночуя в лаборатории, но толку от этого было никакого. У Джорджа не получалось творить.       Неудачи не прибавляли моему близнецу позитива, но переживал он их быстро, тут же берясь пробовать что-то еще. Иногда мне казалось, что если он хоть на миг остановится, то умрет. Именно поэтому я даже не ругалась на его поздние возвращения из лаборатории, на отсутствие аппетита и вечную погруженность в себя. Хотя и стоило бы. Но я молчаливо проглатывала упреки, боясь, что сделаю только хуже.       Со дня смерти Фреда прошло без малого три месяца. Три долгих месяца поистине вселенского горя в одной отдельно взятой семье. Молли и Артур как будто враз состарились на добрый десяток лет, их спасает только молчаливая поддержка старших сыновей, старающихся ни на день не оставлять родителей одних. Перси приглядывает за отцом в министерстве, Билл и Чарли, вернувшийся на время из Румынии в отчий дом – помогают Молли и Джинни в Норе.       Рональд взял на себя обязанности по управлению магазином, а Джордж… Джордж – вот.       Даже представлять себе не хочу, каково это – потерять близнеца. Я до сих пор не нашла способа отменить тот проклятый обливэйт, который наслала на родителей год назад перед отправлением за крестражами Волан-де-Морта и это угнетает меня так, что не передать словами. Но я хотя бы знаю, что они живы и с ними все в порядке, а тут…       Когда закапывали могилу Фреда, Джордж кричал. Горько и страшно. Он рвался из рук Перси и мистера Уизли и умолял закопать его вместе с братом. Потому что он не сможет там один. А Джордж не сможет один здесь. Они ведь одно целое и их нельзя разделять.       Молли смотрела на это, прижав ладонь ко рту и содрогаясь от рыданий. Билл неловко переминался с ноги на ногу, пытаясь хоть как-то успокоить мать. И только Джинни с воспаленными, красными, но абсолютно сухими глазами смотрела на то, как медленно, горсть за горстью засыпают землей гроб ее брата. Она лишь до боли, до синяков впивалась пальцами в предплечье Чарли и беззвучно шептала:       - Это не правда. Этого не может быть…       Этого не могло быть, но это – было. И нам всем приходилось мириться с этой новой, кошмарной реальностью.