Pizza delivery.

      По двухкомнатной квартире, которую разделяют два совершенно разных, но таких родных и близких человека, разносятся частые шмыганья носом и громкий плач хозяина, сидящего в трёх одеялах перед телевизором за просмотром какой-то сопливой дорамы. Вот только сам он понять не может, плачет он от дорамы или же от чего-то другого. Чего-то непонятного, но так сильно кольнувшего в сердце.       — Юнги-хён! Ну чего ты ревёшь? — Тэхён не выдерживает получасовое нытьё брюнета и готовится ему уже клоунов из цирка заказать, лишь бы он прекратил реветь, как пятилетний ребёнок, впервые упавший с велосипеда.       Юнги не отвечает, а лишь накрывает голову одеялом и ложится на пол, завывая ещё сильнее.       — Хён, да перестань ты уже! — Ким подрывается с дивана и, закипая с каждой секундой всё сильнее и сильнее, пинает Юнги, предположительно, в ребро.       Но в следующее же мгновение ложится рядом, кладёт руки под голову и не торопясь отодвигает толстый слой из одеял с головы парня, открывая взор на распухшее и красное от слёз лицо.       Громко охает и хочет громко засмеяться, а затем сказать Мину, на какое страшилище он сейчас похож, но натыкается на его унылый взгляд, и вдруг ему становится совершенно не до шуток.       — Хён, ну ты чего? — Гладит щеку Юнги и обхватывает кокон брюнета, притягивая ближе к себе. — Что случилось у нашей принцессы?       — Он… — неуверенно начинает Юнги, но затем замолкает, обдумывая в голове, как бы лучше произнести то, что терзает его уже тридцать минут с момента ухода Чонгука.       — Кто он?       — Чонгук… — Юнги снова начинает плакать, а Тэхён не знает, что ему делать, он лишь кривит лицо в недоумении и наклоняется к лицу старшего, вытирая слёзы и прижимаясь носом к щеке.       — Что не так с Чонгуком?       Юнги подрывается с пола и скидывает с себя одеяла, оставаясь лишь в трусах с сердечками на заднице.       — Не хочу больше видеть этого мудака в своём доме!       Обходит выпавшего в осадок Тэхёна и быстрым шагом направляется в сторону кухни, по пути матеря младшего брата десятиэтажным матом.       — Да ёб твою мать!       Тэхён приходит в себя, когда на кухне слышится звук разбившегося об плитку, предположительно, стакана.       — Юнги-хён, да что случилось-то? — Тэхён влетает на кухню и видит снова плачущего Юнги, пытающегося собрать осколки, раскиданные по всей кухне.       — Он ушёл с Джином.       — Чё?       — Он ушёл с Джином! — Юнги высыпает на пол только что собранные осколки и сильно бесится.       — Блять, Юнги, ты из-за этого ревёшь?       Теперь бесится Тэхён, который в течении десяти минут пытался разузнать, что случилось с братцем Чонгука, и не мог добиться от того ни одного слова. Хватает швабру, стоящую за холодильником, и идёт прямо на брюнета с диким желанием выбить из него всю тупость.       — Тэхён, тут осколки, осторожнее.       — Спасибо, блять, что заботишься обо мне.

***

      — Признай, что в тебе просто проснулась ревнивая сучка. — Тэхён спокойно попивает свой чаёк и наблюдает за тем, как на рёбрах Юнги появляются синяки, оставленные той самой шваброй.       — Какая сучка? — Юнги удивлённо открывает рот и начинает махать руками в знак протеста. — Нет, я не ревную, ты не подумай!       — Ага, конечно.       — Да не ревную я! — Брюнет хлопает руками по столу и резко встаёт со стула, грозно смотря на улыбающегося Тэхёна. — Не ревную!       — А чё ты тогда так беспокоишься? Боишься, что твоего принца уведут?       — Нет! — Юнги снова хлопает по столу, но теперь уже садится на стул и нервно теребит ткань трусов. — Да и вообще, почему ты так спокоен?       — А с какой это стати мне беспокоиться?       — Ну, у тебя буквально под носом уводят парня. — Мин опускает голову и рассматривает белый кафель под ногами, на котором в некоторых местах виднеются пятна от кофе, за которые он придушит Чонгука при встрече.       — Он не поведётся на флирт твоего казановы, — Тэхён басит и отворачивается в сторону окна, обдумывая что-то в голове, — я доверяю Чонгуку.       Вот только по вздувшимся на шее венкам можно понять, что он разозлился.       — Ну, Джин слишком хороший казанова.

***

      — Так, Юнги-хён, давай ещё раз обсудим наш план. — Тэхён с биноклем в руках выглядывает из-за широкого дерева. Выглядит он, так скажем, странно. Одетый в коричневый плащ с толстым кожаным ремнём, в сером свитере, натянутом до ушей, и чёрных солнцезащитных очках.       Похож он на шпиона из детских мультфильмов.       — Тэхён, ты понимаешь, что выглядишь пиздец как смешно? Как тебе в голову пришло, вообще, так вырядиться?       — Хён, заткнись — не мешай процессу.

Десятью минутами ранее.

      — Чонгукки. — Тэхён крутится у зеркала и виляет задницей, когда в ответ слышит короткое «Да». — Котик, а где ты сейчас находишься?       Юнги прыскает в кулак и всеми силами пытается сдержать подступающий смех. А от фырканий Кима в его сторону становится ещё смешнее.       — Чонгук! Мне срочно нужно знать, где ты находишься! — Ким топает ногой, скребёт ногтями по деревянной тумбочке и подпрыгивает на месте, когда в ответ ему диктуют адрес. — Спасибо, любимый, обожаю тебя!       — Вот пидор — не хотел говорить. — Тэхён сжимает в руке телефон и готовится кинуть его в стенку, но Юнги перехватывает руку и говорит, что его телефон им ещё понадобится. — Выходим, блять.

***

      — Да ты и сам-то не лучше выглядишь, — фыркает блондин и прижимает бинокль ближе к себе. — Кто в такую погоду будет надевать пуховик и зимнюю шапку?       — Я, блять, торопился, — Юнги практически неслышно шипит на младшего и локтем толкает его в ребро, — и что мы делаем вообще?       — Следим за нашими голубками.       Со стороны смотрится довольно странно: как двое взрослых парней бегают по улице и прячутся за деревьями и кустами, не забывая при этом смотреть в бинокль и делать вид занятых людей, когда впереди идущая парочка, состоящая из Джина и Чонгука, оборачивается или решает развернуться и пойти совершенно в другую сторону.       — Нам нужно подойти ближе, — уверенно произносит Тэхён и поправляет спавшие на кончик носа очки. — Так мы сможем услышать их разговор.       — А если они нас спалят?       — Не спалят, не ссы.       Юнги хотелось бы верить.       Тэхён и Юнги не спеша подходят всё ближе и ближе, пытаются вслушаться в разговор, но слышат лишь обрывки каких-то фраз, сказанных Джином, и его громкий смех.       — Мне кажется, или я слышал своё имя?       — Я тоже слышал.       Юнги и Тэхён быстро переглядываются, кивают друг другу, подходят к парочке ещё ближе и дышат им практически в макушки. Точнее Тэхён дышит в макушку, а Юнги — куда-то в район шеи.       — Я хотел подарить Тэхёну подарок, — сильно смущаясь, произносит Чонгук и опускает голову вниз, рассматривая асфальт под ногами, — у нас годовщина в воскресенье.       Юнги поворачивает голову в сторону Кима и широко улыбается, когда замечает на его лице слабую улыбку. Произносит губами: «А ты сам-то помнишь?» — и получает в ответ утвердительный кивок.       — Какие идеи? — подаёт голос Джин, и Юнги чуть ли не падает ему на спину, услышав голос, ставший за полтора месяца родным.       — Тэхён недавно показывал мне браслет, который так сильно приглянулся ему. — Чонгук почёсывает макушку и стыдливо поднимает взгляд на Джина. — Только вот я забыл, в каком магазине.       Тэхён уже собирается сказать Чонгуку на ушко название магазина, как Юнги пинает его в бедро, а рукой толкает в плечо. Но в момент полёта вниз Ким хватает Мина за руку, пытаясь не упасть, но в итоге роняет их обоих на грязный асфальт.       — Тэхён, какого хуя? — Юнги шипит младшему в ухо и пытается встать, но брюнет притягивает его ближе к себе, одной рукой придерживая голову, а второй поправляя немного сползший свитер.       — Чонгук идёт в нашу сторону, лежи и не двигайся, — Тэхён шепчет Юнги на ухо и остаётся лежать в неподвижном состоянии, надеясь на то, что Чонгук наплюёт на это и подумает, что это два алкаша, которые решили немножко передохнуть. На асфальте. Посередине дороги.       — Извините, вам нужна помощь? — доносится голос сверху, и Тэхён в мыслях бьётся головой об стену торгового центра и материт Чонгука матами, которые никто ещё, кроме него самого, не слышал.       Тэхён не двигается и обдумывает план побега от своего же парня.       Но кроме слов: «Чонгук, какой же ты пиздоёб, ну зачем ты к нам подошёл, вали отсюда, мать твою, скотина», — ничего не приходит.       — Нет, извините, мы в порядке, — Юнги подаёт голос, который больше похож на писк. — Мы просто полежать решили.       Тэхён мысленно хлопает себя по лбу и посылает в сторону Мина злобные взгляды, которые, конечно же, не видно из-за чёрных очков.       — Давайте я вам помогу.       — Нет, не стоит.       — Нет, ну, я всё же помогу.       Чонгук хватает Юнги под локоть и осторожно поднимает вверх, пока Мин посылает Тэхёну невидимые сигналы о помощи. Но Тэхён неподвижно лежит в позе солдатика и двигаться, судя по всему, не собирается.       Чон поднимает странного парня, одетого в пуховик, и мысленно кривится, думая, что это всё же какие-то бомжи, которые летом ходят в зимней одежде. Ставит паренька на ноги, но руку не опускает, и удивляется, когда спасённый «снеговик» отворачивает от него голову и тихо и неразборчиво произносит: «Спасибо».       Рука Чона сползает с локтя и задевает рукав куртки, открывая запястье, на котором красуется татуировка в форме креста с розами вокруг — точь-в-точь, как у его старшего брата.       — Знаете, вы так сильно напоминаете мне моего брата. — Чонгук удивляется и почёсывает нос от смущения. — У вас одинаковые татуировки, похожая зимняя куртка, которую я купил ему этой зимой, а ещё шапка один в один…       Тэхён дёргается и рывком поднимается на ноги, крича Юнги на ухо:       — Валим быстрее, Юнги-хён, нас спалили.       И если бы Тэхён только знал, что окончательно спалил их сейчас именно он... Пытается схватить Юнги за руку и потянуть в другую сторону от Чонгука, но вот только старшего уже схватила другая рука, более крупная и сильная, которая прижала к груди и крепко обняла за талию.       — И далеко ли ты собралась, красавица?       Из Юнги вырывается лишь тихое «блять».

***

      — Скажите мне, вы, два долбаёба, чем вы думали, нахуй? — Чонгук закипает и краснеет с каждой минутой, нет, скорее с каждой секундой, сильнее и сильнее. — Нахера вы следили за нами?       — Чонгук, не матерись пожалуйста, — пищит Юнги, отвернувшись к окну в кафе, — ты в общественном месте. Здесь не принято материться.       — Да закрой еб… варежку! — Юнги вжимается в сиденье ещё сильнее и прячет голову в куртку, словно страус в песок. — И смотри на меня, когда я с тобой разговариваю!       — Чонгук, малыш, перестань орать, пожалуйста, — подаёт голос Тэхён, но сразу же замолкает, когда видит на себе испепеляющий взгляд. — Ладно, я молчу.       — Чонгукки, правда, перестань уже кричать. — Джин пьёт кофеёк и закусывает недавно принесенным официантом куском малинового пирога. — Ух, какая вкуснота! Юнги, милый, не хочешь попробовать?       Юнги высовывает голову моментально и взглядом натыкается на мягкий взгляд Джина.       — Я дам тебе кусочек, если ты скажешь, зачем следили за нами.       — Иди нахер.       — Ну, не хочешь, как хочешь. — Джин улыбается и эротично облизывает ложку, словно член в порнофильмах, при этом пошло стоная, словно оргазм схватил.       Юнги сглатывает и наблюдает за этой картиной, напряжённо кладя руку на бедро и смущаясь своих же мыслей насчёт такого Сокджина.       — Я заревновал, — выкрикивает Тэхён, — заревновал тебя, Чонгук. Не давите на Юнги, он здесь не при чём.       Мин смотрит на младшего с бегущей строкой в глазах: «Спасибо, ты лучший парень на свете, спасибо, что не выдал меня, ведь это я тебя надоумил».       Тэхён улыбается, но по губам говорит лишь: «Я повешу твоё тело на проводах, вырежу ножиком на твоём теле слова ненависти и оставлю там висеть, пока ты не сдохнешь».

***

      — Вообще-то я хотел поискать подарок без вас двоих, — произносит Чонгук, скрещивая руки и задирая нос вверх, но вот только двух парней, крепко повисших на руках Чона, это совершенно не волнует. — Джин-хён, забери от меня Юнги, пожалуйста.       — Нет, Чонгук, не отдавай меня ему. — Мин ещё сильнее прижимается к Чону и готовится ему даже на голову залезть, лишь бы не отпускать младшего.       Но вот Джина это мало интересует, поэтому в следующее же мгновение Мина за ворот толстовки тащат совершенно в другом направлении от парочки Тэ и Чона.       — Давай куртку, я понесу.       — Нет, я сам!       — Какой же ты вредный! — Джин рывком разворачивает Юнги и наклоняется, чтобы выхватить куртку из костлявеньких ручонок.       Поднимаясь, он останавливает свой взгляд на лице брюнета и широко улыбается.       — Чё ты лыбишься?       — У тебя крем на губе.       — Так убери.       Джин удивляется, но не говорит ничего, а лишь наклоняется к Юнги, слизывает языком крем с верхней губы и легонько чмокает в губы.       — Чисто?       — Чисто.       Джин хватает Юнги за руку и ведёт в направлении магазинов с одеждой, обосновывая это тем, что Юнги нужно купить сейчас что-то летнее. Майку, например. Потому что в толстовке и зимней куртке в +30 градусов не очень-то и классно.       Вот только шопинг Джина и Юнги заканчивается тремя пакетами с одеждой для Кима и одним пакетом с футболочкой на дне для Мина.       — Откуда у тебя столько денег?       — Я богатенький сынок. — Блондин, как всегда, широко улыбается и кладёт руку на голову Мина, треплет волосы.       — Так я тебе и поверил. — Мин дуется и поправляет волосы, которые Джин бессовестно растеребил, испортив ему причёску.       — Идём туда!

***

      — Юнги, зайди, пожалуйста, я не могу понять, идёт ли мне эта толстовка.       Мин аккуратно отодвигает ширму и в мыслях представляет, что сейчас его встретит Джин в одних лишь трусах и поманит пальчиком, предлагая секс в кабинке магазина. Он краснеет от своих же мыслей и ударяет себя по лбу, проговаривая, что не нужно думать о чепухе всякой.       Джин встречает Юнги лишь в длинной бежевой толстовке по колено, без штанов.       — А нахера тебе такая большая? — только и может выдавить младший. — Будешь в таком виде по улице гонять? Как эксгибиционист: сразу толстовочку поднял, член показал и убежал.       — Юнги, на сколько из десяти ты ебанутый?       — Думаю, на все десять.       Сокджин лишь фыркает и крутится несколько раз перед зеркалом, рассматривая толстовку как следует.       — Она мне идёт или нет?       — Конечно, идёт, тебе всё идёт. — Юнги краснеет от своих же слов и впивается взглядом в колени Джина, которые в его мыслях хорошо бы смотрелись на его белом ковре перед кроватью во время отсоса Мину.       Юнги снова бьёт себя по лбу и краснеет ещё пуще. «Да что со мной не так сегодня?» — думает он и отворачивается в сторону деревянной стенки, кладёт на неё свой лоб, дабы хоть чуть-чуть охладить, но холод не приходит, поэтому он лишь цыкает и снова поворачивается к Джину.       — Смотри, чё могу. — Блондин подходит к Юнги, поднимает толстовку и запихивает под неё протестующего Мина, который сейчас упирается холодными ладонями в голую грудь Сокджина. Смотрит на него напряжённо и не понимает ничего из того, что сейчас вообще происходит.       — Смотри, как удобно, мы вмещаемся тут вдвоём. — Кладёт руки на макушку Мина через ткань толстовки и притягивает к себе ещё ближе.       Джин кладёт лицо в тёмную макушку Юнги и вдыхает аромат ещё не выветрившегося яблочного шампуня. Мысленно улыбается тому, что Мин запомнил, как старший однажды проболтался, что без ума от запаха яблок. А возможно, это лишь простое совпадение, но думать об этом Джину совершенно не хочется.       — Джин-хён, скажи, пожалуйста, — неуверенно произносит младший, — зачем ты пошёл сегодня с Чонгуком?       — А? — Джин сильно удивляется и отстраняется от наслаждения яблочным ароматом. — Мне кажется, или мы уже говорили об этом?       — Да, но...       — Что «но»?       — Почему он попросил именно тебя? — Юнги обхватывает Джина за талию и кладёт голову на ключицы.       — Ну, возможно, он не захотел беспокоить тебя. — Джин раскидывает руки по бокам и всем своим видом показывает, что он вообще без понятия. — Подожди, неужели ты ревнуешь?       — Нет, нет, нет, — Юнги упирается руками в грудь Сокджина и яростно протестует.       Вот только Джин даже и не слушает.       — Подожди, подожди, а меня или Чонгука? Надеюсь, что меня. — Джин трясёт Юнги за плечи и пытается выбить из него это злосчастное «тебя». — Ну, давай, ну, скажи же, что меня.       — Тебя. — Юнги думает, что его смущению уже нет предела, но оказывается ещё есть куда.       Радостный крик Джина, наверное, можно было услышать на весь магазин, а возможно, и на весь торговый центр. Он скакал по кабине в обнимку с Юнги и шептал о том, как он сейчас счастлив.       — Ай, Джин, заткнись, пожалуйста, а ещё остановись, у меня уже голова кружится.       Но Джин не отвечает, а лишь резко наклоняется и мягко целует Юнги в губы.