Pizza delivery.

      С трудом раскрыв глаза и вслух матерясь на Чонгука, который запрыгнул на кровать и нещадно щекотал тело, лежащее под одеялом, Мин пнул Чона между ног и злобно хихикал под подушкой.       — Хён, какого хрена ты творишь? — Чонгук лежит на ковре в позе эмбриона и просит бога о помощи. — Ох, боженька, за что мне такой братец?       Чонгук садится на колени и поднимает руки вверх, повторяя свой вопрос, а затем вскрикивает и падает на пол, когда Юнги ногой ударяет его по заднице, а рукой даёт подзатыльник.       — Чтобы жизнь мёдом не казалась, — отвечает Юнги на немой вопрос Чонгука типа «Да ты ахренел, что ли, за что?»       А затем подхватывает на стуле зелёный плед и укутывается в нём, создавая подобие косынки на голове, и выходит из комнаты в направлении кухни за чашкой ароматного кофе.       — Ну, и как тебе вчерашний вечер? — Чонгук шепчет на ухо старшему и кладёт руку на плечо. — У вас что-то было?       Юнги выпускает из рук кружку, содержимое которой выливается прямо Юнги на штаны, обжигая самое дорогое и ценное любого парня.       — Ой. — Чон округляет глаза и медленно отходит. — Хён, я… это, ну, пожалуй, пойду.       И срывается из кухни в свою комнату под крики старшего брата, произносившего: «Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, гондонище. Ты, засранец вонючий». Но Чон его уже не слышит, спрятавшись в своём шкафу и накрыв себя четырьмя одеялами, мысленно прося о прощении.       И только сейчас Юнги вспоминает о вчерашнем вечере, проведённом в компании Ким Сокджина и его соблазнительных губ.       — Да ёбаный пиздец, — Мин опускается на стул и кладёт голову на деревянный стол, сверху укрывая себя пледом и громко завывая, — ну что я за еблан.

***

      Сокджин берёт в свои руки миниатюрное лицо Юнги, мягко поглаживая щёки и тыкая пальцем в нос. А затем приближается и соприкасается носами, выдыхая Мину прямо в губы, пока Юнги тает и крепче хватается за стул, предостерегая себя от возможного падения. Джин забирается пальцами под майку Юнги и щекочет живот, а затем кладёт руку на поясницу и рывком притягивает к своей груди. Не спеша наклоняется и целует в губы, прикусывая зубами то верхнюю, то нижнюю губу и языком проводя по нёбу, щекоча.       Одной рукой поглаживает спину, иногда сминая кожу и оставляя там красные следы, которые завтра, наверное, станут синяками. А другую руку кладёт на шею и притягивает Юнги ещё ближе. Зарывается рукой в макушку младшего и оттягивает голову назад, открывая шею. Сокджин наклоняется и прикусывает молочную кожу, а затем, извиняясь, облизывает места укусов.       Джин грубо сжимает бока Юнги и кусает ключицу, выглядывающую из-под майки, облизывает её и пошло причмокивает, когда из Мина вырывается громкий стон. Блондин кладёт руку на пах Мина и водит вверх и вниз, а затем сжимает член и получает за это грубый пинок в живот.       Сокджин падает на пол и смотрит на Юнги недоумевающе.       — Нет, Джин, ещё рано. — Юнги краснеет и поправляет тёмную чёлку, и смотрит по сторонам, но только не на Сокджина. Прижимает к себе колени и долго думает о том, что же ему делать в сложившейся ситуации.       — Юнги, ты чё придурок? — Джин действительно не понимает, почему брюнет отверг его сейчас. — В первую нашу встречу ты меня чуть не изнасиловал, а сейчас ты строишь из себя целку, у которой секса никогда не было.       Мин сильно краснеет и опускает голову на колени, создавая руками кольцо вокруг ног.       — У тебя секса, что ли, никогда не было?       Юнги орёт на Джина всеми возможными матами, которые включают в себя «Мудила, блять, да заткни ты свою пасть. Какого хера ты вообще говоришь об этом так спокойно, педрила» — и когда Сокджин пытается вставить хоть слово, чтобы предотвратить монолог Мина, брюнет говорит: «Заткнись, блять, я не хочу голос твой слышать даже. Блять, ну, как можно сказать такое и даже не застесняться!»       У Джина откровенный шок, ведь видит он Юнги таким в первый раз.       Обычно Юнги сам лип к Джину, целовал в шею, в ключицы, нежно обнимал и тому подобное. А сейчас отталкивает Кима, как целка.       А, он ведь и так целка.       Юнги наливает стакан холодной воды и выливает его на блондинистую макушку, проговаривая, что это святая вода, и ей нужно облить демонов Джина, которые без капли стеснения проговаривают такое.       Хватает из прихожей свою рубашку и напоследок кричит: «Ебись со своей подушкой, а со мной — не смей», — а затем громко хлопает дверью и быстро покидает многоэтажку.       Джин лежит на ковре в мокрой футболке и почёсывает такие же мокрые волосы, опять не понимая, что же не так с этим Юнги.

***

      — И что же мне делать теперь. — Юнги высовывает нос из своего кокона из пледа, дабы вдохнуть свежий воздух. — Наверное, стоит уволиться.       — Хён, не смей, — кричит Чонгук и забегает на кухню, но поскальзывается перед столом на коврике, ударяется рукой об столешницу и падает вниз задницей кверху.       Юнги пинает Чона в ребро под столом и поднимается со своего места, до сих пор продолжая ныть о том, какой же он дебил.       — Не смей подслушивать умные разговоры старших, — гордо произносит Юнги и поднимает один палец вверх.       — Хён, но ты был тут один.       — Это неважно, главное, что разговор был умным.       — Ага, конечно, — потягивает Куки, удобно расположившись на ковре и подсматривая за старшим хёном.       «Братец выглядит каким-то слишком грустным», — подмечает про себя Чон, но делать ничего с этим не собирается.       — Скорее всего, что-то случилось между ним и Джином, — произносит тихо Чонгук, когда зелёный плед в компании кружки кофе направляется в свою комнату.       «Всё же нужно что-то с этим делать», — думает Куки и начинает рыться в телефоне старшего брата, который благополучно был забыт на столе.       — Та-а-а-ак-с, что это тут у нас. — Чонгук прикусывает язык и кривится в лице, когда видит в телефонной книжке контакт с именем «Блондинистое Мудло ♥».       Набирает номер и после нескольких долгих гудков, а так же неуверенного «Юнги?» — произносит:       — Джин-хён, приветик, а это Чонгукки, — и сразу вставляет, — брательник Юнги-хёна.       — Э, и что же ты хочешь от меня? — Джин отвечает немного неуверенно, но с нотками интереса.       — Не хочешь сводить мою принцессу на свидание в сказочное королевство? — Чонгук улыбается во все 32 и болтает висящими в воздухе ногами. — Я разрешаю.

***

      — Собирайся, принцесса, твой принц ждёт тебя через час в парке, — быстро проговаривает Чон и кидает телефон в лицо опешившему Юнги.       — Какой, блять, принц и какой, в жопу, парк? — Мин забивает на то, что телефон больно ударил его по переносице и, возможно, оставил там синяк. Сейчас его интересует лишь то, что спизданул младший. — И какого хрена у тебя вообще был мой телефон?       — Блондинистое Мудло ждёт тебя, — почему-то кричит Чонгук и отправляет Юнги-хёну воздушный поцелуйчик, встав при этом на одну ногу и шлёпнув себя по заднице, — одевайся скорее.       Юнги, который до произнесения Чоном «Блондинистое Мудло» хотел просто отпинать Чонгука, сейчас зарывается в плед сильнее и ложится под одеяло, накрывая себя сверху ещё и подушкой, проговаривая тихое: «Я никуда не пойду», — но он не уверен, что Чон разобрал из этого хоть слово.       — Хён, на улице 35 градусов, ты чё под одеяло-то лёг.       — Иди нахер, Чонгук! — Юнги взрывается и рывком стягивает одеяло, когда пытается встать. Но терпит провал, запутавшись в одеяле и зацепившись за ещё одну подушку, лежащую около ножки кровати.       Но Чонгук успевает словить старшего брата до встречи с притягательным ламинатом, на котором Юнги любит спать, напившись в стельку, и прижимает к груди, обхватив худое тело руками.       — Чонгукки, — Мин хныкает, зарывается носом в ямку между ключиц и смотрит на Чонгука жалостливым взглядом, — сходи вместо меня.       Чонгук опешил. Конкретно так.       — Чё? Иди сам. — Откидывает Юнги от себя и разворачивается в сторону двери, чтобы оставить Мина одного наедине со своим шкафом, одежда в котором больше похожа на бомжатскую, чем на нормальную.       — Нет! — Юнги садится на пол и хватает Чонгука за ногу. — Пожалуйста, сходи за меня.       Но Чон лишь фыркает и продолжает свой путь в сторону двери с тяжёлым грузом на ноге, ну, то есть с Юнги.       — Хён, отвали от меня и иди собирайся. — Чонгук трясёт ногой и руками оттягивает прилипшего брата. — Хочешь, я тебе даже одежду свою дам? Будешь выглядеть не как чмо в кой-то веке.       — Чонгук. — Юнги делает серьёзное лицо и отцепляет руки от ноги, садится в позу, как в буддийский фильмах, когда люди молятся, и наклоняется вниз, упираясь лбом в ламинат, проговорив: «Будда, спасибо», — а затем, поднимаясь и смотря Чону в глаза, говорит: — Можно я тебя поцелую?       Чонгук кривит лицо в отвращении и разворачивается на пятках, сбегая из комнаты.       — Спасибо, Чонгук!

***

      — Мама родная, и что же я тут забыл? — Юнги поправляет чёрные очки на переносице, которые дал ему Чонгук, сказав, что так он выглядит брутальнее, и нервно теребит чёрный крестик в левом ухе. — Я убью Чонгука.       Оглядывает парк, в котором он находится первый раз, и громко матерится. Правда не вслух.       Сидит и думает о том, что неплохо было бы, наверное, узнать у Чонгука, во сколько припрётся это белобрысое мудло.       Набирает телефон младшего братца и уже чувствует, как отматерит Чонгука за то, что младший не удосужился сказать, во сколько будет «свидание», хотя вообще-то Юнги сам не спросил, и это он виноват в том, что сидит сейчас один, как дебил, уже пятнадцать минут, но мысленную гневную тираду прекращают холодные руки на глазах и дыхание в шею.       — Привет.       Юнги побелел, как смерть, и мысленно попрощался с мамой, папой, братцем и даже его парнем Тэхёном в этот момент.       Нервно поворачивается на голос, исходящий за спиной, и скидывает руки с лица.       — Руки убери, или я тебе врежу.       То самое «Белобрысое Мудло» громко смеётся и обнимает Юнги за шею, притягивая к своей груди и носом зарываясь в тёмную макушку, пока Мин краснеет с каждой секундой всё сильнее и сильнее.       — Джин, — Юнги заикается, — ч-что ты делаешь?       — Обнимаю.

***

      — Куда пойдём? — задорно произносит Джин, хватая Юнги за руку и скрещивая их пальцы. — Ай, Юнги, ну что ты делаешь?       Мин вырывает руку и бьёт Сокджина по заднице, отворачиваясь и складывая руки крестом.       — Юнги-и-и-и. — Блондин обходит Мина и встаёт перед ним, хватая за щёки и теребя их. — У тебя такие милые щёчки, так и хочется их целовать.       Брюнет снова краснеет и говорит, что Джин дурак и мудило.       Джин отмечает про себя, что это уже сорок третий раз, когда старший оказывается мудилой. Он уже даже блокнот для таких записей завёл.       Сорок три раза — мудило.       Двадцать два — мудозвон.       Семнадцать — хуесос.       — Давай пойдём в пиццерию? — Джин хватает руки Юнги и сильно сжимает их, притягивая к своим щекам.       Юнги хочет сказать что-то типа «Тебе она не надоела? Ты её почти каждый день ешь, скоро свинкой станешь», — но видя детский восторг в глазах лишь от одной мысли о пицце, сдаётся и позволяет вести себя за руку.       — Вот и чудненько. — Джин быстро чмокает Юнги в щёку, а Мин даёт Джину подзатыльник, говоря: «Ну, люди же смотрят, хуй ты на блюде полоумный».

***

      — Одну сырную пиццу для меня и для меня, ой, то есть для меня и моей дамы. — Юнги сильно пинает Джина под столом и громко взвывает, снова прикрывая глаза чёлкой. — То есть для меня и моей подруги.       — Джин, блять, заткнись, ты делаешь ещё хуже! — Юнги срывается на крик. — Одну большую сырную пиццу для нашего столика, пожалуйста.       — Я лучше знаю, что нужно говорить! — Джин бьёт кулаком по столу и впивается взглядом в глаза Мина.       — Я заметил, ты херню несёшь какую-то, лучше молчи.       — Извините, — прохрипел тихий голос очкарика-официанта, который был обращён к Юнги. По нему было видно, что его напугала небольшая перепалка этих двух странных людей. — А вы девушка?       Юнги опешил, а Джин, загибаясь под столом, начал ржать на всё кафе, не стесняясь никого.       — Да, с хуем между ног, — Юнги улыбается официанту и подмигивает, — показать?       Паренёк срывается с места и бежит от этой зловещей парочки, да так, что аж следы от подошвы остались на белом кафеле. Эх, а ведь ему потом это убирать придётся.       Блондин лежит на белом диванчике и подрагивает от смеха, неразборчиво проговаривая: «Бля, ха-ха-хах, ты слышал, ха-ха-ха-хах, блять, девушка, ха-ха-ха, с хуем», — и всё в этом роде.       — Джин, хватит ржать. — Но Джин заливается ещё большим смехом. — Бля, ну, Джин.       Сокджина невозможно успокоить, он ржёт и ржёт, и даже никакое фырканье со стороны не может его остановить. Юнги улыбается, хоть и не может понять, почему Джин так смеётся. Но картина, что открывается перед ним, не может не улыбнуть.       Сокджин лежит и смотрит на Юнги счастливым взглядом с каплей влюблённости, а затем широко улыбается и даже краснеет.       — Чего ты так смотришь на меня? — Джин улыбается и отводит взгляд в сторону барной стойки.       — Ты очень красивый.       В этот момент тот самый очкастый официант приносит пиццу, которую так желал Джин, раскладывает всё по столу, кидает на Юнги долгий взгляд, краснеет, а потом быстро убегает, схватившись за красные щёки.       — Ты понравился ему.       — Не говори чепухи и жуй.

***

      — Чонгук твой брат, да? — осторожно начинает разговор Джин. — Он показался мне весёлым парнем.       — Двоюродный. Он весёлый парень, ты прав.       — И как? Как тебе живётся под крышей с таким весёлым пареньком? — Джин останавливается напротив Юнги и смотрит в глаза.       — Что? Что ты имеешь в виду?       — Ну, какого тебе, всему такому нежизнерадостному, живётся с парнем, который так и источает позитив?       — Ты хочешь сказать, что я его не источаю? — Джин машет головой из стороны в сторону, отвечая на вопрос Юнги. — Я ещё какой жизнерадостный!       Юнги обходит Джина и направляется в сторону своего дома, не забыв при этом фыркнуть и выставить на показ свою «обиду».       Хоть Юнги и кажется нежизнерадостным идиотом, это не так. В отличие от Куки, он, как ребёнок, радуется, когда по телевизору показывают старые серии Сейлор Мун, когда на улице идёт дождь или за окном поют птицы. Всему этому он радуется, в отличие от такого «жизнерадостного» Чонгука, который говорит, что его хён — идиот, раз радуется таким вещам. Чонгук совсем не жизнерадостный парень, он создаёт только иллюзию этого, дабы люди не копались в его душе и не пытались направить его на путь «жизнерадостности», как любит делать это Тэхён. Даже со своим парнем Чонгук ненастоящий.       — Конечно, ты очень жизнерадостный, Юнги. — Джин подходит сзади и останавливает Юнги за руку. — Я в этом не сомневаюсь. Мы к тебе домой идём?       — Нет, я один иду к себе домой.       — А как же я? — Джин наклоняется к лицу Юнги и выпячивает нижнюю губу, изображая обиду. — Я хочу познакомиться с Чонгукки. Да и вообще, ты что меня на улице оставишь?       Юнги передёргивает от «Чонгукки» из уст Джина. Ему даже обидно, что на их «свидании» Джин упоминает младшего братца, но он лишь широко улыбается на это.       — Иди нахуй.

***

      — Джин, если бы где-нибудь здесь была лопата, я бы выбил ей тебе зубы. — Юнги в четвёртый раз скидывает голову Джина со своего плеча за то, что Сокджин кусает Мина в плечо. — Ты не наелся, что ли?       — О, а вот и твой чудесный домик. — Джин отлипает от Юнги и смотрит на покосившийся от времени старый домик. — Ремонт, конечно, высший класс, хочу я тебе сказать.       — Да ты чё, — наигранно удивляется Юнги, а затем опускает голову, — внутри лучше, чем снаружи. Да и вообще, откуда ты знаешь, что это мой дом?       — Я твой сталкер.       — И почему я не удивлён…       Юнги ключом отворяет калитку и, как в корейских дорамах, поворачивается назад, смотрит влюблённым взглядом идиота и произносит фразу далеко не из дорам.       — Ну, пока, уёба. Надеюсь, ты не сдохнешь по дороге.       Романтическое настроение Джина должно было, наверное, ухудшиться, но, привыкнув к таким словечкам Юнги, пытающегося скрыть свою милашную натуру, он улыбается, как дурак.       — Не поцелуешь на прощанье?       Блондин смотрит взглядом а-ля «Ты адекват вообще? Ты вчера сказал: „Джин, иди нахуй“, — а сегодня: „Джин, поцелуй меня?“». Но вместо этого он говорит лишь неуверенное «А можно?»       — Нет, нельзя, иди в жопу, — и разворачивается на пятках в направлении двери, лишь помахав рукой на прощанье. — Жди своего личного горячего доставщика завтр…       Джин хватает Юнги за руку, разворачивает и прижимает за талию к себе ближе, и глубоко целует в губы, посасывая поочерёдно и слегка прикусывая, вызывая у Юнги лишь сдавленный стон. Сначала проводит языком по каждому зубу, а затем переключается на нёбо и чувствует, как язык Юнги неуверенно начинает ласкать его собственный.       Джин улыбается сквозь поцелуй и ласкает стенки рта Юнги под его тихие стоны.       — Да какого хуя, блять? — слышится чей-то возмущённый тон. — Вы чё в другом месте полизаться не можете? Фу!       А, это Чонгукки.       Джин отстраняется и широко улыбается стоящему в дверном проёме парню, запуская одну руку в белобрысую макушку, а второй — притягивая к себе тяжело дышавшего Юнги.       — Ох, ты, должно быть, Чонгукки?       — Ох, а ты, должно быть, Блондинистое Мудло? — Чонгук отправляет Джину воздушный поцелуйчик. — Может, вернёшь мою принцессу в наш сказочный замок?