Чёрное на чёрном

В спальне царил полумрак, шёлковые гардины опущены, немногочисленные зажжённые канделябры оплывали воском. Дана лежала на животе поперёк кровати, болтая в воздухе скрещенными ногами. Подперев голову одной рукой, другой девушка придерживала бокал с «Кровью». В тусклом свете свечей вино казалось почти чёрным. Рядом на фарфоровом блюдце красные зёрна очищенного граната сияли, подобно драгоценным камням. Из-под полуопущенных ресниц Дана следила, как пальцы Рокэ плавными, ласкающими движениями переставляют аккорды, перебирают струны гитары и её собственной души. Почему она готова хоть всю жизнь вот так лежать и не отрывать взгляда от его лица — расслабленного и одухотворённого, от его рук, легко порхающих по струнам?.. Дана любила такие вечера, когда Рокэ принадлежал только ей. Последние две недели он с утра до вечера пропадал в канцелярии с Лионелем или во дворце с Фердинандом, бывало, что она не видела мужа целыми днями, но ночи неизменно принадлежали им двоим. Она засыпала в его объятиях, но просыпалась уже в одиночестве. Дана понимала, что нужно запастись терпением, со временем всё наладится, и он сможет проводить с ней больше времени. К радости Риченды, сегодня Рокэ вернулся раньше. Ужин на двоих, такие желанные разговоры у камина, по которым она скучала, и вечер в спальне. Мелодия отзвучала и затихла, но Дане казалось, что какие-то смутные отблески её ещё какое-то время звенели где-то рядом, постепенно отдаляясь и замирая вдали. Дана протянула Рокэ бокал, а сама, зачерпнув горсть ягод граната, положила их в рот и, прикрыв глаза от удовольствия, прошептала: — Ммм… Божественный вкус. Хочешь? — Руки заняты, — заговорщически улыбаясь, посетовал Рокэ, демонстрируя бокал и гитару. — Хорошо, — согласилась Дана, подхватывая перепачканными красным соком пальцами несколько зёрен. — Если ты споёшь. Она так любила слушать его голос — бархатистый, глубокий, обволакивающий, вот только Рокэ чаще играл, чем пел. — Маленькая шантажистка, — пожурил её Рокэ, и такая теплота и любовь была в его взоре, что сердце вмиг отозвалось щемящей нежностью. Она протянула руку, Рокэ наклонился к ней, и Дана положила ему в рот несколько кисло-сладких зёрен. — И правда, божественно, — согласился он, а потом поймал ртом её указательный пальчик, обхватывая губами фалангу и втягивая внутрь. Заскользил по нему языком, обводя по спирали и мягко посасывая. Это было невероятно чувственно и волнующе, так, что у Даны перехватило дыхание. Синие глаза блеснули, в них отразилось пламя свечей, язычки пламени словно перетекали в радужку и обратно. Дана хорошо знала этот его взгляд и то, что он обещал, но их прошлый раз — затяжной и страстный — завершился не более получаса назад, и её тело ещё не отошло от той истомы, и потому она осторожно высвободила свой палец из жаркого плена его рта. — Ты обещал спеть, — смеясь, напомнила Дана, забирая у него бокал и делая глоток. Для этого ей пришлось перевернуться на бок, но всё равно в таком положении пить было неудобно, и капля вина потекла вниз по подбородку. — Не шевелись, — Рокэ отложил гитару, поспешно наклонился к девушке и прильнул губами к её коже, собирая горькую влагу. — Не двигайся, — повторил он, забрал у Даны бокал и поднял его над ней. — Что ты… — Ш-ш-ш… — его тихий шепот пробрался под кожу, вызывая волнующую дрожь. Дана замерла. Алая капля вина упала на её обнажённый живот. Рокэ довольно улыбнулся. Следующая приземлилась чуть выше, ещё одна попала в ложбинку между грудей. — Как красиво, — хрипло пробормотал Рокэ. Она догадывалась, что сейчас будет, и от этой мысли щёки её раскраснелись, томительное желание вновь вспыхнуло искрой и разнеслось по венам, волнуя кровь. Сердце девушки гулко застучало, когда Рокэ, подавшись вперёд, начал слизывать алую пьянящую жидкость с её тела. Дане не хватало воздуха, но шевелиться она не рисковала, не желая, чтобы он останавливался. Рокэ снова поднял над ней бокал. Капля вина коснулась розового соска, и Рокэ ловко слизнул её, обводя языком. Усталость вмиг была забыта, как и желание музыки. Рокэ куда-то целовал её без разбора, гладил то, что оказывалось под рукой, и Дана откликалась на малейший его порыв, на каждое касание, отчаянно цеплялась за его плечи, подставляя его жадным губам лицо, шею и грудь. Что-то упало на пол, кажется, бокал, но Дана тут же забыла об этом, потому что ладонь Рокэ легла на её бедро и скользнула вниз. — Рокэ… — его имя сорвалось с губ Даны вместе со стоном, когда он одним движением заполнил её. Она обвила его бёдра ногами, прижимаясь к мужу с такой страстью, словно в мире не осталось ничего и никого, кроме него — любимого и сильного, властно, но бережно подчиняющего её себе; кроме их смешавшегося дыхания и сцепленных рук; кроме неги, растекающейся по телу и постепенно превращающейся в нечто большее, заставляя её ещё сильнее выгибаться ему навстречу и, терзая в кулаках простыни, забываясь, просительно шептать «ещё». Поглощённая закипающим под кожей наслаждением, Дана смутно ощущала, как ускорились движения Рокэ, как всё сильней он сжимает её в своих руках. Мучительно-сладостный спазм сотряс тело, сознание поплыло, накрывая на несколько мгновений восхитительной расплывчатостью, и Дана полностью потерялась в захлестнувшем удовольствии, а потом обессиленно вытянулась на постели и, прерывисто дыша, прошептала: — Ещё раз, и я умру. Волна плавно откатывала, но по телу ещё пробегала лёгкая дрожь, волосы разметались по постели, на висках выступили прозрачные капли. Рокэ приподнялся над ней на локтях и, нежно подув ей в лицо, улыбнулся:  — Обманщица. Но сейчас, к сожалению, действительно придётся прерваться, — Рокэ нехотя пошевелился, отстраняясь от неё. — У нас сегодня гость. — Так поздно? А нельзя перенести на завтра? — разочарованно нахмурилась Дана. — Боюсь, что нет, — покачал головой Рокэ, садясь на постели. Дана перекатилась на живот, положила подбородок на сжатые кулаки. — Постарайся закончить свои дела побыстрее, а я буду ждать тебя здесь, — игриво пообещала она. — Не получится, — ответил Рокэ, целуя её между лопаток. — Мне потребуется твоя помощь. — В чём? — удивилась Дана, глядя, как он встаёт с постели и натягивает одежду. — Скоро узнаешь, — интригующе ответил Рокэ. — Одевайся, жду тебя в кабинете. Часы пробили полночь. Удары глухо загудели в тишине, и Дана в очередной раз выглянула в окно. — Где же твой загадочный гость? — спросила она. Непроницаемый мрак летней ночи давно окутал землю. Ворота были заперты, во дворе не наблюдалось никакого оживления. — Немного терпения, — сказал Рокэ. В дальнем углу кабинета послышался шорох, и Риченда обернулась. Панель потайной двери в стене открылась, и через мгновение перед изумлённым взором девушки появился… — Робер!

***

Первой, кого он увидел, была Риченда. Она обогнула стол и бросилась к нему навстречу. Они расстались почти два года назад, и всё, что Роберу оставалось, это безнадёжно мечтать о новой встрече с девушкой, которая никогда не станет его. Даже получив приглашение Ворона и направляясь в Талиг, Робер не рассчитывал, что Алва позволит им увидеться. Но вот она перед ним — улыбающаяся и ещё прекраснее, чем он помнил её. На долю секунды он растерялся, а потом, всё ещё не веря своим глазам, подхватил Риченду на руки, заключил в объятия, поднял и закружил. Его окутал знакомый вересковый аромат её волос и едва уловимая жасминовая нотка духов. Робер прикрыл глаза, вдыхая этот запах и обвивая тонкую фигуру Риченды руками. Она была рядом — такая родная и… чужая. Робер наконец заметил Алву. Тот стоял, прислонившись к столу и скрестив руки на груди, чуть склонив голову к плечу, с любопытством наблюдал за ними. Робер поспешно разомкнул объятия и отступил назад. — Герцог, я к вашим услугам. Риченда решительно шагнула между ними, готовая сделать всё, чтобы предотвратить ссору, но Алва опередил её. — Угомонитесь, Эпинэ, — небрежным тоном произнёс маршал, но взгляд его был серьёзен, и Робер не питал иллюзий относительно Ворона. — Хотите ещё один урок — получите, но сначала обсудим дела. Присаживайтесь. Риченда выдохнула и села на диван, Робер в кресло напротив, Алва рядом с женой. Не глядя, протянув руку, тот безошибочно нашел её пальцы, накрывая их ладонью. Робер смотрел на сидящую перед ним пару, и его годами укоренившееся мнение никак не складывались с той картинкой, что была перед глазами. Он никогда не представлял их вместе, это казалось каким-то противоестественным, но сейчас, глядя на Риченду, вовсе не выглядевшую несчастной или смирившейся с участью жены убийцы собственного отца, и Алву, без его вечной заносчивости и пренебрежения ко всем вокруг, он улавливал между ними нечто совсем иное, нежели вынужденный брак. — Зачем я здесь? — задал Робер вопрос, мучивший его с тех пор, как он вскрыл послание с чёрным вороном на печати. — Герцог Анри-Гийом умер месяц назад, — сообщил Алва, а Риченда с искренним сочувствием добавила: — Робер, мне очень жаль. Эпинэ кивнул. Дед был одним из двоих оставшихся его близких родственников, но, положа руку на сердце, скорбеть о его смерти Робер не мог. Дед вообразил себя вершителем чужих судеб и погубил сотни людей, включая своих сыновей и внуков. Восстание было глупостью и не имело ни единого шанса на успех, но Анри-Гийом не желал в это верить. — Его величество Фердинанд Оллар в моём лице предлагает вам помилование, возврат майората Эпинэ и признание вашего герцогского титула. — Я не сомневаюсь, что ваш король подпишет что угодно, — усмехнулся Робер. Ворона он больше не боялся, терять ему всё равно уже нечего. — Фердинанд — всего лишь марионетка, сначала в руках Дорака, теперь в ваших, но мне интересно, что вы хотите взамен? — Вашу службу Талигу, герцог. — Талигу Олларов? — спросил Робер, не обращая внимания на свой новый титул, прозвучавший из уст Ворона. — Своей стране, — уточнил Алва. — Король — всего лишь имя. — Нет. Я вновь ваш пленник, но я не буду выполнять ваши приказы, — ответил Робер, с неким вызовом глядя на Ворона. — Вы не пленник и можете в любой момент уйти, куда пожелаете, — откинувшись на спинку дивана, пожал плечами Алва. — Робер, ты так хотел вернуться домой, — вмешалась в разговор Риченда. — Не нужно, Риченда. Всё это ни к чему, — остановил он её, хотя на самом деле она, конечно, была права. Вернуться в Эпинэ, выгнать заправляющих в родовом гнезде Маранов, увидеть мать и обеспечить ей спокойную жизнь. Возможно, лишь молитвами Жозины он всё ещё был жив. Предложение Ворона оказалось заманчивым, являлось реальной возможностью выбраться из западни, в которую их всех загнал дед, но оно означало отречься от прошлого и памяти о погибших в Ренквахе, от друзей и верности Альдо, признать Олларов и служить им. — Я не стану вас уговаривать, Эпинэ, — вновь заговорил Алва. — Но вы не только талигоец, вы ещё и Повелитель Молний. Помните об этом? Грядёт Излом. — Я помню, кто я, герцог, — вскинув голову и заставив себя посмотреть в лицо Ворону, практически огрызнулся Робер. — И это, в отличие от титула и земель, у меня никогда не отберут. И раз уж вы об этом вспомнили, скажу, что единственный, кому я что-либо должен как Повелитель, это Император. Я дал кровную клятву служить лишь Ракану и никогда от неё не откажусь. Алва шумно вздохнул, разочарованно закатил глаза и как-то обречённо покачал головой. Робер не понял его реакцию, также как и последовавшие за этим слова Риченды. — В таком случае ты тем более должен подчиниться, — сказала она ему и повернулась к мужу: — Рокэ, расскажи ему. Робер по себе знал, что выдержать взгляд Ворона практически невозможно, но Риченда не только смело смотрела в синие глаза, но и настаивала на своём. — Это кровная клятва. Он имеет право знать, — сказала она, а потом произошло то, что заставило Робера удивиться: Алва не только первым отвёл взгляд, но и сдался, соглашаясь. — Хорошо. Герцог, мне нужно ваше слово, что всё, что вы услышите, не выйдет за пределы этой комнаты. — Слово чести, — все ещё не понимая, что происходит, пообещал Робер. Алва удовлетворённо кивнул и повернулся к супруге: — Оставь нас, пожалуйста. И пусть Хуан принесёт ещё вина. Риченда нехотя поднялась и ушла, ободряюще улыбнувшись Роберу на прощание. Как только за ней закрылась дверь, Алва подошёл к столику у стены и взялся за бутылку. — «Чёрная кровь»? — разливая вино по бокалам, осведомился он. — Я выпью то, что вы предложите, — ответил Робер. — Это ведь ваше любимое вино. — Вы весьма хорошо осведомлены о моих пристрастиях, — заметил Алва. — О них все осведомлены. Рокэ усмехнулся, протянул ему бокал и сел напротив. — За что выпьем? — У нас с вами нет общих интересов, герцог, — сказал Робер. — Но мы можем выпить за Риченду. Глаза Алвы сузились. Совсем как тогда в сарае, где Робер ожидал казни. В них загорелся опасный огонек, но заговорил маршал ровно и бесстрастно: — Я не знаю, как герцогиня позволяет вам называть себя, но в моём присутствии будьте любезны соблюдать приличия. — Прошу прощения, герцог. Как я уже говорил: я готов скрестить с вами шпагу, когда вам будет угодно. — Не сегодня, — Ворон искривил губы в знакомой усмешке. — В таком случае, — Робер поднял бокал. — За герцогиню Алва! — За мою жену. Слуга принёс плетёную корзинку с дюжиной бутылок и удалился. Рокэ поднялся, чтобы налить ещё. — Пейте, Эпинэ, пейте. Боюсь, что на трезвую голову принять то, что вы услышите, будет трудно.

***

Дана завтракала в одиночестве. Она плохо спала, рано встала и в столовой появилась первой. И Лусия, и Хуан подтвердили, что никаких происшествий ночью в доме не было, но во сколько господа разошлись по комнатам, никто точно сказать не мог. Рокэ этой ночью она так и не дождалась, и это не могло не беспокоить Риченду. — Доброе утро, — поприветствовал её наконец появившийся Рокэ. — Ты сегодня ранняя пташка, — заметил он, целуя ей руку. — Где Робер? — первым делом взволнованно спросила Риченда. — Полагаю, ещё спит, — ответил Рокэ, усаживаясь за стол. Дана ожидала услышать об их вчерашнем разговоре, но Рокэ не спешил делиться новостями. — Что он сказал? — не выдержала Дана, сама не замечая, как собственные пальцы непроизвольно отстукивают дёрганный ритм по столу. Только бы они договорились. — Согласился остаться? — Да, — опуская подробности, ответил Рокэ. — Слава Создателю! — выдохнула Риченда. Порой из Рокэ сложно было вытянуть и двух слов, но она не стала настаивать, решив, что лучше потом поговорит с Робером. Эпинэ появился в столовой минут через пять. — Доброе утро, — поздоровался Робер, и Дана отметила его несколько помятый вид, как если бы он не спал всю ночь или хорошо повеселился накануне, а теперь страдал от жестокого похмелья. Но где и с кем? Не с Рокэ же. Дана посмотрела на как всегда безупречно выглядевшего мужа и решительно отмела свои подозрения. С чего им вообще проводить время вместе? Они не друзья, скорее, наоборот. — Ро, неважно выглядишь, — беззлобно заметил Рокэ, намазывая сливочное масло на пышную ржаную булочку. — Сегодня ты получаешь королевское помилование. — Как — сегодня?.. — растерялся Робер, застыв посредине столовой. — Разве оно уже подписано? — Несколько дней назад. — Несколько дней?.. — удивлённо переспросил Эпинэ. — Ты знал, что я не только приеду, но и соглашусь? Я так предсказуем? Слушая их, Дана в изумлении переводила взгляд от одного мужчины на другого. Вилка с наколотым на неё кусочком омлета замерла около её рта. Ро?! Воистину, ничто так не сближает мужчин, как совместная попойка. А она полночи не спала, опасаясь, как бы их разговор не закончился дуэлью. — Я пойду… — Робер рассеянно провёл рукой по волосам. — Не присоединишься к нам? — наконец обрела голос Риченда. Робер покосился на еду и едва заметно нахмурился. — Благодарю. Нет аппетита, — отказался он и, извинившись, покинул столовую, оставив их вдвоём. — Когда в следующий раз поедешь к Марианне, возьми Эпинэ с собой, — предложил Рокэ, возвращаясь к трапезе. — К Марианне? — удивилась Риченда. — Зачем? Рокэ перестал жевать, но не ответил. Однако его молчание было слишком красноречиво, как и многозначительно приподнятая бровь. — Ты шутишь? — не поверила Риченда, вновь отложив вилку. Более разных людей она и представить не могла. — Они совсем не подходят друг другу. — Твоему другу нужна женщина, которая его встряхнёт и вернёт к нормальной жизни. А баронесса именно такая. — Моему другу? — переспросила Дана. — Я так понимаю, он теперь и твой друг? Вы что, всю ночь на брудершафт пили? — она сверлила его укоризненным взглядом, но Рокэ ничем не смутить. — Смутно помню, но похоже на то, — с лёгкостью признал он между глотками шадди. Дана покачала головой. — Я пойду собираться, — сказала она, поднимаясь из-за стола. На причёску и туалет ей, как и любой даме, требовалось гораздо больше времени, чем мужчине, собирающемуся в свет. Разве что Роберу вряд ли хватит трёх часов, чтобы прийти в себя после ночных возлияний в компании Рокэ. Дана сердилась на мужа за то, что он втянул Робера в свои сомнительные развлечения.

***

Риченду разбудило какое-то лязгание, доносившееся из окна. Она села на постели и вдруг поняла, что это. Дана соскочила с кровати, босиком подбежала к окну и ахнула. Во дворе Рокэ и Робер сражались на шпагах. Риченда вцепилась в подоконник, расширенными от ужаса глазами глядя на поединок. На губах Рокэ играла улыбка, хотя Робер теснил его, проводя атаку за атакой и пытаясь нащупать в обороне противника слабое место. Казалось, что звон шпаг слился в один протяжный звук, настолько часто они сталкивались. Соперники дрались с равной ловкостью и упорством, но Дана знала, что Рокэ куда более опытный фехтовальщик, и ей стало тревожно за друга. Но вдруг Робер неожиданно прыгнул вперёд, и его шпага прошла совсем рядом с плечом Рокэ. Дана зажала рот рукой, сердце едва не выскочило из груди. Рокэ увернулся буквально в последнюю секунду. Но вместо досады на его лице Дана увидела лишь насмешку и непонятное торжество. Он отошёл назад, что-то едкое, судя по выражению лица, бросил противнику и тут же сделал резкий выпад, и теперь уже Робер с трудом успел парировать удар, перехватив клинок Рокэ практически у самой гарды. Затем последовала серия сумасшедших, леденящих душу ударов, оба двигались настолько быстро, что взгляд Даны не был способен уследить за движениями их шпаг. Ей стало страшно. Нервы, спровоцированные сводящим с ума ожесточённым звоном шпаг, не выдержали, Риченда схватила пеньюар и бросилась к двери. Она понятия не имела, что между ними произошло, ведь ещё вчера всё было хорошо. Они вместе отправились во дворец к королю на аудиенцию, после которой Робер вышел полноправным герцогом Эпинэ. Вечером они опять же вдвоём поехали к Лионелю и вернулись, вероятно, уже далеко за полночь. Риченда к тому времени уже спала. А сейчас они вдруг сцепились, как два смертельных врага. — Стойте! — крикнула она, выбежав на крыльцо. Мужчины повернулись на её возглас, замерли на местах, и теперь на Риченду с одинаковым выражением удивления смотрели две пары глаз: ярко-синих и тёмно-карих. Рубашка Робера была влажной на груди, по одежде Рокэ не было заметно, что он только что двигался в бешеном темпе, по дыханию это тоже было трудно определить, разве что чуть зарумянились всегда бледные щеки. Её взгляд метался в поисках ранений, которых, кажется, не было, а потом Дана заметила защитные наконечники на шпагах. Это была тренировка, а не дуэль! Осознав свою нелепую ошибку, девушка пришла в ужас: как всегда, она всё не так поняла, поддалась эмоциям и теперь в совершенно непристойном виде стояла на всеобщем обозрении. Кровь бросилась в лицо, что там щёки, Дане казалось, что жаркая волна стыда затопила даже плечи. Как же стыдно! Невыносимо! — Извините, — Риченда запахнула пеньюар, пытаясь прикрыть тонкую ночную сорочку, и бросилась обратно в дом. Через минуту на пороге её спальни появился Рокэ. — Что это было? — смерив её ледяным взглядом, строго спросил он. — Прости, — чуть слышно выдохнула Дана, виновато опустив голову. Уши всё ещё пылали жаром стыда, щёки невыносимо пламенели. Она не смела смотреть ему в глаза, но чувствовала, как лицо обжигает негодующий взгляд мужа. — Я испугалась, что вы затеяли дуэль. — Дуэль? — переспросил Рокэ нарочито равнодушным тоном, но Дана понимала, что он очень зол и еле сдерживает свой гнев. — Под окнами? Чтобы лучше было видно? Дана испуганно вскинула голову. — Пожалуйста, прости, — затараторила она, с надеждой вглядываясь в грозно возвышавшуюся над ней фигуру мужа. — Моё поведение недопустимо, я знаю. Мне ужасно стыдно… Я больше никогда… — Сударыня, впредь я не желаю, чтобы вы в таком виде появлялись перед посторонними! — со строгостью и холодностью, присущей его голосу лишь в первые месяцы их брака, сказал он, затем хлопнула дверь, и Дана осталась одна. Уязвлённая его строгим выговором Дана обиженно поджала губы. Она же извинилась и не заслуживает такого обращения. Первой мириться она теперь точно не станет. Спустившись по каменным ступеням террасы, миновав короткую яблоневую аллею, Риченда неторопливо дошла до старой липы и присела на скамью в её тени. Лёгкий ветерок играл в саду цветами и листвой деревьев. Все вокруг было озарено мягким и ласковым светом солнца. Риченде давно и хорошо был знаком каждый уголок этого сада, ей нравилось прогуливаться здесь или сидеть на лавочке и читать. Но сегодня Дана книгу не захватила. Мысли её были заняты совсем другим. Хуан доложил, что соберано уехал и вернётся к вечеру. Робер отбыл позже, он намеревался узнать, пригоден ли для жилья семейный особняк, но тоже ещё не возвращался. Дана пыталась разобраться в своих запутанных чувствах. Можно было негодовать на Рокэ за то, что он так повёл себя с ней, но при этом нельзя отрицать и тот факт, что он прав, и повод сердиться у него есть, хотя ей и трудно было в этом признаться самой себе. Она злилась на себя за опрометчивость и несдержанность почти также, как на Рокэ — за нежелание понять её. Скрип гравия вывел Риченду из раздумья, тревожный взгляд застыл на аллее, но когда на ней появилась знакомая фигура, лицо девушки немедленно озарила улыбка: — Робер! — Добрый день, сударыня, — приблизившись к ней, сказал Эпинэ. — Ты меня ещё герцогиней назови, — обиделась Риченда. — Робер, мы знаем друг друга столько лет и всегда были родными людьми. — Прости, — виновато глянули на неё карие глаза. — Но Рокэ… — начал Робер, очевидно, ему было неловко за то, что, не желая того, он стал причиной их размолвки. — Рокэ придётся привыкнуть. И понять, что наша с тобой дружба ни коим образом не угрожает нашему с ним браку. — Ты стала такой… решительной, — не скрывая ни удивления, ни восхищения, сказал Робер, присаживаясь рядом с ней на скамью. — Знаешь, с тех пор, как я узнал о вашей свадьбе, думал, что в Талиге нет более несчастной женщины. Дана невольно улыбнулась, накрывая обручальный браслет ладонью левой руки. — Я самая счастливая женщина в Талиге. — Ты его любишь? — Очень! — не таясь, призналась она. И даже тот факт, что сейчас между ними не всё было так гладко, ничего не меняло. — Конечно, это случилось не сразу. Он, наверно, самый гордый мужчина на свете, а я самая упрямая женщина, и нам пришлось пройти долгий путь друг к другу, но сейчас я по-настоящему счастлива. — Я рад видеть тебя такой. Ты как никто это заслуживаешь. Но я солгу, если скажу, что мог бы предположить, что это будет Алва. Конечно, он красив, богат и знатен, но ты не из тех, кто купится на подобное. И если Рокэ сумел завоевать твоё сердце, значит, он действительно достоин тебя. — Он делает меня счастливой, — улыбнулась Риченда, и Робер ответил такой знакомой улыбкой, от которой всё его лицо преобразилось. — Вижу. И я благодарен ему за это. — Я так рада, что вы поладили. Надеюсь, не только потому, что он… Ракан, — чуть понизив голос, сказала Дана. В их повседневной жизни Рокэ предпочитал не касаться этой темы и даже игнорировать сей факт своей родословной, но Дана, хоть и привыкла к тому, кем являлся Рокэ, до сих пор с неким благоговением произносила это имя. — В последнее время я много думал о прошлом, — неожиданно признался ей Робер и несколько озадаченно потёр лоб, будто собираясь с мыслями перед тем, как сказать что-то важное. Глянув себе под ноги, он поддел носком сапога лежащий на земле камешек. Проследив, как тот откатился к краю дорожки, Эпинэ очень серьёзно посмотрел на Риченду. — Восстание было ошибкой, но мы с тобой его не выбирали, только вот жить с его последствиями приходится именно нам. В каждом противостоянии есть победители и побеждённые. Мы проиграли, а Рокэ выиграл. Честно. Как и на дуэли с твоим отцом. И знаешь, тогда, в Ренкваке, Рокэ ведь дал нам возможность уйти, но мы ею не воспользовались, предпочтя биться головой о стену, отстаивая убеждения, которые, как теперь выяснилось, ничего не стоили. Потом, в Сагранне, у него была возможность меня убить, но он опять же этого не сделал, хотя моя вина в случившемся в Варасте не меньше, чем у гоганов или Адгемара. — Робер, он знает, что ты хороший человек, просто обстоятельства сложились именно так. К тому же он не мог оставить Кэртиану без Повелителя Молний, — улыбнулась Риченда, но он не поддержал её шутливый тон. — Рокэ прикрывает благородство злостью и насмешками по одному ему лишь ведомым причинам, но такой уж он человек. Я обязан ему жизнью и пошёл бы за ним, даже если бы он не был тем, кто он есть. — Представляю, как ты удивился. — Это оказалось нелегко принять, — согласился Робер. — Но твой муж умеет убеждать. Давно ты знаешь? — Нет, четыре месяца. Хотя могла бы догадаться раньше, — в очередной раз посетовала на свою невнимательность Риченда. — Ты бы видел, что случилось, когда в его руках впервые оказался меч Раканов… — Гоганы, с которыми Альдо вёл дела, сразу увидели в этом знак и поняли, что Альдо никогда не станет Императором. — Рокэ сказал, он упал с лошади. — На охоте, — подтвердил Робер. По его лицу пробежала тень скорби и печали. — Я сожалею, — девушка протянула руку и слегка пожала его пальцы. — Он был твоим другом, — Дана видела, что смерть Альдо стала для него невосполнимой потерей. Сама она никогда не была близка с принцем, хотя они и прожили под одной крышей четыре года, но думать о том, что его больше нет — было горько. А ещё она переживала за Матильду. Зная, как та любила внука, Дана искренне волновалась за ставшую ей родной женщину, которая так много для неё сделала. — Как Матильда? — Держится. По крайней мере, она сейчас дома. — Агарис был ужасен, — согласилась Риченда, вспоминая серый и угрюмый город, на несколько лет ставший ей пристанищем. — Тебе, наверно, не терпится поехать в Эпинэ? — Да! — лицо Робера осветила редкая улыбка. — Через пару дней поеду, но я уже отправил письмо матери. — Она будет счастлива. — Я тоже. Уже не думал, что когда-нибудь вновь окажусь дома. Ты была в Надоре? — Да, конечно! Провела там прошлую зиму. Рокэ помог восстановить замок, он был в ужасном состоянии, — рассказала Риченда. — Сёстры, слава Создателю, здоровы, матушка… с ней как всегда сложно. Она так и не простила Рокэ смерть отца, хотя это и была честная дуэль. — Как герцогиня Мирабелла согласилась на ваш брак? — удивился Робер. — Я не спрашивала её благословения, всё случилось так быстро… Дорак хотел выдать меня за Манрика, а Рокэ предложил помощь, и я выбрала его. — Я думал, ты его ненавидишь. Уезжая из Агариса, ты говорила только о мести, — напомнил ей Робер. — Так и было, — согласилась Риченда, вспоминая свои тогдашние чувства и в очередной раз поражаясь тому, как они изменились со временем. — Когда я выходила за него, даже подумать не могла, чем может обернуться такой союз. Но чем больше я узнавала Рокэ, тем лучше понимала, какой он на самом деле. — Да, всё меняется, мы сами и наше мнение о других. — А ты? Как ты жил эти два года? — спросила Риченда и весело добавила: — Случайно не успел жениться? — Нет, — ответил Робер с улыбкой, которая тотчас же растаяла на его губах. — Да и на ком? — Но, может быть, есть какая-нибудь необыкновенная девушка… — с надеждой поинтересовалась Дана. Она искренне желала Роберу счастья и хотела, чтобы и он встретил свою любовь. — Боюсь, что все необыкновенные уже заняты, — ответил Робер, и Дана уловила в его голосе горечь. — Риченда, я поеду к себе, — сказал он, неожиданно меняя тему. — Так скоро? Но твой дом ещё не готов. Нужно больше прислуги, там ведь только привратник. — Я уже нанял нескольких на первое время, а левое крыло особняка вполне пригодно для жилья. — Робер, останься, ты совсем нас не стесняешь, — попыталась настоять Риченда. — Я благодарен вам за гостеприимство, но так будет лучше. — Задержишься хотя бы на обед? И ты не забыл — вечером мы едем в гости? — напомнила ему Риченда. — Это обязательно? — слегка нахмурился Робер. Кажется, возвращаться к светской жизни столицы он не стремился. — Я познакомлю тебя с потрясающей женщиной — Марианной Капуль-Гизайль. — Куртизанкой? — удивился Робер. — Звездой Олларии!