Последние шиноби на земле

Энакин Скайвокер уже третий день находился в тюрьме. Он часами прогонял варианты того, что можно было сделать и, хоть изменить уже ничего было нельзя, он раз за разом приходил к одному и тому же решению: сдаться. Что мог один человек, пусть и джедай, против империи? Империи, диктующей всем правила, имеющей многомиллионную армию, контролирующей тысячи систем и планет… Молодой джедай попал в классическую ситуацию из сказки: принц спасает принцессу. Но жизнь не сказка и обстоятельства вынуждают поступать совсем не по-геройски. Если бы Энакин попытался освободить Падму и потерпел неудачу, то это бы стало последним доводом в причастности сенатора к заговору джедаев и тогда бы её переместили в совершенно недосягаемое место. Энакин не мог идти на такой риск, не мог позволить тратить месяцы или даже годы на то, что почти не имеет шансов на успех. Палпатин, ещё будучи канцлером, обещал амнистию для добровольно сдавшихся джедаев. Слова политиков очень часто ничего не стоят, но свежие обещания обычно выполняются до тех пор, пока люди о них не забыли. Общественная комиссия во времена республики была главной мерой безопасности в подобных вопросах, и Энакин надеялся, что колесо новой власти еще не набрало достаточный ход, чтобы подмять под себя все структуры старой политической системы. Энакин восхищался Палпатином как политиком и был согласен почти с каждым его решением; но он никак не мог поверить, что Орден джедаев устраивал заговор, и считал, что Палпатин был введен в заблуждении, из-за чего и случилась вся эта трагедия. В тоже время каждое действие Палпатина заставляло Энакина задуматься, так ли хорошо он знает своего друга. Планомерное уничтожение демократии и узурпирование власти должно было изменить мнение Энакина, но какой-то частью он всё еще продолжал им восхищаться и, что ужаснее, в глубине души считал необходим наделением одного человека абсолютной властью. Энакин теперь не знал, друг или враг для него Палпатин, но он был полностью уверен, что тот согласится на аудиенцию. Нельзя забраться так высоко, не умея получать максимальную выгоду из всего окружающего, и Энакин уже давно чувствовал, что Палпатин видит в нем союзника, а это значит, что он не упустит возможности получить свое. Но кто сказал, что союзники не могут быть врагами? У двух сторон союза почти всегда разные интересы, и если Палпатин сделает все, что требуется Энакину, то их дружба, скорее всего, закончится. В камеру Энакина вошел заместитель начальника тюрьмы, еще зеленый управленец только-только вышедший из университета, и сказал, что Император согласен на аудиенцию. На джедая надели наручники и в сопровождение конвоя из четырех штурмовиков направили к транспортному короблю. Палпатин занимал свой старый, хорошо знакомый Энакину кабинет канцлера. Властным голосом Император приказал снять наручники с Энакина и оставить их вдвоем. Палпатин жестом пригласил джедая сесть, но тот даже не обратил на это внимание. — Я рад видеть тебя, Энакин Скайвокер. Жаль, что твой учитель Оби-Ван не прилетал с тобой. Видимо, он уже попал под пагубное влияние джедаев. — Пагубное влияние джедаев? Я не верю в то, что джедаи были заговорщиками. Вы допустили большую ошибку, пойдя на столь радикальные меры. — Энакин, нет дня, когда я не думал об этом. Я был вынужден нанести первый удар, иначе бы все это переросло в гражданскую войну. Скорее всего Орден джедаев скрывал от тебя свою коварную сущность, ведь они считали тебя избранным. Во всяком случае, мне хотелось бы в это верить, — лицо Палпатина исказилось, как будто ему в голову пришла неожиданная мысль. — Если ты не считаешь Орден джедаев предателями, тогда почему ты сдался? Энакин подошел к панорамному стеклу кабинета, сбоку от императора. Джедай уже давно просчитал все расклады, но какой-то негласный этикет требовал взять паузу перед обсуждением важных вопросов. — Я здесь из-за Падме Амидалы: мы тайно поженились еще в самом начале войн клонов. Вы обвинили её в государственной измене, и я не мог остаться в стороне, тем более зная, что она беременна. — Так значит, ты отец ребенка… Пожалуй, я погорячился, выставив сенатору Амедале столь серьезные обвинения, но у меня для тебя хорошие новости: вчера она была полностью оправдана. Правда, я запретил участвовать ей в какой-либо политической деятельности, но так для нее будет только лучше. У Вас все-таки будут близнецы. — повисла пауза, Энакин был в замешательстве и Палпатин продолжил: — Думаю, и ты заслужил спокойной жизни. Насколько я знаю, из тебя неплохой механик и инженер, поэтому я попрошу найти для тебя какую-нибудь работу из этой сферы хотя бы на первое время. У меня еще много дел, поэтому попрошу оставить меня. Я дам распоряжение доставить тебя на Набу к Падме. Энакин был настолько поражен тому, как просто все разрешилось, что даже не заметил, как вышел из кабинета Палпатина. Поверить во все произошедшей он мог, только увидев свою жену. Конвоя, сопровождавшего его из тюрьмы, не было, но вскоре к нему подошел протокольный дроид со всеми разъяснениями.