Можно, я поживу в твоем сердце?

- Ну как? – после совместного прослушивания пары треков, Дане не терпелось узнать мое мнение. Неотрывно смотря на меня, он сложил наушники в рюкзак и приготовился выслушивать критику. - Син, значит? Ну что ж, это круто, - вынес вердикт я, - но не круче, чем у меня, - на лице его расцвела лукавая улыбка, от которой внутри что-то защемило, я даже не понял, что, но поспешил отвернуться, переводя взгляд на Багиру, - ты надолго приехал? - Ну, вообще, я в Питере хотел навсегда остаться, а у тебя.. я свалю, как только найду хату, можно? – он робко смотрел на меня, в то время как я всеми силами старался избегать встречи с его глазами. Не знаю, что со мной, но хочет жить - пусть остается (двусмысленно, да?), почему бы и нет? - Да, конечно, живи, сколько тебе нужно, я не против, - хлопнув себя по коленям, я встал с дивана и поплелся к себе, что-то мне не хорошо, краем уха услышав тихое «Спасибо» от Дани. Не за что. Ночью я не спал, наверное, сказалось то, что я весь день продрых из-за больной спины. До утра зависал в соцсетях, лайкая арты фанов и отвечая на вопросы в комментах. Ну и без общения с Альфой не обошлось, чего таить. Чем в это время занимался Коробов, я не знал, но перед тем, как желать ему спокойной ночи, объяснил, где взять постельное и как настраивается вода в ванной, он кивнул, и мы разошлись по своим комнатам. Я до сих пор не определился, что чувствую к нему – ненависть, отвращение, понимание или желание вернуть старую дружбу? Как поступить с ним – простить, забыть прошлое, отпустить? Куча вопросов и ни одного ответа, никаких подсказок, Алфавит тоже отмалчивался, он сам не знал, что бы сделал в такой ситуации, я на него не обижаюсь, зачем? Он все правильно говорит – «Тебе нужно просто привыкнуть к нему». Я пообещал ему, что разберусь с этим дерьмом, и решил последовать совету, мне же еще с Данилой жить, так что волей-неволей, нужно смириться с ним. - Ну Даааня, давай быстрей, заебал, - я стою у двери ванной уже ебаные двадцать минут, а Данила, будто назло, не выходил, крича через шум воды просьбы подождать, да я быстрей сдохну, чем дождусь его. В нетерпении я начал стучать по двери кулаком и чуть ли не орать на весь дом, что Син не один здесь живет и ему следовало бы поторопиться. Вдруг, шум воды прекратился, слава богу, я услышал щелчок замка, и дверь открылась (ничего не напоминает?). Передо мной стоял мокрый Данила, с замотанным в полотенце торсом. Вид, мягко говоря, тот еще – подкачанное тело (в отличие от меня Я МАЧО), по которому стекали капли воды, оставляя за собой мокрые дорожки, крепко засело в моем подсознании. Сам же Син молча смотрел на меня в ответ и наблюдал за блуждающим по его телу взглядом, в принципе, мы могли бы еще долго так простоять, если бы этот взгляд не принадлежал мне, поэтому, сглотнув, наверное, слишком громко, я отступил на шаг в сторону, освобождая проход. Ничего не сказав, он вышел из ванны, предоставив мне очередь принять душ. Да уж, задалось утречко, ничего не сказать. Переодевшись в чистое тряпье, я все-таки снизошел до того, чтобы позавтракать, с ним. Ну а хули остается делать, есть-то хочется, медленно, но верно иду на кухню. Син стоял в том же полотенце у плиты и что-то жарил на сковороде, пахло вкусно. Я хотел налить себе чай, но тут понял, что шкаф с кружками над плитой, плита предо мной, но рядом с ней – Коробов. Неловко выйдет. - Дань, - почему мне так необычно произносить его имя? – мне кружку взять нужно, можешь отойти? - Если хочешь потом есть подгоревшие бутерброды – без проблем, я отойду, но дело в том, что здесь не только твой завтрак, а я горелое не люблю, так что доставай так, - не сдвинувшись с места, он продолжил жарить хлеб, вот мразота какая. Вздохнув, все же подхожу, и, стараясь избегать касаний, тянусь за кружкой в шкаф, как назло, она задвинута в самый угол, а я итак стою чуть ли не на пальцах, поэтому приходится подойти чуть ближе к Сину. Теперь я стоял, прижавшись пахом к его заднице, что смущало не только меня, но и его, судя по тому, как он напрягся. Спустя несколько попыток, мне удалось подцепить злоебучую кружку пальцем и с облегчением (?) отстраниться от Дани. Ну вот нужно было упрямиться! Отошел бы на секунду, и ничего этого не было бы, дак нет же, надо все усложнять. Меня слегка пошатывало после такой «близости», поэтому я поспешил закинуть пакетик в кружку, залить ее кипятком и сесть за стол, ожидая, пока Данила закончит с бутербродами. Позавтракали мы в полнейшем молчании, но и без слов понимали, что ситуация вышла крайне неловкая, и виноват в этом по большей части Даня. Спустя некоторое время зависания в смартфоне, я решил в кои-то веки выйти на свет божий, навестить Никиту, например. Было не комфортно находиться рядом с Данилой, хоть и сидели мы каждый в своей комнате, не выходя, и не разговаривая друг с другом. Я понимаю, что это немного глупо – отмалчиваться из-за нелепой хуйни (ага, хуйня блять, как же, у меня там чуть не встал, а тебе хуйня (да завали ты уже)), но я просто не знал, как теперь говорить с ним. Одевшись, я взял телефон и наушники и направился в прихожую, проходя мимо гостиной, краем глаза я заметил, что Даня обернулся на звук шагов и смотрел на меня немного растеряно, отчего мне снова стало не по себе. Молившись, чтобы он не вышел, я потихоньку начал одеваться. Но либо я плохо молился (надо было у отца научиться), либо то, что Коробов все-таки показался мне на глаза, опершись плечом о стену и выжидательно смотря на то, как я пытаюсь завязать кроссовки (куплю блять мокасины, и дело с концом, а то заколебался уже), в очередной раз доказывает отсутствие бога. И че он пялится? Вот с Альфой намного легче – он мне всегда шнурки завязывает (хватит ржать) и не смотрит безучастно. Надо развивать мелкую моторику, потому что вечно мучиться с этой херней я не могу, ну, либо кроссы на липучках покупать (вы только представьте меня в них). В очередной раз вместо бантика завязав узел, в котором еще и пальцы застряли, я злобно выдохнул, почти зарычал, и тогда (о чудо!) Данила перестал подпирать стену и потопал в мою сторону. Подойдя ближе, он наклонился ко мне так, что наши лица были на одном уровне и спокойно спросил: - Помочь? – ну еще бы завтра спросил, как вовремя. Он находился так близко, что я слышал рваное биение его сердца, так как в квартире, вдобавок, была еще и гробовая тишь. Почему у него так расширены зрачки? Надеюсь, у меня нет такой же херни. Почему у него такие красивые губы? Немного пухлые и неестественно розовые. Почему он так странно на меня смотрит? (Сценка «Красная Шапочка», добро пожаловать). Что тут вообще происходит? С великим трудом стараясь не задерживать на нем взгляд, я сглатываю тяжелый комок волнения и немного дрожащим голосом произношу: - Если не сложно, - коротко кивнув, он садится на корточки и начинает выпутывать мои пальцы из петель, которые я сам же и навязал. Один за другим Син развязывает узлы, и, ослабив тугие завязки, берет мою руку в свою, вынимая из «ловушки». Его рука теплая, почти горячая, в слабой хватке сжимает мою, и почему-то, вытащив, не спешит отпускать. Я же не смею шевельнуться – вдруг он одумается и уйдет, ну а мне так хочется растянуть этот момент, насладиться им полностью. Все хорошее когда-либо заканчивается, но все же, пальцем слегка пригладив мою ладонь, он резко поднимается и, отойдя на шаг в сторону, как бы невзначай произносит: - Куда собрался? – меня все еще не отпустило чувство эйфории, поэтому с ответом я немного помедлил, взглядом продырявив руку, которую до сих пор держал в воздухе и которую сейчас неимоверно жгло. - К Никите, - голос уже не дрожал, почти. - К какому? – Данила видно напрягся, немного сжав пальцы. - К Курскееву, Алфавит, может, ты слышал о нем. - Он ведь тоже с Версуса, да? - Да, финалист 1-го Фреш Блада. - Понятно, - и уходит, развернувшись, наверное, слишком резко. Я вот чот не понял, он что – ревнует? Или это что-то другое? Ладно, главное – кроссы завязаны, а значит, со спокойной (не, нихуя) душой можно идти к Некиту. Минуты три спустя, дверь распахивается, и на пороге стоит заспанный Курскеев, наверное, я его разбудил. Ах, жалость-то какая. - Ты хули с утра трезвонишь? – едва открыв глаза, он пропускает меня внутрь своей обители, закрывая дверь. - Нихуя не с утра, половина двенадцатого, - указав взглядом на часы, я прошел на кухню, вскипятить чайник. - Кому как, а я спал, - пробубнил он и поплелся в ванную умываться, ой, да кого ебет вообще. Сев за стол, я решил зайти на страницу Дани в вк. Алис Коробов. Бесит это имя (если это вообще имя, обращая внимание на перевод «сила»). Зачем ему это? И что было там, в прихожей, оно вообще что-то значит? Оно вообще что-то значит для него? Хотя, судя по поведению – все же что-то, да значит. Вернулся Никита переодетый, и на лице уже не было ни следа от сна, разлив чай по кружкам, он подсел рядом и заглянул мне в смартфон, - че это ты у него на странице роешься? - А что, уже нельзя? – ответка вышла слишком детской, ну и хуй с ней, не на Версусе. - А если и нельзя? – Алф с вызовом посмотрел мне в глаза. Что ж, вызов принят. - Мне так мама говорила, когда я вечером гулять собирался мелкий, так что смирись. - С чем? – не понял он. - С тем, что в этот раз не ты первый, - улыбнулся я в ответ и сделал глоток лимонного чая. - Ладно, 0:1. - Э нет, 1:0, меня не проведешь, - укоризненно покачав головой, я снова залип в телефон, а точнее – в вк, а еще точнее – в Данин вк. Смотря его фотографии, я неоднократно удивлялся, что никогда не видел его в семнахе, хотя фото рядом с ней у него присутствовали. И чем больше я смотрел, тем быстрее до меня доходила навязчивая мысль – я влюбился. - Ты «Лимбо» когда пойдешь записывать? – из раздумий меня вывел внезапный вопрос Никиты, которому явно не нравилось гнетущее молчание между нами. - Чего? - Блять, Фарафонов, что происходит? – похоже, он окончательно начал выходить из себя, так как голос его приобрел металлические нотки. - Я не знаю, - честно ответил я, ведь я и вправду сам не понимаю, что происходит. Какого-то хера мне нравится Данила. И я вроде как должен всячески гнать эти мысли из головы, но вместо этого думаю о нем еще больше. Пиздец. - То есть, как это ты не знаешь? - Ну вот так – не знаю, и все! Я не знаю, Алф, понимаешь, не знаю… - А ну-ка рассказывай, что у вас там приключилось? – с заинтересованным видом Курскеев наблюдал за мной и ждал развернутого ответа на свой вопрос. - Не у нас, а у меня, - на выдохе сказал я. - Ну хорошо, блять, что у тебя приключилось? - Я, кажется, влюбился, - я говорил потерянно, боясь взболтнуть чего-то лишнего. - В кого? – удивленно спросил он, будто издеваясь. - В Даню!