Можно, я поживу в твоем сердце?

- В Даню! - Смешно, однако, - улыбнулся Алф и, отвернувшись, хлебнул чая, но вскоре вновь повернул голову в мою сторону, заметив, что я без единого намека на радость смотрю на него, не моргая. Уголки его губ медленно начали сползать вниз, и теперь мы молча играли в «гляделки». – чтооо, блять? – да ладно, дошло. - Я походу втюрился в парня. Теперь понял, нет? – устало вздохнув, я заблокировал телефон и полностью повернулся к Никите, чтобы продолжить неприятный разговор. - Так, подожди, походу или втюрился? - Да втюрился, втюрился! Не еби мне мозг, - вспылил я, ну вот что за человек, мать вашу? Видно же, что не «походу», дак хули переспрашивать? - Никто никого не ебет, пока, - вот же сука, а, сидит, еле сдерживается, чтобы не заржать в голос. Сейчас начнется. - Ну давай же, смейся, еще шутки про то, какой я пидор, будут? Все смешное и стоящее попадет в раунд, отвечаю. - Ладно, извини, мне не стоило стебаться, - какая интеллигенция! Пошел ты нахуй, - и давно? - Со вчерашнего вечера. - Он, конечно, об этом не знает? – нет, ну я сейчас ему точно всеку! Естественно не знает, идиот. - Нет, но скорее всего, догадывается, - немного поколебавшись, я спросил, - Альф, у тебя сиги есть? – он уставился на меня своими удивленными глазами по 5 рублей. Вообще-то, я не курю, и не пью, и вообще-то, я за ЗОЖ (по тебе видно (Я СКАЗАЛ ИДИ НАХУЙ!)), но иногда, в особых случаях, позволяю себе пропустить пару стопочек или скурить пару сигарет. И сейчас как раз особый, я бы даже сказал, самый особый случай из всех особых случаев, что были в моей жизни. – Я сейчас в твои моргалки вилкой тыкну. Есть или нет? - Ты же не куришь? – о, посмотрите, кто к нам вернулся! Это же, это же дар речи! Вэлком, блять. - Короче, иди нахер, сам куплю. - Не муди. На, - протянув мне начатую пачку, он полез в карман за зажигалкой. Наконец, выудив и ее, Никита представил моему взору новую зигу от Рудбоя: «Купи себе свою, уебок». Уже успел приобрести, а мне даже не показал, друг называется. Приняв из его руки «огниво», я вышел на балкон, не на кухне же дымить. Алфавит вышел следом за мной. - Что мне теперь делать? – опершись локтями о перила, я некоторое время просто мял сигарету в зубах, но потом все-таки прикурил. Больше всего я сейчас хотел слышать мнение Некита по поводу всей хуйни, что со мной происходит. Как разобраться с этой влюбленностью? - Ну, я бы на твоем месте все же признался ему. Не сейчас, конечно, пусть пройдет немного времени, и если дня через два ты не посчитаешь это ебанутым бредом – руки в ноги и вперед, к Коробову, - Альфа всегда рассуждает здраво и как-то по философски чтоли, понятия не имею, как у него это получается, но мне нравится, его советы отлично выручают в некоторых ситуациях, что приключаются со мной. Странно, что со мной трезвым происходит больше хуйни, чем с пьяным в сраку Курскеевым. - Ноо, мы же до сих пор друзья, да? – со страхом в голосе спросил я, ведь не подумал, что его отношение ко мне может измениться, когда он узнает, что я пидор. Но мое волнение мигом развеялось, когда я увидел на его лице добродушную и искреннюю улыбку, которая говорила сама за себя – ничего не поменяется. Никогда. - Конечно, друзья, с чего ты взял, что будет иначе, Ген? - Ну я же теперь пидор, получается. Тебя ничего не смущает? - А знаешь, у меня есть одно предупреждение, - с задумчивым видом произнес он. - Какое? - Если у тебя на меня встанет, нет, не так, когда у тебя на меня встанет, я тебя кастрирую, - блядь. Чуете, чем пахнет? А это к моему лицу фэйспалм приближается. Он слишком высокого мнения о себе, чтоб у меня на него вставал. - Иди нахуй, придурок, - он заржал, и когда я докурил, мы вернулись на кухню. Пачку (вместе с зажигалкой) я решил присвоить себе, Алфи давно собирался бросать, и это будет первым шагом, с моей помощью, - ладно, то, что признаться во всем я обязан, это понятно, а что мне делать сейчас? Как мне ему в глаза смотреть? - Ну блять, тут думать надо. Постарайся держать себя в руках, ну, или в штанах.. - Щас кому-то по ебалу прилетит! - Да все-все, больше не буду, успокойся, - он закрылся руками, когда я замахнулся, чтобы дать ему подзатыльник. Ну и ладно, домой возвращаться не хочется от слова совсем, но вечно у Никиты гостить я не могу, я же воспитанный мальчик (да, ебать нахуй блять). Он проводил меня до прихожей и пожелал удачных отношений. Ну вечный еблан. Как бы я ни старался бесшумно закрыть дверь, когда заходил, Данила все же услышал ее скрип и выглянул из кухни, вытирая руки полотенцем. Опять что-то готовит, кулинар мой (неа, не твой пока (но он обязательно будет моим, вот увидишь)). Кивнув ему вместо приветствия, я (научился, да) потянул за шнурок и развязал сначала один, а затем и другой кроссовки. Я всеми силами пытался не смотреть в его сторону, и мне это даже удалось, странно. Немного постояв и продырявив меня взглядом, но, так и не дождавшись ответной реакции, Даня хмыкнул и удалился обратно на кухню. И поделом. Я прошел к себе и, выйдя на балкон, снова закурил, наблюдая за оживленным городом за окном. Раньше я точно так же смотрел в окно, только вместо сигареты в руках была чашка чая, романтик хуев. Мне нравилось то спокойствие, что приносит мне Петербург, особенно ночной. - Ты обедать будешь? – на плечо легла чья-то теплая рука, хотя, почему «чья-то»? Кроме меня и Дани никого в квартире нет, и сомневаться не было смысла в том, что за моей спиной сейчас стоит не кто иной, как Коробов. От внезапного прикосновения я вздрогнул, и ладонь тут же соскользнула с плеча. Обернувшись, я натянуто улыбнулся: - Да, сейчас иду, - вместо того, чтобы уйти, Син взял из моих пальцев сигу и сам затянулся, выдыхая густой молочный дым. Все бы хорошо. Но не мне же в лицо, сука. Я одним движением выхватил несчастный бычок и выкинул его в окно, не обращая внимания на недовольное мычание Данилы. – Не наглей. - А что я сделал? – невинным голоском спросил он, непонимающе хлопая глазками. Вот ведь гавнюк. Я не хотел перепираться с ним, поэтому просто сказал: - Иди корми меня, жрать хочу – не могу, - и почапал в ванную, вымыть руки. Когда я пришел на кухню, стол уже был накрыт, и Данила, не дождавшись меня, в обе щеки уплетал пюре с куриными крылышками, в комнате уже окончательно устоялся запах вкусностей, что не хило так разыгрывало аппетит. Сев напротив Данилы, я занялся тем же. Еда была необычайно вкусной, уж не заказывает ли он ее из ресторана? - Дань? - Фто? – с набитым ртом он был похож на хомяка, это меня позабавило, и я невольно улыбнулся, на что он нахмурился и скорее все проглотил, - что? - Ничего, - пожал плечами я и устремил свой взгляд в тарелку, продолжая есть, закатив глаза, Син тоже возобновил свою трапезу. Дождавшись, пока он вновь набьет рот едой, я снова продолжил, - Даня? - Да фто, блеяфь?! – тут я уже не сдержался и в голос захохотал. Настолько это было забавным. Он еще больше разозлился, и, взяв из вазы кубик сахара, запустил им в меня, конечно, я не заметил этого, так как глаза мои были прикрыты, и этот кусочек прилетел мне в щеку, проехавшись по ней острым углом. Место касания тут же засаднило, и я на автомате приложил к нему руку. Почувствовав на ней что-то влажное, я посмотрел на ладонь и прихуел – по пальцам стекала кровь (как бы сказал Давид – «Да это жестко»). Данину злость сменил испуг, и он тут же подскочил ко мне, рассматривая рану, - бля, чувак, прости, я не хотел! Сейчас, я возьму аптечку! – молнией преодолев расстояние от меня до шкафа и обратно, он достал из аптечки перекись и ватку, начав обрабатывать мне щеку. Я же просто сидел, иногда шипя от боли, как кот. Ну вот и как мне с ним дальше жить? Он либо утюгом когда-нибудь меня ебнет, либо кипятком ошпарит, хуй его знает. – Прости, Ген, я правда не хотел! - Да все нормально, ты в следующий раз что-то покрупнее запусти, чтоб я не мучился, - улыбнулся я и, когда он в очередной раз приложил вату к щеке, накрыл его ладонь своей, показывая, что уже хватит. Он замер, не смея и дышать. Но я просто опустил его руку и, сжав ее слегка, отпустил. – уже не болит, спасибо, все как всегда было вкусно, - еще раз улыбнувшись, на этот раз более искренне, я поднялся и ушел к себе в комнату. Щека болела ужасно.