«Разбавленная кровь»

Огромное дикое существо двигалось по лесу с невероятной скоростью. Почувствовав, что неподалеку есть кто-то ещё, тигр изменил своё направление и в несколько прыжков достиг поляны, которую освещал дивный лунный свет. Прижавшись брюхом к земле, оборотень, крадучись, наблюдал за мирно пасущимся оленем. Случайно хрустнула ветка, и хищнику пришлось совершить мощный рывок вперёд — огромная лапа с острыми, как бритва когтями ударила животное по голове и моментально лишила его жизни. Вскрыв жертве горло, тигр рыкнул и вкусил сочное нежное мясо, а по его длинным белым усам стекала кровь…

***

Резко проснувшись, Акутагава сел и прижал ладонь к груди. По спине тёк холодный пот, а сердце молотилось так, будто сейчас выскочит! Почему-то вампиру сделалось жутко. На секунду показалось, что это он был тем самым оленем, на которого напал обезумевший от голода тигр. Какой ужас. В ушах зазвенело, а ослабленное тело вновь сковала необъяснимая дрожь (её источник, кажется, находился внизу живота). Вампир прерывисто задышал, как после изнурительного бега. …хрупкий мальчишка!.. ~ Посмотрев в сторону окна, Рюноске встал с постели и медленно отодвинул штору. Ещё один день подошёл к своему завершению, и наступила долгожданная ночь. Закат, однако, был прекрасным: небо отливало алым и желтым светом, а солнце, уже скрывшееся за линией горизонта, разрешило появиться первым звёздам. Луна скрывалась где-то за деревьями. «Интересно, — подумал Акутагава, — а он тоже сейчас наблюдает это?» Сегодня Рю решил не надевать свой костюм. Набросив на тело длинную чёрную мантию с глубоким капюшоном и карманами, он приложил плотную ткань к лицу и вдохнул её приятный запах (в шкаф с одеждой он клал чайные мешочки, и ткань впитывала в себя этот аромат). Завязав пояс вокруг талии, Акутагава спустился вниз и направился в сторону библиотеки. Младшая сестрёнка — Гин — лежала на диване и смотрела очередное кино в своём личном кинотеатре. Она нажала на «паузу», чтобы не пропустить ничего важного в фильме. — Привет, — мрачно поздоровался с ней брат. — Привет. Что-то случилось? — Нет. — Пожал плечами юноша. — Прошу, не отвлекайся на меня. — Он открыл книжный шкаф и принялся выбирать себе книгу. Гин внимательно посмотрела на брата, и даже сидя на диване, она почувствовала, как его всего окружает облако глубокой необъяснимой тоски, которую он так тщетно пытался замаскировать, но… разве от Гин можно что-то спрятать? Она поднялась с дивана и, подойдя к нему, молча обняла сзади, потерлась лицом об приятную ткань мантии, чтобы хоть как-то поднять брату настроение. Рюноске в ответ погладил её по распущенным мягким, как шелк и черным, как уголь волосам. — Хочешь посмотреть со мной кино? — спросила у него Гин. — Называется «Мрачные тени». — Попозже, ладно? Мне нужно закончить кое-какие дела. — Хм… Тебе нужно срочно поесть, Рю, а то ты, как мертвец. — Пощупав брата через ткань мантии, сказала Гин. — Скоро ветром сносить будет. — Я и есть мертвец, сестрёнка. — Освободившись от её объятий, вампир взял из шкафа книгу и поднялся к себе в кабинет. — Не такой уж ты и мёртвый, — пожав плечами, произнесла Гин в опустевшей библиотеке и вернулась к просмотру фильма. Но на делах Рюноске Акутагава сосредоточиться не мог. В который раз он уже читает этот документ с кучей графиков и цифр, да так ничего и не понимает. Сколько времени уже прошло? Час, два, а может быть три? Надоело! Отшвырнув документы на стол, планшет ударился об дерево с характерным звуком, вампир откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. На безоблачное ночное небо. «Как ты там поживаешь, Ацуши? — думал Акутагава. — Ему, наверное, сейчас холодно. Хотя… Интересно, а он вернётся? Он должен вернуться! Ты же обещал мне вернуться, Ацуши? Полнолуние длится уже целых два дня… Дьявол!» Акутагава может лгать всем, но только не себе: он скучает по Ацуши. Скучает по нему так сильно, что становится аж страшно. Почему? Постоянное присутствие Ацуши в кабинете стало для вампира уже привычным делом. Накаджима мог заявиться к нему самым ранним утром и тихонько разбудить (Рю мог заснуть за рабочим столом) хозяина легким прикосновением к руке. Если прикосновения было недостаточно, то юноша трогал за плечо и что-то нашёптывал. Увидеть Ацуши улыбающимся — лучшее, что может произойти с вампиром утром, когда он просыпается. Рюноске так хотелось прикоснуться к нему в ответ, запустить пальцы в светлые волосы, погладить, ощутить исходящее от тела тепло, попробовать губы на вкус… Рюноске вздрогнул от этих мыслей. Ацуши умел держать важные дела под контролем и не беспокоил по пустякам. По крайней мере, он не спрашивал, почему Акутагава предпочитает работать по ночам, а днем спит. Почему дома так мрачно и задернуты все шторы до единой. Почему, с таким огромным домом, хозяин держит так мало персонала и тд. А сейчас секретаря нет, и вампиру, за его долгое и нудное существование (ибо жизнью назвать — язык не поворачивается), ещё никогда не было так одиноко. Даже рисовать не хотелось. Рюноске опустил голову на руки и плотно сомкнул глаза. Без Ацуши в доме было холоднее, чем обычно. — Тук-тук! — В кабинет без приглашения ворвался Дазай. В руках он держал бутылку вина (но не вино это, конечно, было, а кровь) и два одинаковых бокала. — Чего грустим? Осаму без разрешения плюхнулся в кресло, поставил бокалы на стол, прямо на документы, и достал штопор. Послышался звук откупоренной пробки и бульканье крови. Тяжёлый аромат алой жидкости заставил Рюноске мрачно произнести: — Ты сюда соблазнять меня пришел? — Нет. Я пришел спасать тебя от трудовой депрессии. Как всегда. — Ясно. Тогда пошёл вон. Я не в настроении. — Рюноске, Рюноске, — пропел Осаму, закинув ногу на ногу. — Ты думаешь, что спрятался в своём кабинете, как в ракушке, но я ведь тебя всё равно достану. Забаррикадируешь дверь, значит я влезу через окно! Итак… — Дазай отпил крови из своего бокала. — Ах! Прекрасный нектар! — Дазай, уйди. Я серьёзно. — Почему? Разве тебе не охота выпить со мной? — повесив на лицо удивление, смешанное с унынием, спросил Дазай. — Нет. — Хм… Бокальчик свежей крови придаст сил и бодрости. Тебе бы не помешало выпить целую пинту. А то и две! — Он наполнил второй бокал и стал пододвигать его к руке Рюноске. — Давай. За наши дела, которые идут в гору! Бизнес процветает! — Убери. Я это не буду, — раздраженно прорычал Акутагава, так как у него уже лопалось терпение. — По-че-му?! — докапывался Осаму. Они смотрели друг на друга в упор, пока Акутагава не сказал:  — Эту кровь я пить не буду. От-ва-ли! До вампира с каштановыми волосами неожиданно дошло. Акутагава точно не хотел бы, чтобы кто-то об этом узнал, но Дазай обладал поразительной дедукцией, особенно, если хорошо знал своего собеседника. — А-а-а… Кажется я понял! — Осаму откинулся на спинку кресла и хитро улыбнувшись, указал на грязные бокалы с кровью. — Ты не хочешь пить именно эту кровь, потому что тебе нужна другая. Намного слаще и горячее. Я прав? — Он специально говорил медленно, растягивая предложения и делая ударение на словах «слаще» и «горячее». — Дверь вон там, — настаивал вампир, облаченный в чёрную мантию и делающий вид, что не понимает, о чем сейчас говорит Дазай. — Как я мог не замечать этого раньше, — издевательским тоном продолжал Дазай. — Ты запретил нам прикасаться к нему, потому что сам хочешь это сделать? — Иди. Вон. Отсюда. — А я ведь так и знал. С самой первой встречи, ты уже присвоил его себе. Забрал самый лакомый кусочек, чтобы никому не досталось ни капельки. — Дазай, свали. — Акутагава начинал злиться. — Но тогда ты ещё не знал, что Ацуши оборотень. Хм… Как интересно всё складывается! А ты думаешь о том, что Ацуши может оторвать тебе голову, когда узнает кто ты на самом деле? Он же считает тебя человеком. — Дазай хлопнул себя по ляжкам руками и встал. — Ладненько, сам как-нибудь разберешься. Не буду мешать. Акутагава не выдержал и в спину товарищу по бизнесу полетел канделябр, но промахнулся. Яростная натура вампира раскрыла свою зубастую пасть, и в его красных глазах метались молнии гнева. Дазай ушел, оставив Рюноске наедине с самим собой. Он был прав. Много веков подряд вампиры и оборотни враждовали между собой, так как последние были у них в качестве рабов. В конце кровавой войны, оборотни стали свободными, но их отвращение к демонам ночи всё же осталось. Любому оборотню будет приятно оторвать вампиру голову и посмотреть, как его останки будут гореть в лучах испепеляющего солнца. Но Ацуши ведь не был таким оборотнем, верно? Акутагава хотел в это верить, но ему всё равно было страшно. За себя и за наивную сестрёнку. Ведь кроме Гин у него больше никого нет.