«Разбавленная кровь»

      За час до рассвета лунный диск начал постепенно приближаться к туманной линии горизонта. Подул свежий ветер, с земли поднялись сухие листья и закружились в танце, раскачались ветки деревьев, зазвенели колокольчики в саду. Акутагава дремал за письменным столом, опустив голову на руки. Неожиданно дверь кабинета открылась, и кто-то быстро пробежался босиком по паркету. — Братик! — в голосе Гин определенно звучала тревога. Бледное личико девушки сделалось еще более белым, а глаза максимально большими, как тарелки. Рюноске невольно вздрогнул от шума и посмотрел на сестру. — В чём дело? — Рю, на улице кто-то стонет. Мне страшно. — Чего? — Нахмурился юноша. — Ужастиков поменьше смотри, — проворчал он, как вдруг на улице действительно кто-то завыл, да так, что аж волосы встали дыбом. Вой был протяжным, полным боли и отчаяния и доносился откуда-то с заднего двора. — Дьявол, — прошептал Рюноске, тело которого будто бы парализовало от нахлынувшего ужаса. Испугавшись, Гин подскочила к брату и прижалась к нему всем телом. Оба вампира замерли, почти что не дыша, прислушивались к каждому шороху за окном. Когда страшный вой повторился в третий раз, Акутагава крепко зажмурилась и затряслась. — Не бойся, Гин, — прошептал ей на ухо Рюноске. — Я же всегда тебя защищал, помнишь? — Он погладил сестрёнку по спине. — Со мной ты в безопасности. С внешней стороны на стену дома кто-то прыгнул. Было слышно, как неизвестное чудовище быстро карабкалось вверх, задевало старинные кирпичи когтями и те с грохотом падали на землю. — Бежим! — Акутагава схватил сестру и вместе с ней выбежал из кабинета. В коридоре они остановились, чтобы прислушаться к звукам. Поначалу всё было тихо, но через секунд пять в западном крыле, там, где располагались спальни, разбилось окно. — Рю! — взвизгнула Гин, когда брат отпустил её руку. — Тише! — Он приложил палец к губам. — Иди в комнату Дазая и поскорее разбуди его. А я пока проверю, что там. — Ты с ума сошёл?! Не ходи один! — Гин, — настойчиво произнёс брюнет, — пожалуйста, давай сейчас без паники. Девушка посмотрела на него испуганными серыми глазами, поджала губы, потом кивнула, и бегом направилась в комнату Дазая. Рюноске же пошёл в другую сторону. Кажется, стекло было разбито в спальне Ацуши. За дверью было тихо, но тишина эта была какой-то подозрительной, сухой и пугающей. Пальцы аккуратно повернули позолоченную ручку, чтобы дверь открылась. Разбитое стекло рассыпалось по всему полу, а рядом с окном валялась содранная штора. Огромные звериные следы, испачкавшие ковер, вели к подножью кровати, однако на ней никого не было. Только покрывало складками сместилось в правую сторону. Рюноске медленно вошёл в комнату. Действуя очень осторожно, он внимательно осмотрел спальню и вдруг заметил человеческую ногу. Страх исчез. На полу рядом с кроватью лежал Ацуши. Его тело снова приняло человеческий облик, да вот только парень выглядел весьма потрепано: разорванная в клочья грязная одежда, грязные волосы, грязные ноги и исцарапанные руки. Опустившись на колени, Акутагава прикоснулся к его оголенному плечу, почувствовал бурлящую под кожей горячую кровь, затем его ладонь плавно скользнула наверх и погладила беловолосого по щеке. — Привет, Ацуши, — ласково поздоровался с ним вампир. — С возвращением. В комнату внёсся Дазай, следом за ним влетела Гин. Оба были готовы к любой атаке, но увидев вампира и спящего на его коленях Ацуши, они сбавили свои обороты. — Тише-тише. Всё в порядке, — произнёс Рюноске и, слегка улыбнувшись, вновь посмотрел на спящего парня. — Он спит. — Понятно. Значит, блудный сын всё-таки вернулся, — проворчал Дазай, а затем обратился к Гин. — Ох, и напугала же ты меня, сударыня! «Монстр! Монстр!» Тьфу! Пойду-ка я лучше спать, а вы тут сами разбирайтесь. Гин хотелось подойти поближе, вот только она не сразу заметила, как прозрачные солнечные лучи уже проникли в комнату через разбитое окно. — Стой! — Акутагава выкинул руку вперёд, чтобы остановить её, но его собственная ладонь попала под свет солнца, и вампир вскрикнул от боли. — Рю! Представьте, как к огню подносят сухой лист бумаги. Кожу пальцев моментально спалило, чуть ли не до самой кости, саму ладонь Акутагава успел спрятать в тень, однако плоть продолжала гореть и плавиться, словно воск. Акутагава плотно сомкнул губы, чтобы сдержать от невыносимой боли стон. — Что мне сделать?! — Взгляд Гин быстро заметался по комнате. Вампирша увидела сорванную штору, оторвала от неё длинный кусок ткани и, обойдя солнечный свет по безопасному пути, бережно завязала брату ладонь. — Прости меня, Рю! Я такая невнимательная! Она посмотрела на его изувеченную, обожжённую руку и начала плакать. Две-три капли слёз попали на лицо Ацуши, но парень не проснулся. Лишь глубоко вздохнул во сне. — Ничего страшного, Гин. Ты ни в чём не виновата, — успокоил сестрёнку Рюноске.

***

Накаджима проспал весь день и очнулся только к десяти вечера. Каждое полнолуние его биоритмам приходилось заново адаптироваться; чаще всего парень просыпался под вечер или же ночью и чувствовал необъяснимую бодрость. Вот только был голоден, как зверь. Приняв по-быстрому душ и переодевшись в белую футболку и черные штаны, парень выбрался из спальни и спустился вниз. В доме было тихо, наверняка, служанки и экономка уже отправились спать. «Интересно, а найти себя поесть удастся?» — подумал Ацуши, идя в столовую, в которой горел свет. На цыпочках беловолосый юноша подобрался ближе и увидел, что за столом сидит Дазай. Мужчина увлечённо читал какую-то книгу, а рядом с ним стояла бутылка с «вином» и два высоких, наполненных бокала. А еще три — накрытых специальными колпаками — блюда. — Доброе утро! — Накаджима вошёл в зал и смущенно заулыбался, а его рука уже на автомате начала махать, чтобы привлечь внимание. — М? Доброе, — Осаму наградил его взаимной улыбкой. — Только не утро, а «добрый вечер», Ацуши. — Ой. — Как ты себя чувствуешь? — В зале неожиданно раздалось громкое урчание голодного живота. — Оу. Ты голоден. — Ага. — Можешь брать, что захочешь. — Осаму протянул руку и открыл блюдо, которое находилось ближе к нему. — Мы так и думали, что ты проснёшься в это время, поэтому попросили ничего не убирать. — Мы? — переспросил Ацуши. Он сел за стол и пододвинул к себе еду. — Дазай… а знаешь, мне уже не так больно, — произнес вошедший в обеденный зал Акутагава. Вампир продолжал идти, опустив голову вниз, он задумчиво сгибал и разгибал свою пораженную руку. К его счастью, она двигалась и не потеряла чувствительность. Брюнету пришлось выпить не одну пинту крови, чтобы процесс регенерации пошёл быстрее. Он заметил Ацуши только после того, как сел на своё место. — О, Ацуши! Как ты себя чувствуешь? — отрадно поприветствовал он секретаря. — М-м. Сейчас очень хорошо, — промурлыкал юноша, у которого вокруг рта прилипло несколько рисинок. — Я рад. — Рюноске любопытно разглядывал его, но избегал прямого контакта в глаза. — Вкусно? — До-о. Вы, наверное, не представите, какой я голодный. — Уж поверь, Ацуши, представляем, — произнёс Дазай, мельком переглянувшись с Акутагавой. — Кстати, твоё внезапное появление заставило нас понервничать. Но не беспокойся, — скорее добавил Осаму, заметив, что секретарь начал волноваться, — всё нормально. — Простите, если я принёс вам какие-нибудь неудобства, — юноша с сожалением посмотрел на Рюноске. — Я, правда, не хотел. — Не извиняйся! Дазай же сказал, что всё нормально. — А что случилось с вашей рукой? — вдруг спросил оборотень. — Где вы могли так обжечься?.. — Не важно! Уже заживает. — М-м. Теперь вам придется долго ждать, чтобы снова начать рисовать, Акутагава-сан, — с грустью произнёс Ацуши. — Да, — Рюноске позволил себе улыбнуться краешком губ. — Но я и левой рукой могу неплохо справляться с кистью. — Без сомнения. Но, если вы позволите, то я могу вам помогать… То есть, если вам будет нужно отнести что-нибудь тяжёлое или раздеться, то зовите меня. Я с радостью вам помогу. — Хорошо, — бледные скулы вампира окрасились в нежно-фиолетовый румянец, он улыбнулся. — Кстати, насчёт одежды. Ты ещё не видел свой новый костюм, который я повесил тебе на шкаф? — Оп! Нет, ещё не видел. Простите мне мой внешний вид, — парень виновато улыбнулся. — Ничего. — Я выгляжу слишком по-домашнему. — Может потому что ты сейчас дома? — в полголоса произнес Акутагава, однако до Ацуши эти слова дошли и теперь оба смотрели друг другу в глаза и неосознанно покусывали свои губы. Дазай, который прикрывал нижнюю часть лица своей книжкой и тихонько хихикал, понимал, что между этими двумя ребятами что-то происходит.

***

Прогуливаясь по ночному саду, Гин задумчиво трогала влажные после полива листья растений, ловила свежие порывы ветра полами своего кардигана и вдыхала запах полыни и других лесных трав. Вот только отчего-то чёрноволосой красавице было грустно. Ей наскучило смотреть кино и читать в своей комнате. Девичье сердце требовало чего-то ещё. Оно требовало крепкой дружбы, которую показывают в фильмах. Требовало взаимной любви, что жила только на ломких страницах в её книгах. «Не смешно. — Гин пнула лежащий на земле камень. — Дружба и любовь? Да кто в здравом уме полюбит холодное и агрессивное существо, живущее в пещере и питающееся только кровью?! Бесит». Это проклятие. Кому нужно бессмертие в вечном мраке и одиночестве? Да, сначала ты кайфуешь с этого, лет так двести или четыреста. Потом начинаешь понимать, что мир меняется, что люди становятся другими (что сжигание на костре давно вышло из моды). Но ты всё равно их боишься. Не доверяешь. Потому что привык к своему образу жизни. Ты, как и они, хочешь жить. Но жить рядом с ними тебе нельзя. Приметив самое высокое дерево, Гин ловко вскарабкалась по веткам — прямо на самую верхушку — и устремила свой взор на огни. Вдалеке мерцали огни города. Девушка вспомнила то великолепное чувство, когда ей удалось выбраться из дома и прогуляться по тем узким улочкам. Это чувство эйфории смешанной со страхом и любопытством. А самым желанным, на данный момент, для Гин было хотя бы ещё раз увидеться и поговорить с Хигучи.