Покусился, бесстыжий!

***

Сентябрь в Уэльсе выдался до крайности дождливым. Одна за другой мощные ливневые лавины обрушивались на уютные старинные городки, напропалую оглушая и ослепляя доверчивых местных жителей. Стихия небывалой силы жадно выплёскивала свой гнев наружу: небольшие речушки, выходя из берегов, сносили буквально всё на своём пути, включая столбы электропередач, ветхие сараи и даже целые дома, коим почему-то не повезло оказаться у береговой линии. На заднем ряду нового ультрасовременного автобуса, заняв всеми руками и ногами аж два с половиной места, нагло развалился хмурый рыжий юноша лет двадцати. На плече его лежала совершенно незнакомая голова не менее незнакомого спящего человека — нескладного прыщавого азиата в огромных наушниках, из которых что-то усердно бубнило, надрывая голос, радио. Автобус унылой улиткой полз по донельзя размытой дороге, а диктор новостной передачи в это время нравоучительно вещал о неизбежности серьёзных автомобильных аварий. Невольному рыжему слушателю стало окончательно смешно — он скептически фыркнул, брезгливо отпихнул азиата и вновь вперил уставший взгляд в окно. Какие тут, к чертям, аварии, когда транспортное средство уже третий час тащится медленнее самоката?! Юноша пытался рассмотреть сквозь зыбкий туман хоть какие-то очертания домов или деревьев, но тщетно — видимость не превышала и пяти метров. По его приблизительным подсчётам, до университета оставалось ехать ещё около двух часов, однако такими темпами они рисковали добраться только к вечеру. Или к ночи. К завтрашней. Молодой человек обречённо вздохнул и начал усердно выводить узоры на запотевшем стекле. Лис — а именно так звали нашего нового знакомого — терпеть не мог дождь. Презирал, принципиально ненавидел, на дух не переносил, просто не понимал. И какой чёрт дёрнул его поступать именно сюда? После родной Финляндии с её «золотой осенью» эти сырость и серость лишь навевали меланхолию и апатичное уныние. Надо было, наверное, уехать в какую-нибудь солнечную страну вроде Испании, хоть это и грозило кошмарными языковыми барьерами. А теперь поздно — сам виноват. Юноша брезгливо поморщился, когда капли забарабанили ещё сильнее, отвернулся от окна и пробежался глазами по салону автобуса. Множество совершенно разномастных иностранцев, утомлённых долгим путешествием. Несмотря на кричащее «со всего мира», они были какими-то безликими, абсолютно одинаковыми, а ещё в группе первокурсников на Facebook не значилось ни одного финна, кроме Лиса — теперь о задушевных беседах на родном наречии приходилось только мечтать. Английский, конечно, тоже неплох и даже весьма универсален, однако тоску по далёкому дому и улыбчивым соотечественникам ещё никто не отменял. Будущие студенты в основном сидели, отгородившись от реальности парой наушников, и, когда дождь снаружи ненадолго замолкал, можно было услышать тихо доносящееся оттуда пение. Меломаны хреновы… Подобного Лис не понимал ещё больше, чем наличия надоедливого дождя на этой планете. Как можно постоянно загружать свой мозг бьющими по ушам резкими звуками, не несущими ничего даже отдалённо приятного? Рыжий никогда не умел получать от музыки удовольствие, разве что красивые телодвижения под клубные биты казались более-менее полезными, когда надо было срочно найти партнёршу на одну ночь. Неожиданно Лис поймал заинтересованный взгляд какой-то белобрысой девчонки, что сидела впереди, через два сиденья от него. Намётанным глазом он быстро отметил для себя наличие округлой попки и приличного размера груди у мадемуазель, а остальное, в принципе, было уже и не важно — в конце концов, надо же в этом чёртовом универе хоть кого-нибудь трахать. Девушка сидела одна, беспрестанно оборачивалась, стреляя густо подведёнными светлыми очами, и перешёптывалась через проход с темнокожей подружкой, нацепившей зачем-то солнцезащитные очки. Что?! Да тут и без очков ни зги не видать! Ох уж эта странная женская логика… Лис прищурился, хищно оскалился, будто готовясь к охоте, и стал потихоньку продвигаться поближе к блондинке. Он был уверен процентов этак на девяносто шесть, что зацепит девчонку, ибо внешними недостатками юноша не страдал уж точно. Пропорциональное телосложение, крепкие мускулы, кубики пресса, виднеющиеся из-под полупрозрачной футболки, смуглая кожа — что ещё нужно обыкновенной бабе? Она уже на уровне инстинктов начинает чувствовать в подобном мужчине альфа-самца, которого обязательно нужно заполучить, а тогда даже растрёпанные рыжие волосы становятся изюминкой и никак не портят общего впечатления от такого Лиса. Он знал об этом прекрасно, а потому подсел к красотке, картинно облизнулся и спросил самым соблазнительным полушёпотом, глядя ей в глаза: — И с какого же факультета такая принцесса? Девочка что-то восторженно прощебетала то ли про философский, то ли про филологический — Лис не запомнил — а затем стала усердно вливать в уши рыжего девчачьи розовые сопли. «Форменная идиотка, » — сразу понял юноша, расслабился и довольно выдохнул, ведь дальнейший алгоритм действий невероятно прост — по накатанной. Лис знал точно и наверняка: не сегодня-завтра блондиночка окажется в его кровати. Секс с ней будет неплох, а через неделю он найдёт себе новую игрушку, вот хотя бы сидящую рядом мулаточку для разнообразия. А что девка тупая как пробка — так это большая удача, не будет надоедать заумными темами и до мелочей докапываться. Кому в постели нужны мозги? Не разговаривать же с ней, в конце концов. За нехитрыми размышлениями под убаюкивающую болтовню блондинки Лис и не заметил, как автобус доехал до университетского городка. Дождя здесь уже не было — неслыханная удача — и студенты высыпали из автобуса весёлой гурьбой. Лис выбрался последним, помог своей новой пассии вытащить чемодан, сонно потянулся и зевнул во весь рот, обнажая острые белые клыки. Улыбаться он не умел: улыбка его скорее походила на звериный оскал, но девчонки в большинстве своём тащились от неё, так что эта особенность была даже на руку. Если бы кто-нибудь спросил Лиса, для чего он на свете жил и в чём был смысл его существования — он бы заявил, что в удовольствии, а потом послал бы спрашивающего в пешее эротическое. Лицемерные твари вокруг него даже и предположить не могли, что весёлый рыжий парень смысла в жизни не видел ни малейшего. А учёба, спорт и прочие прелести бурной молодости нужны были, чтобы только занять себя хоть чем-нибудь и рассуждать поменьше. Лис уже не раз подносил канцелярский нож к загорелой руке. Жмурился, дышал часто, а потом откладывал и шёл трахать какую-нибудь глупую «зайку» или «кисулю» — потому что был обыкновенным слабаком. Потому что боли боялся и смерти — боялся. Математика, которую он теперь собирался изучать в университете, не была ни увлечением, ни призванием, а просто пробуждала чувство лёгкого интереса. Но ведь смыслом это не назовёшь… Вот Лис и прожигал как мог оставшуюся часть своей бесполезной и никудышной жизни. Блондинка ушла куда-то вперёд, и Лис ускорил шаг, намереваясь найти её в толпе и догнать, но вдруг в его правый бок кто-то ощутимо врезался. От растерянности рыжий ойкнул и непроизвольно согнулся пополам, выпуская сумку — не каждый день всё-таки получаешь локтем по печени. — Извини, — услышал он, морщась от боли, и перед ним промелькнула тень. Именно тень — человеком это было не назвать. Лис секунд тридцать пялился в спину удаляющемуся студенту, который его толкнул, пытаясь сообразить, как жизнь до сих пор теплилась в этом тщедушном теле. Толкнувший его юноша был высоким, почти с самого Лиса, который вымахал будь здоров — едва ли не под два метра. Но комплекция паренька… До Лиса постепенно начинал доходить подлинный смысл выражения «кожа да кости». Тут ведь по-другому и не скажешь. Ручки-веточки, ножки-палочки, бледная, почти белая кожа, длинные тонкие пальцы. Лица студента Лис не заметил, и, как ему показалось, это было однозначно к лучшему. Он боялся увидеть там следы трупного разложения, вывалившиеся глаза или наполовину сгнивший нос — именно так в его представлении выглядел этот живой труп спереди. Как в типичном фильме ужасов — зомби. Нет, ну точно — зомби ведь! Что их тут, не кормят, что ли? А впрочем, какая разница… Лис сплюнул себе под ноги, презрительно пробормотал: «Дрыщ,» — и, отыскав взглядом блондинистую дурочку впереди, двинулся прямиком к ней, напрочь забыв про «полуживого» человека.