Покусился, бесстыжий!

Прошла почти неделя с приезда Лиса в университет Кардиффа, а он был зол как чёрт и ругал всех и вся на чём свет стоял. Жизнь шла как-то криво, косо, да и вообще фиолетовым по зелёному. Блондинка с филологического факультета оказалась, несмотря на ужасающую нехватку мозгов, на редкость упёртой и почему-то ни в какую не соглашалась «перейти последний рубеж» и таки с рыжим переспать, отделываясь фразами вроде: «Зай, нам надо узнать друг друга получше» и бессмертным: «Я не такая!». Её непонятная принципиальность, впрочем, была весьма обтекаемой, и нисколько не мешала дамочке с громким хлюпаньем отсасывать Лису за каждым углом. Технически, делала она это весьма недурно, поэтому юноша, скрепя сердце, решил, что от него не убудет из-за небольшого ожидания, но неприятный осадок остался — Лис терпеть не мог, когда что-то шло вопреки его планам. Ведь распланирована была вся жизнь: клубы, бары, дискотеки, девочки, наркотики, а потом пьяным на байке врезаться в дерево и сдохнуть благополучно молодым и красивым. Детей он не любил, жениться не хотел — понимал, что разведётся через месяц, а то и меньше. И Лису от этого ни капельки не было грустно. С мрачными мыслями в голове за свои полные девятнадцать лет он уже свыкся, а с некоторыми из них даже успел подружиться. Да и плевать на эту бабу — ведь больше всего раздражало то, что математику он понимать перестал. Чувствовал себя тупым индюком среди признанных и непризнанных гениев, которые постоянно поторапливали лектора, заставляя того перескакивать с пятого на десятое, а потом обратно на седьмое. От таких сбивчивых объяснений начинала болеть голова, а мысли уносились далеко и надолго, плюс домашка с темой лекций никак не совпадала, а школьных знаний и умений определённо не хватало, чтобы суметь разобраться самому. Подойти с вопросами к понтующимся старшекурсникам Лису не позволяла гордость, но та же гордость страдала, когда он в очередной раз не мог ответить на примитивные вопросы преподавателя. Наплевав на развлечения, ибо уязвлённая самооценка требовала внимания, рыжий целиком и полностью ударился в учёбу — все вечера юноша вместо клубов проводил в университетской библиотеке, лишь изредка прогуливаясь с блондинкой «за угол», и возвращался в общежитие не раньше, чем в половине десятого вечера его туда настойчиво посылали. Вот и сейчас на часах было десять, а Лис угрюмо тащился из храма литературы и науки к своему теперешнему жилищу, размышляя о превратностях судьбы. Небо сегодня в кои-то веки было ясным, и красные лучи заходящего солнца пронизывали воздух и деревья вокруг, играя и переливаясь в Лисовых волосах. Он любил свет и любил солнце, особенно на закате, потому плохое настроение постепенно сошло на нет, а мысли о собственной никчёмности, упрямо грызущие мозг, быстро улетучились. Сейчас Лис больше всего напоминал огромного рыжего кота, разве что мурлыканья не хватало. Неожиданно особенно яркий солнечный луч оказался направлен прямо в левый глаз юноши, и тому пришлось недовольно зажмуриться. А потом луч плавно переместился на правый его глаз, и Лис принялся яростно вертеть головой по сторонам, пытаясь отыскать того, кто пускал зайчиков. Но улица была пуста, и он застыл в недоумении, соображая, где же спрятался этот паразит, который сбил ему весь позитивный настрой. Вдруг откуда-то послышался смех, — хриплый, будто простуженный, — и грубый невидимый голос крикнул, словно советуя: — Вверх посмотри, дебил. Лис послушно задрал голову — и в догорающем алом закате увидел на четвёртом этаже миниатюрную фигурку человечка, лица которого из-за бликов было не разглядеть. Он сидел на кухонном окне, болтая свешенными вниз на улицу ногами, и держал в правой руке маленькое зеркальце, которым нагло пускал «зайчиков». В голове рыжего разом возникло так много вопросов, но ни одного ответа… Окно было распахнуто настежь, только вот каждый дурак знал, что в качестве профилактики суицидов на окнах здесь стояли предохранители — больше, чем на пятнадцать сантиметров, не откроешь. А сами стёкла на кухне занимали всю стену, с пола до потолка, и удержаться на тонкой раме реальным не представлялось. Однако, невозмутимо сидящего человечка это почему-то нисколько не волновало. — Как ты… подожди, я сейчас поднимусь, — зачем-то крикнул ему Лис и со всех ног бросился в общежитие, взбежал по лестнице в два счёта, и только потом осознал, что не сможет по пропуску пробраться не в свой флат*, если только странный человечек не откроет ему изнутри. Великобритания ведь, чёрт её дери — повышенные меры безопасности на каждом шагу… Но, раз уж поднялся, грех не попытать счастья — решил юноша и уверенно двинулся вперёд. Первая неожиданность ожидала его как раз у входа в чужой коридор: дверь была не заперта, лишь для виду прикрыта, и удерживал её чей-то ярко-зелёный шлёпанец. «Штраф 10 фунтов» — пронеслось в голове у Лиса, он огляделся по сторонам и воровато скользнул внутрь. Кухня была в конце коридора — любопытство зашкаливало, и это расстояние рыжий мигом преодолел, пару раз стукнул кулаком для приличия, тут же толкнул дверь, шагнул в комнату и присвистнул от удивления: кто бы здесь ни жил, на все правила он явно плевать хотел в очень грубой форме. Вся кухня была в дыму, стоял жуткий запах табака. Лис глянул на пожарную сигнализацию на потолке — датчики в количестве двух штук были заботливо укутаны большими прозрачными полиэтиленовыми пакетами, поэтому пофигистически хранили молчание. На полу валялись три отвёртки и снятый с окна предохранитель, вплотную к стеклу был придвинут стол, ибо подоконников не водилось, а на этом самом столе сидел лицом к солнышку тощий парень в одной зелёной тапке. Увидев его, рыжий непроизвольно вздрогнул — спина была подозрительно знакомой. Перед глазами пронеслось: первый день в университете, здравствуй, дрыщ с острыми локтями! Вспомнились фантазии о зомби, упырях и сгнившем носе, и Лис судорожно вздохнул, но быстро отогнал от себя эти мысли и уверенно подошёл к «живому трупу». Положил руку ему на плечо, глянул мельком вниз, на асфальт, и спросил, не подымая головы: — Не страшно тебе так сидеть? При разговоре с людьми обычно принято смотреть им в глаза, а потому Лис собрал всё своё мужество в кулак и, ожидая узреть не слишком приятную картинку, как в среднестатистическом фильме ужасов, медленно повернул голову в сторону. Повернул — и пропал. Натурально пропал, ибо тупо уставился в кристальные глаза цвета неба перед дождём. Секунд на пять Лис завис, пребывая в прострации, а затем ему в лицо резко выдохнули сигаретный дым, и рыжий закашлялся с непривычки. «Труп» рассмеялся вновь, а затем хрипло и коротко ответил: — Страшно. Присоединяйся.

***

— Что, и ты тоже на мои глаза залипаешь? — усмехнулся, наконец, дрыщ, пристально взирая на Лиса, который с каждой секундой всё больше нарушал дозволенные нормами приличия лимиты и пожирал тощего взглядом слишком долго. Лис к тому времени уже успел вдоволь насмотреться, вздрогнул пугливо, но тут же совладал с собой и презрительно отвернулся. — Ещё чего. — Да ладно тебе, — нисколько не стушевался дрыщ. — Некоторые поначалу вообще считают меня ангелом, первые полчаса. А потом мой дерьмовый характер и природная ебанутость затмевают всё. Лис скорчил недовольную рожу. — Звать-то тебя как, природно ебанутый? — А-а-алекс, — растянул надменно тощий. — А тебя, лёвушка? — и он бросил ехидный взгляд на рыжую гриву Лиса. — Апостолис, — брезгливо ответил тот. — Терпеть не могу полное имя. — На хера называешь тогда? — недоуменно пожал плечами Алекс и отвернулся. — Вообще-то, Лис, — поправился молодой человек. — Просто Лис. Алекс вдруг резко развернулся и с неподдельным интересом начал буравить его глазами. Потом сказал, вновь растягивая слова, с лёгкой издёвкой в голосе: — А ты случайно не тот первокур, который за каждую новую работу неизменно получает низший балл? — Видимо, он самый, — хмуро отозвался Лис. — Ни черта не втыкаю, переводиться придётся. — Почему старшекурсников помочь не просишь? — Алекс определённо недоумевал. — Они вон разве что с плакатами «объясню алгебру всем желающим» не стоят. Je ne comprends pas…** — прибавил он уже тихо. — Ты бы видел их, чувак! — и Лис закатил глаза. — Они все понтовые до чёртиков, мне тупо гордость не позволяет перед ними унижаться! Самооценка не выдержит. А у моих собственных сокурсников морды лопатой, там каждый сам за себя. Они помолчали немного. Лис любовался почти зашедшим солнцем, а Алекс, казалось, обдумывал что-то. — А чё ты конкретно не понимаешь, умник? — Алекс развернулся, спрыгнул на пол и скрестил руки на груди. — Да диффуры. В общем, там… В течение получаса с переменным успехом и отборным матом Алекс буквально на пальцах втолковывал первокурснику основы решения дифференциальных уравнений, доказал даже пару каких-то теорем, и прикинул, что Лису теперешних знаний хватит ещё недели на две. Алекс был старшекурсником, конечно, однако юноше этого пока знать не полагалось, раз не спросил. Вскоре всё было разъяснено от и до, Алекс довольно выудил из кармана сигарету, щёлкнул зажигалкой и затянулся. — Спасибо, чувак. Прям… от души, — мечтательно произнёс Лис. — Теперь и к старшекурсникам идти не придётся. Ты сам-то с какого потока? — Ха. Лошара, — холодно ответил Алекс, снова затягиваясь. — Какой удар по твоей самооценке, а… quelle horreur!*** Он повернулся к Лису, снова утопил его в своих глазах, а затем сказал тихо и надменно: — Давай знакомиться. Алекс Марк-Джей, четвёртый курс, дискретная математика. А ты только что угробил всю свою ёбаную гордость на хуй. И Алекс, глядя на ошарашенное лицо первокурсника, хрипло заржал. Смех его чем-то напомнил Лису крик гиены, юноша выругался злобно и раздосадованно и, мозоля взглядом пол, спешно покинул чужой флат, мстительно пнул напоследок зелёную тапочку и громко хлопнул стеклянной дверью.