Покусился, бесстыжий!

Каким-то непостижимым образом всего через неделю общежитие обросло невероятными слухами. Поговаривали, что Лис был умственно отсталым и поступил по блату, что мать его работала проституткой и спала с самим деканом. Студенты в коридоре шёпотом пересказывали друг другу удивительную историю о том, как один рыжий парень на коленях умолял самого́ Алекса Марк-Джея решить за него домашку, смотря на старшекурсника влюблённым взглядом и предлагая враз руку, сердце и печень. И ведь верили же люди… Лис как мог уворачивался от косых взглядов, но на дух не переносил насмешливой улыбки дрыща, который то и дело ненавязчиво попадался на глаза. По его светящейся самодовольством морде сразу становилось ясно, кто растрепал всем «анекдот» и понавешал отборной лапши на жадные до сенсаций уши толпы. Лис встречал даже версию произошедшего, где он якобы настойчиво предлагал Алексу отсосать за помощь, и морщился от глупой обиды. Самым частым занятием теперь стало «начистить козлам хари». Однако, надо отдать должное тому же Алексу — с математикой стало в разы проще. Лис сам не заметил, как постепенно влился в учебный процесс, и даже нашёл парочку приятелей на курсе, несмотря на обилие слухов. Приятели… не друзья, конечно. Скорее, обыкновенные собутыльники, этакие «свои парни», заядлые тусовщики — на один раз. Их звали Джек и Никки. И для того, чтобы неизменно бухать в их компании каждые выходные, одних имён было вполне достаточно. А слухи тем временем никуда пропадать и не думали, наоборот — они со страшной скоростью размножались почкованием. О самых выдающихся перлах сарафанного радио Лис узнавал обычно от новоиспечённых приятелей, которые следили за известиями и с нескрываемым интересом мониторили ситуацию. Ещё вчера Джек потешался над версией об «отсосать», а сегодня Никки тихо подозвал рыжего и сказал для справки: теперь уже Лис прослыл не просто геем, а настоящим маньяком, что строил коварные планы по изнасилованию Марк-Джея. Народ даже собирался писать коллективную жалобу, чтобы, — цитата, — «психопата турнули из общаги». Как только до Лиса дошла сия история, он побагровел и отправился на переговоры с Алексом. Тот после непродолжительных поисков был найден в очередном узком коридоре учебного корпуса математиков. Старшекурсник, как и всегда, намеревался с надменным видом гордо прошествовать мимо, но Лис неожиданно для себя самого схватил его за тонкое запястье, крутанул слегка и ощутимо припечатал к ближайшей стенке. — Блядь, ты чё творишь?! — гневно прошипел Лис, уставившись в светлые, лучистые глаза стоящего перед ним парня и безуспешно пытаясь найти в себе хоть каплю злобы. Алекс взглянул на него с любопытством, но промолчал. Рыжий усердно продолжал подбирать экспрессивные выражения. — Какого… какого хера, я тебя спрашиваю, ты на каждом углу базаришь, что я бегаю за тобой?! — А что, разве нет? — поднял брови Алекс в притворном удивлении. — Бегаешь, бегаешь. Теперь вот… и в коридорах зажимаешь. — Говорила мне тётка с дебилами не связываться… — Лис проскрежетал зубами, мысленно прокручивая в голове, что из этого может раздуть больная фантазия старшекурсника. Он уже хотел было вдарить кулаком по мерзкой роже, но вдруг Алекс сверкнул глазами и… мать его, облизнулся. Медленно, издевательски ухмыляясь, провёл влажным кончиком языка сначала по верхней губе, а затем заскользил по нижней, чуть выпятив её вперёд. «А губы у него, наверное, не хуже, чем у блондинистой дуры… Только тонкие…» — проскочила в Лисовой голове шальная мысль, и всё желание бить куда-то улетучилось. Обдумывать собственную странную реакцию времени не нашлось, поэтому он с видом профессионала на это дело положил огромный болт. Важно сейчас было другое. — Я не пидор! Понял, ты, гомик конченый?! — сделал рыжий ещё одну попытку втолковать дрыщу истину, но тот лишь пожал плечами. — Гомик? Почему? Я не гей, — и губы Алекса дрогнули в полуулыбке. — Ну и отъебись тогда от меня! — Лис устало клацнул зубами для устрашения и ради интереса спросил: — Ну вот на кой хуй оно тебе, а? На хуй ты это делаешь? Повисло молчание. Алекс явно не торопился отвечать. Свободную руку он медленно поднял, положил Лису на загривок и приблизил его к себе, будто собираясь обнять. Дыхание старшекурсника слегка щекотало шею и левое ухо Лиса, а тот, будучи в каком-то трансе, боялся лишний раз шевельнуться и невольно любовался кусочком фарфоровой кожи, выглядывающей из-под воротника снежно-белой рубашки поло. Казалось, само время замедлилось для этих двоих — настолько локально, настолько интимно было происходящее. Все мысли младшего уплыли куда-то, осталось лишь смутное, неосознанное желание не прекращать этого никогда, чтобы Алекс вот так вот еле ощутимо перебирал его рыжие волосы тонкими горячими пальцами и дышал в шею. Но у Алекса были другие планы. — Я так развлекаюсь, mon cher ami* — томно прошептал он, а затем… пребольно тяпнул Лиса за ухо. Тот взвыл, как раненая собака, и, закрыв больное место рукой, закачался, будто убаюкивал укушенное ухо. Через пару секунд рыжий вновь повернулся к наглому старшекурснику, и глаза его пылали. — Ещё хоть одну «весёлую историю» услышу — въебу, и не посмотрю, что ты слабей девчонки, — разъяренно процедил он и со всей дури въехал кулаком в стену в считанных миллиметрах от головы Алекса. Тот испуганно вздрогнул, округлив глаза, улыбка медленно сошла с его лица. Лис триумфально поймал напоследок потухший и потерянный взгляд, — не удержался, — развернулся и широким шагом удалился прочь с чувством выполненного долга.

***

Алекс, глубоко дыша, безвольно сполз вниз по стене. Только панической атаки ему не хватало сейчас… Лис, сам того не ведая, случайно пробудил в нём жуткие воспоминания, которые Марк-Джей хранил за семью замками в самом дальнем уголке сознания, и теперь старшекурсника била мелкая дрожь неосознанного, первобытного страха. Перед глазами всё расплывалось, в ушах звенело. Теперь надо было просто осторожно дойти до комнаты в общежитии… Там были таблетки. На ослабевших ногах, слегка пошатываясь, он неуверенно двинулся вперёд. Алекс почти здраво рассудил, что лекции сегодня вполне могли пройти и без него — в любом случае, при таком состоянии об учёбе не могло быть и речи.