Покусился, бесстыжий!

Прошло четыре дня с момента разговора с Марикой, а Лис так и не предпринял никаких действий по отношению к Алексу. На первый день рыжий просто упёрся как баран и с мыслями «на хуй мне оно» решил забить на четверокурсника и его сложную психологическую ситуацию огромный болт. На второй день он стал размышлять, а стоят ли заветные три свидания потраченных на Алекса нервов? На четвёртый же день Лис наконец подумал, что оно того определённо стоит и собрался пойти к «этому мудаку». Собрался — и пошёл. Он же не баба, в конце концов, чтобы долго собираться. Номер комнаты Алекса Лис предварительно выяснил у той же Марики, с которой ещё в кафе обменялся телефонами. 401 — в самом конце коридора, на четвёртом этаже. Судя по голосу, Марика была жутко рада, и Лис безуспешно пытался тешить себя мыслями, что радуется она его звонку, а не тому факту, что юноша наконец-то соизволил навестить её «дорогого друга». Рыжий положил трубку, вздохнул в последний раз горестно и попёрся было на четвёртый этаж, но неожиданно взгляд Лиса упал на его собственные ноги. А на ногах… а на ногах были шлёпанцы. Где-то промелькнуло осознание того, что, вообще-то, ходить в гости в шлёпанцах — совершенно непозволительный для крутого парня моветон, вспомнилось тут же донельзя идиотское изречение Джека: «Шлёпки носят только ушлёпки!», — после чего Лис на выдохе развернулся и пришёл обратно. Спустя полторы минуты на ногах его красовались ярко-красные «конверсы», старые, но очень любимые. С переменой обуви и настроение Лиса как-то улучшилось, да и возложенная на него миссия перестала казаться такой уж тяжёлой. На подъёме сил он взбежал по ступенькам, перешагнул знакомую зелёную тапочку, остановился перед 401 комнатой, брякнул по двери пару раз костяшками для приличия, а потом, не церемонясь особо, просто распахнул её со всей дури. Прямо напротив него, повернувшись спиной к двери, за облезлым столом сидел Алекс. Он был в комнате один и никак не отреагировал на грохот, устроенный Лисом, продолжая увлечённо строчить витиеватый программный код на стареньком ноутбуке. Лис скрипнул зубами от досады, что такая красивая его выходка осталась без внимания, и медленно подошёл к Алексу с вертящейся на языке колкой фразой: «Настоящие герои не оборачиваются на взрывы и хлопки дверей,» — но неожиданно загадка безразличия тощего к происходящему разрешилась сама собой: Алекс просто сидел в наушниках. Лис закатил глаза — и этот туда же. Он легонько хлопнул Алекса по плечу, вытащил левый наушник и заорал: — Па-а-адъём, Спящая красавица! И да, кстати, — он понизил голос до полушёпота, — хотел сказать тебе… счёт один-один! И Лис легонько куснул ухо Алекса. Совсем слабо, не причиняя боли: всё-таки ассоциация с котёнком ещё не до конца ушла из головы. Рыжий справедливо полагал, что на этой его маленькой мести их разногласия, в принципе, себя и исчерпали, однако Алекс лишь лениво вытащил второй наушник, но и взглядом не удостоил Лиса, даже бровью не повёл. — Хули ты припёрся? — наконец совершенно безэмоционально изрёк хозяин комнаты, не поворачивая головы и не отрывая глаз от монитора. — Какое гостеприимство! — съязвил Лис, усаживаясь на чью-то кровать. — Я тут, вообще-то, поболтать пришёл, положить начало дружбе, а он… — Поболтать пришёл — болтай, — глубокомысленно заметил Алекс, дописывая очередную строку программы. А Лис уже начинал раздражаться, из последних сил держа себя в руках. Вот как-то получалось у дрыща выводить его из себя раз за разом. Наверное, Лис привык, что окружающие неизменно клевали на его внутреннюю харизму, фигуру, лицо и тело, и не представлял уже ситуации, когда может кому-то не понравиться — просто не понравиться как человек. Но, кажется, именно это сейчас и происходило. Он посидел ещё минут пять, от нечего делать изучая взглядом пол, потолок, книги в шкафу, как будто ждал, что Алекс вот-вот отвлечётся от компьютера и заговорит с ним, потом посмотрел на ноги последнего и увидел… красные «конверсы». Точь-в-точь его «конверсы». — Клёвые кеды, — наконец разбавил Лис затянувшееся молчание. — У тебя такие же, мудозвон, — эхом отозвался Алекс. — Ладно, я ухожу. Приду завтра. Лис встал с кровати, потоптался немного на месте, но, так и не дождавшись ответа, тихо вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь. Он упорно считал, что видел Алекса, понимал Алекса… Но он не знал ничего. Лис не знал, что Алекс с самого начала видел его отражение в мониторе. Не знал, что тот даже закрыл глаза на пару секунд, пытаясь перебороть страх, раз за разом прокручивая в воспоминаниях перекошенное лицо Лиса, что замахивался кулаком. А ещё Лис не знал, что в наушниках не играла музыка, потому что Алекс с некоторых пор больше не мог её слушать. Равно как не знал он и то, что после его ухода в шкафу Алекса стало на три таблетки меньше. Не знал — и не нужно было ему знать.