Покусился, бесстыжий!

— Вот скажи мне — ты ко мне сам пришёл? Са-а-ам, никто тебя не заставлял, — лениво рассуждала Ольга. Она не злилась больше, сейчас её куда больше занимал вопрос, каким образом можно использовать интересного и умного человечка, так удачно забредшего к ней в лапы, если от любой нелегальщины этот самый человечек упрямо воротит свой вздёрнутый нос. Алекс, всё ещё украшенный синяками, которые теперь приобрели желтоватый отлив, спокойно сидел напротив Ольги, совершенно безбоязненно попивая крепкий чёрный кофе. Никаких препаратов в напиток она не подмешала, он был уверен на все сто — научился уже со своим аналитическим складом ума предугадывать поступки этой женщины. Она же продолжала размышлять вслух: — Пользы от тебя пока что никакой. Тельце у тебя эстетически ну очень привлекательное, — она мечтательно вздохнула. Да, понятия об эстетике у Ольги были иногда странны. — Трахаться с тобой под веществами неинтересно, ты вон от нашего первого секса и не помнишь ничего… Работать на меня будешь? Лекс поморщился и привычным жестом достал сигарету из лежащей на столе Ольгиной пачки «Treasurer», не спрашивая позволения. — Мы, кажется, обсуждали уже… — Да с твоими мозгами мы могли бы выйти на совершенно новый уровень! Почему нет?! — Из принципа. Меня это не интересует, я говорил. — А что тебя интересует? Наука? А я разве против? Вон иди с Феликсом работай, у него там полнейший завал с расчётами… — То есть, ты сейчас всерьёз предлагаешь мне поддерживать проведение опытов над людьми? — Лекс, да они же не люди уже… так, овощи, биомасса. — Нет, — отрезал юноша, а женщина закатила глаза. Теперь, когда она показала своё истинное лицо, всё стало гораздо проще, а до Алекса наконец дошло, что он способен отпустить — и Ольга из звания верховного божества была разжалована до простого воспоминания. Он вообще многое успел обдумать за это время. Три с половиной недели прошло с того момента, как он ступил на порог этого дома, и данного времени вполне хватило на то, чтобы пересмотреть свои взгляды на жизнь. Лис из памяти упрямо не хотел стираться, и Алекс честно пытался выстраивать ментальные блоки — но было всё равно больно. Гораздо больнее, чем от всех избиений Ольги, потому что теперь это жгучее чувство поселилось глубоко внутри и каждый день медленно выворачивало душу наизнанку. Границы между душевным и физиологическим страданием стирались: от нервного перенапряжения начинала болеть голова, в ушах звенело. Феликс оказался не таким уж плохим человеком и тайком от хозяйки снабжал Лекса сильными обезболивающими. Побеседовать с ним тоже было о чём — разносторонний, чёрт тебя дери, человек, других Ольга при себе и не держала — и лишь в одном молодые люди не сходились: Алекс отказывался признавать работу Феликса приемлемой. В общем и целом, жизнь Алекса в доме Ольги налаживалась. Он понимал, конечно, что она его никуда не отпустит, да и не рвался уходить особо. А женщине всё больше хотелось направить ум юноши в верное, по её мнению, русло, и она решила попробовать шантажировать его друзьями и любимым человеком — знать бы только, кто этот «любимый человек», ведь сам пленник молчал как партизан…

***

У Лиса оставался ровно один вариант, где мог находиться «этот тощий ублюдок». Только вариант был… достаточно труднонаходимый. Ольга. Рыжий всё никак не мог поверить, что дрыщ сломался настолько, что ушёл к ней, но факт оставался фактом: если даже она и не знала, где он находился, у столь влиятельной женщины вполне можно было попросить поддержки в поисках, даже если за помощь придётся продать этому дьяволу часть собственной души. Искать её было всё равно что ловить чёрного кота в тёмной комнате в которой его нет, либо нечто из разряда: «А слона-то я и не приметил» — она была везде, но её не было, по сути, нигде. В попытках определить её местонахождение Лис забросил учёбу и планомерно окунался в новую жизнь — полную разврата, похоти, денег и власти. Сёстры Гаррель обеспечили его средствами и замечательной «легендой», согласно которой юноша был женихом Марики, и теперь каждый вечер рыжий проводил в самых дорогих клубах, заводя необходимые связи. С будущим зятем главного инженера «Bugatti» так и норовили сойтись влиятельные бизнесмены, олигархи, политики… а он только и делал, что спрашивал у каждого встречного насчёт Ольги. Знали её многие, если не все, вот только где она — так и оставалось загадкой. Лис скучал безумно. Если ночами он честно посещал клубы — а на трезвую голову это то ещё удовольствие — то дни напролёт он упрямо шатался по Лондону. Что-то подсказывало ему, что если женщина и в Великобритании, то обязательно именно в этом большом городе. Лондон был дождлив, но Лиса это уже не волновало, проблема плохой погоды отошла на десятый план. Его пожирала тоска, самая настоящая тоска, необъяснимая — ни разу в жизни ни по кому он не убивался настолько сильно. Лис не курил никогда, но почему-то купил пачку сигарет, тех, что были раньше у Алекса — он помнил, крепкий чёрный «Dunhill». На скамейке в каком-то парке он уселся, повертел головой по сторонам для приличия, чтобы, дай боже, рядом не гуляли молодые мамочки с колясками, распечатал пачку и попробовал сигарету поджечь. После трёх минут не очень удачных попыток пришлось залезть в интернет и таки узнать, что во время поджигания сигаретой нужно затягиваться. Как правильно затянуться, рыжий, собственно говоря, тоже прочёл в интернете, и теперь уверенно подносил зажигалку к зажатой в зубах сигарете, с силой втягивая воздух через фильтр. Горький дым попал в горло, и Лис тяжело закашлялся. Откашлявшись, он попытался снова — и опять то же самое, да ещё и препротивный привкус во рту. Но сигареты пахли Алексом — а значит, это того стоило, и, несмотря на кашель, Лис всё никак не мог надышаться таким привычным и родным ароматом. «Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус». Рыжий выкурил аж три сигареты. Его сильно подташнивало, перед глазами всё плыло, хотелось лечь и сдохнуть, но он был доволен до жути — тоска немного притупилась. Недокуренная упаковка сигарет отправилась в ящик стола, и Лис, проблевавшись, как следовало, в туалете, торжественно пообещал, что больше к ней не притронется. Ну вот совсем. Сигареты в пачке закончились за три дня.

***

Эта ночь обещала быть ничем не лучше всех предыдущих. Лис сидел за барной стойкой, окончательно войдя в образ богатого жениха, и рассуждал с очередным бесполезным денежным мешком о вооружённых конфликтах в юго-восточной Азии, как вдруг к нему подбежала молодая симпатичная официантка и что-то горячо зашептала на ухо. — Мистер… меня послали пригласить вас в VIP-комнату, сэр… тот человек сказал, у него есть для вас информация, и просил срочно… Девушка говорила сбивчиво, а Лис, едва уловив суть, понёсся, распихивая танцующие в зале тела, наверх, по винтовой лестнице, в ту самую VIP-комнату. Он буквально ворвался внутрь и тут же остановился, пытаясь унять неровное дыхание и скачущее сердце, а когда глаза его привыкли к полумраку помещения, юноша узрел перед собой толстого усатого мужчину лет пятидесяти. Первой невольной мыслью рыжего было: «Как у него до сих пор пиджак не порвался?!», ибо на огромном пивном животе края пиджака удерживались на честном слове — лишь одной маленькой пуговицей. — Я сразу к делу, — заявил толстый, взирая чуть захмелевшими глазами. — Мне сказали, вы ищете Ольгу, так вот вам, как будущему, можно сказать, зятю и деловому партнёру глубокоуважаемого мною Антуана Гаррель, я готов, так сказать, сообщить и указать, и я искренне надеюсь, что сие так называемое благороднейшее дело, стоившее мне величайших усилий, не останется, так сказать, незамеченным старшим господином Гаррель, вы понимаете, о чём я?.. Лис честно пытался сконцентироваться на тех крохах смысла, что были еле видны в этой максимально высокопарной фразе, а затем собрался и с деланно вежливой полуулыбкой выдал в ответ: — Разумеется, мой дорогой друг, я чрезвычайно признателен за проделанную вами работу и, уверяю вас покорно, ваша помощь мне не останется без внимания Антуана. Позвольте же мне всё-таки узнать тот адрес, по которому сейчас проживает небезызвестная вам Ольга? Усатый, не сводя с молодого человека взгляда, полного обожания, трясущимися руками протянул ему сложенный вчетверо лист. Юноша выхватил бумагу, развернул, быстро пробежал глазами по строчкам и тут же подорвался с места, выбегая вон. Уже будучи в зале, продираясь сквозь толпу, Лис краем глаза увидел выскочившего толстяка, который, свешиваясь с балкончика второго этажа, неистово размахивал руками и, позабыв о приличиях, кричал: — Моя фамилия Риман! РИМАН! Передайте Гаррелю! Полы его пиджака теперь нелепо болтались: единственная маленькая пуговица отвалилась. А Лис в этот момент уже выбегал на улицу под проливной дождь и пытался поймать такси, совершенно позабыв обо всём на свете. Доехал он быстро. Время неумолимо приближалось к пяти утра, обычно в это время не ходят к людям в гости, но Лису было всё равно — он не в гости собрался. Он мчался спасать единственного дорогого ему человека. До самых ворот на входе в огромное поместье таксист ехать отказался наотрез, будто чуя что-то неладное, и Лис, расплатившись по-быстрому, понёсся по грязным лужам бегом, чувствуя, как чавкает под ногами густая грязь. Нервы его сдали ещё на полпути, и все так тщательно выстраиваемые планы сменились лишь одним яростным желанием — увидеть Алекса. Гнев застлал остатки разума, и Лис забарабанил по воротам руками и ногами, затряс их так сильно, как только мог. — Выходи, тварь! — кричал он, глотая дождь и отплёвываясь. — Отпусти его! Алекса, сука, отпусти! От-кры-вай! Краем мозга Лис понимал, что вёл себя как форменный дебил, но поделать ничего не мог. Он не сопротивлялся даже, когда выбежала охрана и втащила его внутрь — это ему было даже на руку. Как-никак, когда ты сам находишься в поместье, в разы проще увидеться с его хозяйкой.